Кристин Фихан
Темное желание

Темная серия – 5

OCR Альдебаран
«Темное желание»: Гелеос; Москва; 2008
ISBN 978‑5‑8189‑1491‑6

Аннотация 

Он скрывал ото всех зловещую тайну… Он не знал себе равных по красоте и могуществу. Но безмерно страдал от одиночества. Обреченный жить в разлуке со своим карпатским народом, чуждый даже собственному брату‑близнецу, Юлиан Дикарь посвятил себя истреблению вампиров…
Как и его имя, его жизнь была дикой. Пока он не встретил женщину, которую поклялся защищать. Когда Юлиан услышал пение Дезари, эмоции обуяли его ожесточившееся сердце. Темная жажда обладания заполнила все его существо, ослепляя перед лицом опасности. Он желал ее каждой клеточкой тела, мечтая слиться с ней воедино… Но эта женщина осмелилась бросить ему вызов…

Глава 1

Юлиан Свирепый нерешительно остановился у входа в переполненный бар. Мужчина прибыл в город для выполнения последнего задания, после которого обрести вечный покой, как и полагается истинному карпатцу. Столь же древний, как и его племя, Юлиан изнемогал под грузом прожитых веков. Он устал от жизни в черно‑белом, лишенным красок и эмоций мире. Иное видение сущего доступно лишь юным представителям рода или же карпатцу, нашедшему себе подругу жизни и заявившему свои права на нее. Выполнив поручение князя, Юлиан смог бы спокойно встретить гибельный для него рассвет. Дело было даже не в том, что он боялся потерять свою душу, окончательно обратившись в вампира. Он мог бы продержаться и дольше, если бы пожелал этого. Именно бесцветность окружающего Юлиана мира подтолкнула его к такому решению.
Юлиан считался одним из сильнейших охотников на вампиров, что значило очень многое для его соплеменников. Однако он полагал, что способность ловко убивать является характерной особенностью всех мужчин‑карпатцев. Целитель Грегори, уступавший по силе лишь князю, связался с Юлианом по ментальному каналу и дал задание предупредить певицу, что ей угрожает опасность.
Свирепый понимал, почему задание предупредить певицу об опасности и защитить ее поручено именно ему. Грегори не желал, чтобы Юлиан шагнул навстречу гибельному рассвету. Целитель легко читал мысли соплеменников и знал, что Свирепый решил уйти из своего лишенного красок мира. Грегори был уверен, что Юлиан, дав слово защищать женщину от убийц, не покинет ее, пока не убедится, что опасность миновала. Целитель надеялся выиграть время. Наивный, он полагал, будто Свирепый изменит свое решение.
Юлиан прожил долгую жизнь вдали от соплеменников и даже своего брата‑близнеца. Свирепый был одинок. Род карпатцев постепенно сходил на нет, и князь прилагал все усилия, чтобы он не угас. Задача состояла в том, чтобы карпатцы не только обрели подруг жизни, но и смогли обеспечить появление жизнеспособного потомства. Юлиан такой возможности был лишен. Его удел – парить среди орлов, жить среди волков, охотиться среди пантер. Те короткие мгновения, которые Свирепый проводил среди людей, вызывались необходимостью использовать свою невероятную силу и способности на благое дело. Большую же часть жизни он провел, оставаясь невидимым не только для людей, но и для соплеменников.
Несколько секунд Юлиан стоял неподвижно. В его памяти всплыл безрассудный поступок детства. Именно тогда он шагнул на тропу, которая навсегда изменила его жизнь.
Ему было двенадцать лет, и его жгла неодолимая жажда знаний. Никогда он не разлучался со своим братом‑близнецом Алданом, но в тот день он словно ощутил какой‑то неясный призыв, которому не мог противиться. Предвкушая радость неведомых открытий, он устремился навстречу зову. В лабиринте пещер, пронизывающих горы, Юлиан обнаружил его источник. То был удивительной силы маг, желающий обрести преданного ученика, которому мог бы передать свои обширные знания. Единственное, чего маг требовал взамен, это соблюдение тайны. В двенадцатилетнем возрасте Юлиану все случившееся показании увлекательной игрой.
Впоследствии, оглядываясь назад, Юлиан не раз задавался вопросом: неужели жажда знаний была так велика, что заставляла его не обращать внимания на некоторые настораживающие обстоятельства? Но однажды, вернувшись в пещеры в неурочный час, Юлиан услышал в глубине ужасные крики. Он бросился внутрь, и что же он увидел? Его молодой и красивый друг и учитель оказался отвратительным чудовищем! Хладнокровным убийцей! Карпатцем, потерявшим душу и превратившимся в вампира. В столь юном возрасте Юлиан еще не обладал силами, чтобы спасти невинных жертв. Маг‑вампир высасывал из них всю кровь до последней капли, не удовлетворяясь одним‑двумя глотками для поддержания жизни. Ему доставляли удовольствие агония и смерть несчастных.
Память об этом дне навсегда отпечаталась в мозгу Юлиана. Потоки крови. Душераздирающие вопли. Ужас. А затем рука вампира потянулась к некогда обожавшему его ученику. Маг притянул Юлиана к себе, чтобы тот ощутил его тяжелое дыхание и услышал язвительный смех. Зубы, превратившиеся в клыки, болезненно и грубо впились в шею мальчика. Однако Юлиану не суждено было разделить участь других жертв. Он помнил, как дьявольское создание рассекло себе запястье и с силой прижало пульсирующую кровью рану к его рту, заставляя захлебываться этим адским напитком. Обмениваясь кровью с жутким чудовищем, Юлиан получал часть его могущества, одновременно попадая в полную зависимость от него.
Это было только самым началом кошмара. Мальчик стал ушами и глазами вампира. С его помощью волшебник надеялся расправиться со многими своими соплеменниками. Контролируя Юлиана, злодей мог наблюдать за князем карпатцев и их целителем, подслушивать их разговоры. Иногда, издеваясь над учеником, маг с усмешкой сообщал ему, как с его помощью уничтожит его брата‑близнеца. И Юлиан знал, что подобное вполне возможно. Мальчик чувствовал, как постепенно внутри него начинает клубиться тьма. Иногда он ощущал, как вампир, словно пронзая его мозг, смотрит через его зрачки. Несколько раз Айдану лишь чудом удавалось избежать уготованных ему ловушек. Только некоторое время спустя Юлиан осознавал, что, повинуясь злой воле мага, сам же и расставлял их брату.
Вот почему много веков назад Юлиан дал себе обет жить в полном одиночестве, чтобы не навредить ни своим соплеменникам, ни брату‑близнецу, и оградить их от вампира и себя самого. Он стал отшельником и постепенно набирал силу, свойственную только карпатцам. Юлиан ждал того момента, когда смог бы действовать самостоятельно, без посторонней помощи и наносить удары по темным силам. Ему удалось избежать дальнейших обменов кровью с чудовищем, к тому же Юлиан успел за это время уничтожить бесчисленное количество вампиров. Правда, именно тому монстру, который так жестоко изменил его собственную жизнь, каким‑то таинственным образом каждый раз удавалось избежать возмездия.
С годами Юлиан возмужал. Он обладал более крепким и мускулистым телом, нежели его соплеменники. Однако в отличие от них, темноволосых и смуглых, он походил скорее на викинга. Длинные светлые волосы, Свирепый стягивал у затылка кожаным ремешком. А притяжение своих янтарно‑желтых глаз он зачастую использовал для того, чтобы загипнотизировать очередную жертву. Правда, сейчас, оглядев улицу, он не заметил в округе никакой опасности, а потому осторожно двинулся вперед, словно скользя но воздуху, как и полагается истинному хищнику. Когда того требовали обстоятельства, он мог становиться неподвижным, как скала, и таким же непреклонным. Иногда он бывал стремителен, как ветер, или покладист, как вода. Юлиан обладал многими талантами и мог говорить на разных языках. И при всем он был безгранично одинок.
В молодости ему доводилось жить в Италии, затем он переселился в Новый Орлеан, во французский квартал, где никого не удивляла его аура таинственности. Но потом ему пришлось оставить свой дом. Теперь же он твердо решил закончить свое существование после выполнения последней задачи. Впрочем, он давно решил для себя, что жить дальше не имеет смысла.
Юлиан слышал, о чем разговаривали сейчас все собравшиеся в баре. Их возбуждение передалось и ему. Похоже, завсегдатаям кабака не терпелось услышать выступление популярной группы. Ансамбль действительно успел завоевать сердца тысяч поклонников, и многие студии боролись за право записать концерт прославленных музыкантов и их божественной певицы. Однако группа почему‑то не торопилась подписывать выгодные для себя контракты. Вместо этого музыканты и солистка бродили по городам, как это делали в старину менестрели и трубадуры, и исполняли песни только собственного сочинения. При этом группа никогда не нанимала музыкантов со стороны и не пользовалась услугами постороннего технического персонала. Все это в совокупности, да еще и волшебный, завораживающий голос певицы, несомненно, привлекли к ансамблю внимание вампиров.
Юлиан сделал глубокий вдох и тут же ощутил в воздухе едва уловимый запах крови. Голод тут же дал о себе знать, напомнив Свирепому о том, что сегодня он еще не питался. Итак, Юлиан стоял у входа, невидимый и для простых смертных, пытающихся проникнуть в бар, и для охранников, стоящих у дверей. План был прост: нужно войти в зал и отыскать певицу, предупредить ее о грозящей опасности и тут же удалиться. Он надеялся на то, что женщина проявит благоразумие и выслушает его, а он, таким образом, выполнит свой долг. Если же этого не произойдет, Свирепый будет вынужден продолжать свое существование в полном одиночестве, чтобы охранять певицу, обеспечивая ее безопасность. А он уже устал от этой жизни. Ему надоело постоянно чего‑то ждать и день за днем выискивать врагов.
Юлиан влился в толпу. У дверей стояли двое высоких темноволосых мужчин. Один из них, с длинными локонами, даже показался Свирепому знакомым. Сам Юлиан сейчас обратился в поток свежего воздуха и свободно проходил между людьми, оставаясь при этом невидимым для них. Тем не менее длинногривый охранник встревожился и принялся тщательно всматриваться в толпу поклонников, хотя не мог бы узреть Свирепого при всем желании. Тот же спокойно наблюдал за тем, как мужчина у входа нервничал, не в силах противостоять невидимому противнику.
Юлиан оскалился, и его острые, как у хищника, зубы сверкнули в полутемном зале. Он сознавал то, что остается невидимым для смертных. Но тогда, что же так насторожило этого мужчину? Не зря, видимо, музыканты отобрали его для обеспечения безопасности своей певицы. Этот парень знает свое дело!
Поток холодного воздуха, который Юлиан умышленно послал впереди себя, чтобы смешаться с ним, словно раздвигал толпу завсегдатаев бара, и Свирепому не пришлось сбавлять темп. Он окинул быстрым взглядом сцену, где в скором времени должно было начаться представление, затем прошел за кулисы. Холодная улыбка сошла с его лица, потому что этот момент он отчетливо различил запах врага. Неужели они успели опередить его и уже расправились с певицей?
Отчаянно ругая себя за недальновидность и беспечность, Юлиан с невероятной скоростью рванулся и гримерную в надежде обнаружить певицу там. Но она уже переоделась и теперь направлялась в сторону сцены вместе со своими музыкантами. В маленькой комнатушке оставались только два леопарда, свернувшихся пятнистыми клубками в дальнем углу. Почуяв чужака, они одновременно подняли красивые головы и насторожились. Животные оказались крупнее тех, что обычно встречаются в природе, а желтовато‑зеленые глаза, несомненно, свидетельствовали о большом уме и сообразительности зверей. Необычным оказалось и то, что они находились здесь вдвоем, ведь леопарды предпочитают жить и охотиться в одиночку. Совсем как Юлиан.
– Где она, друзья мои? – негромко поинтересовался Свирепый. – Я пришел сюда, чтобы спасти ей жизнь. Покажите мне, где она находится, прежде чем враги попытаются убить ее.
Самец‑леопард обнажил клыки и грозно зарычал, Самка пригнулась к полу, готовая в любую секунду прыгнуть на незнакомца. Поначалу Свирепый встретил их приветливо, как своих братьев, что всякий раз проделывал при контакте с леопардами, но сейчас он почему‑то столкнулся с сопротивлением. Юлиан попытался мысленно проникнуть в головы животных, но также встретил отпор. Правда, ему все же удалось смутить их, и теперь звери, похоже, не знали, как следует поступить с ним. Наконец самец медленно двинулся навстречу Свирепому. Но Юлиану не хотелось убивать этих красавцев. Поэтому он тихо вышел из комнаты, надежно закрыв за собой дверь, и направился в зал, туда, откуда сейчас доносились громкие аплодисменты посетителей бара.
Ансамбль заиграл вступление к первой песне, а уже через несколько секунд Юлиан услышал голос знаменитой певицы. Его волшебные нотки как будто зависали в воздухе, наполняя все вокруг неповторимым очарованием. Свирепый словно увидел звуки, серебристыми и золотистыми дрожащими нитями наполнившими все пространство бара. Он остановился как вкопанный, не в силах пошевелиться, и огляделся. Старые, потертые обои будто засветились красным пламенем. Что это?! Ведь Юлиан не различал красок вот уже более восьми столетий! Такова уж была участь всех юношей‑карпатцев. Взрослея, они теряли способность видеть разноцветный мир и наслаждаться эмоциями. Все для них превращалось в скучные черно‑белые картинки, наполненные равнодушием. И только в том случае если карпатцу посчастливится встретить свою вторую половину, подругу жизни, тогда он снова сможет вернуть себе и краски, и чувства. Но женщин карпаток становилось все меньше, а это означало, что шансы Юлиана были равны практически нулю. И вот теперь сердце взволнованно застучало в его груди.
Душа его наполнилась надеждой. А цвета вокруг становились все ярче. Кроме того, Юлиана сильно затронула и сама песня. Голос певицы вибрировал в воздухе, прикасался к его телу, оживляя те его части, о существовании которых он сам уже давно забыл. Юлиан не мог поверить в случившееся. Цвета, эмоции и физическая страсть говорили ему об одном, он встретил свою подругу жизни.
Но это невозможно! Это просто невероятно! Мужчины его рода столетиями тщетно искали свою половину. Мужчины‑карпатцы обладали хищническими инстинктами и представляли собой злобных существ, всегда готовых убивать. После короткой юности, изобилующей весельем и приключениями, они теряли способность испытывать обычные человеческие эмоции и различать цвета. Их ждала жизнь, полная одиночества и тоски.
Юлиану приходилось особенно трудно, поскольку он был разлучен со своим братом‑близнецом Айданом. Возможно, вдвоем они бы легче переносили это серое и нудное существование. Но Юлиан прекрасно понимал, что связан с Айданом кровью, а это значило, что близость брата могла бы поставить под угрозу жизнь близнеца, так как вампир не оставлял мечты расправиться с ним. Вот почему Юлиану пришлось покинуть свой народ и жить в полном одиночестве.
Свирепый стоял в узком, темном коридоре, ведущем в зал, и никак не мог поверить в то, что наконец нашел свою подругу жизни. Неужели судьба смилостивилась над ним и вновь подарила ему краски мира и настоящие чувства?
Многие мужчины карпатцы превращались в вампиров после долгой жизни, в которой не находилось места надежде. Все, что им оставалось, это лишь охотиться и убивать. Некоторые из них выбирали другой путь, они дожидались рассвета, и тогда их тела, приспособленные только для жизни в темноте, разрушались при первых лучах солнца. Эти карпатцы предпочитали смерть бесславному существованию вампира. И лишь единицам удавалось найти вторую половину, свою подругу жизни, которая смогла бы сделать их счастливыми. И вот теперь, когда Юлиан твердо решил распрощаться с жизнью после того, как выполнит последнее задание, именно теперь он понял, что отыскал свою любимую. Невероятно, но яркие краски и охватившие Свирепого чувства заставили его поверить в чудо.
Голос певицы, чуть с хрипотцой, нежный и обволакивающий, увлек Свирепого в мир сладких иллюзий, шелковых простыней и свечей. Впрочем, этот голос мог бы околдовать любого, кто только услышит его. Он очаровывал, заставляя забыть обо всем на свете, затрагивал самые тайные струны души, и сердце начинало биться в сладком предвкушении неземного наслаждения.
Юлиан ничего не знал об этой женщине. Грегори велел ему отыскать ее и предупредить о том, что ей грозит опасность со стороны охотников на вампиров. Князь, судя по всему, хотел, чтобы Свирепый в случае необходимости сумел защитить от врагов и ее саму, и тех, кто путешествовал вместе с ней. Сказочный голос Дезари, видимо, привлек внимание охотников на вампиров, которые преследовали всех, кто не походил на них. Они наказывали своих жертв, пронзая их сердца колами, а некоторых держали в неволе, пытая и расчленяя.
Юлиан продолжал слушать звучание волшебных нот, как вдруг резкий испуганный крик прервал прекрасную песню. За ним последовал еще чей‑то пронзительный визг, затем – истошный вопль. В зале зазвучали выстрелы. Все здание задрожало от топота ног. Это перепуганные насмерть посетители толпой рванулись наружу.
Юлиан передвигался столь стремительно, что различить его было бы сейчас невозможно. В баре царила полная неразбериха. Столики и стулья были перевернуты, трое участников ансамбля лежали в крови на сцене с разбитыми инструментами. Охранники перестреливались с шестью мужчинами, а те пытались поскорее скрыться и, наверное, поэтому палили куда попало, не заботясь о невинных любителях музыки, волей случая оказавшихся на сегодняшнем концерте.
Свирепый метнулся к сцене. Подвинув в сторону тело одного из музыкантов, он сосредоточил все свое внимание на замершей неподалеку от него женщине. Дезари лежала на спине, ее длинные черные волосы разметались по лицу и походили сейчас на полупрозрачную вуаль. Под ней растекалась лужа крови, темные пятна расплывались на ярко‑синем платье. Но у Юлиана сейчас не оставалось времени подробно разглядывать ее. Он тут же определил, что одна из ран была смертельной, и, если сейчас он не примет серьезных мер, женщина погибнет через считанные секунды. Свирепый инстинктивно создал вокруг себя и Дезари невидимый барьер, делая часть сцены недоступной для всех остальных. Правда, в наступившей суматохе вряд ли кто‑то сейчас стал бы обращать на него внимание.
Он поднял Дезари на руки, нащупал пульс и положил ладонь на ее рану. Затем, отключившись от царившего в баре хаоса, сосредоточился, вышел из своего тела и мысленно проник внутрь певицы. Пуля, попавшая в нее, разорвала внутренние органы и повредила мышцы. Юлиан ушел вместе с Дезари глубже в созданную им тень и длинным ногтем разрезал себе кожу на груди. Через мгновение он принялся посылать певице мысленные сигналы.
– Ты моя, и ты не смеешь умереть. Я не смогу спокойно уйти из этой жизни, не отомстив за тебя. Мир не справится с таким чудовищем, в которое я превращусь. Ты должна пить сейчас, сага mia,[1] ради меня, ради себя, ради нашей жизни. Пей же!
Юлиан напрягал всю свою волю, чтобы не позволить певице выскользнуть из‑под его влияния. Сейчас он прекрасно понимал, что свяжет себя и Дезари кровью, и этот контакт может серьезно повлиять на их жизнь. При других обстоятельствах он, наверное, никогда бы не поступил таким образом. Однако сейчас Свирепый понял, что не вправе отказываться от того, что предлагала ему сама судьба.
Все изменилось в одно мгновение. Значит, его долгая жизнь не была бессмысленной. Он очень хорошо чувствовал это именно сейчас. Свирепый наслаждался красками мира. Его тело ожило, его переполняли земные желания. А ведь до этого он мог испытывать только голод. Вернее, жажду – жажду крови.
Нет, она не умрет. Он не допустит этого. Никогда. Только не теперь, после того как сумел справиться со столетиями одиночества.
Его кровь обладала удивительной целительной силой. Она вливала в певицу волшебную энергию, одновременно формируя между ней и Юлианом прочную невидимую связь. Свирепый принялся нашептывать Дезари на ухо древние слова заклинаний. Теперь их сердца будут всегда биться в унисон, а души сольются воедино, уже навсегда.
– Я объявляю тебя своей подругой жизни. Я принадлежу тебе. Я предлагаю тебе свою жизнь. Я буду всегда защищать тебя, моя душа, мое сердце, мое тело. Я буду бережно хранить все то, что отныне принадлежит нам обоим. А твое счастье теперь станет для меня самым ценным, много дороже моего собственного. Ты стала моей подругой жизни и навеки останешься моей.
Юлиан почувствовал, как глаза защипало от слез. Он коснулся губами ее шелковистых волос и негромко отдал приказ перестать пить. Он сам уже слабел от голода, и то, что сейчас ему пришлось делиться своей кровью для исцеления ран певицы, также значительно истощило его силы. Юлиан вдохнул запах женщины, стараясь запомнить его на всю жизнь.
Внезапно он отпрянул от певицы. Инстинкт не подвел, где‑то рядом мелькнули острые клыки хищника. На него готовился напасть огромный черный леопард, его глаза так и сверкали от ярости. Юлиан достойно встретил врага и, бросившись на него туг же сам принял образ такого же хищного зверя, только пятнистой окраски.
Они столкнулись в воздухе, два диких создания, и впились друг в друга зубами и когтями. Черный леопард, похоже, вознамерился биться до смерти, хотя Свирепый все же рассчитывал спасти жизнь этого красавца. В тот же момент Юлиан почувствовал, как острые когти буквально разрывают ему бок. В свою очередь, он извернулся и процарапал леопарду живот. Тот зашипел, оскалился и бросился на врага с удвоенной силой.
В следующую секунду Юлиан попытался проникнуть в мозг гигантской кошки. Сознание зверя, переполненное желанием уничтожить противника, было окутано красным туманом. Юлиану удалось отскочить в сторону и избежать новых ран. Очень уж не хотелось ему убивать леопарда. К тому же Юлиан был вынужден признать, что этот зверь отличался удивительной силой и ловкостью. Кроме того, он почему‑то успешно сопротивлялся мысленному воздействию со стороны Юлиана и не позволял управлять своими действиями.
Черный леопард грозно застыл над бесчувственным телом Дезари и приготовился стоять насмерть, охраняя певицу. В его темных глазах светилась решимость биться до победы, и Свирепый понял, что хищник просто не оставляет ему другого выхода, кроме как немедленно удалиться и оставить женщину в покое. Он понял, что слабеет с каждой минутой, хотя ничуть не удивился этому. Еще бы! Он ведь не только поделился с певицей кровью, но еще и получил серьезную рану. На его боку красовались длинные и глубокие бороздки от когтей леопарда, из которых тоже сочилась драгоценная кровь, капая прямо на пол. Видимо, этот леопард и в самом деле был опытным убийцей, и Юлиан посчитал, что больше рисковать собственной жизнью не имеет смысла, тем более что теперь он был навеки связан с Дезари. От леопарда не исходило никакой враждебности по отношению к женщине. Видимо, он обязан был лишь охранять ее. В этом у Юлиана не оставалось сомнений, поскольку, проникнув в мысли Дезари, он уже понял, что женщина испытывает самые нежные чувства по отношению к черному красавцу. Свирепый заставил себя отступить, грозно рыча и скалясь.
Черный леопард, видимо, не знал, как поступить. Ему хотелось броситься вслед за противником, чтобы навсегда покончить с ним, но сейчас он не имел права отойти от женщины. Теперь Юлиан не сомневался: хищник только охраняет ее. Поэтому он отступил еще на два шага. Он не смел убивать зверя, которого так любила его подруга жизни.
Но битва на этом не закончилась, в следующее мгновение Юлиан успел почувствовать очередную опасность. Он вовремя отпрыгнул в сторону, со спины на него уже нападал второй леопард. Зверь громко зарычал в отчаянии, а Юлиан ловко вскочил сначала на стойку бара, затем на один из столиков, готовясь скрыться. Но путь ему преградил третий леопард, с которым Свирепый, правда, справился быстро и довольно своеобразно. Он просто сбил зверя с ног в прыжке, а сам рванулся в сторону выхода и растворился в воздухе, скрывшись в неизвестном направлении.
Юлиан обратился в легкий туман, но из ран продолжала сочиться кровь, оставляя на земле след, и пантеры, конечно, могли определить его по запаху, преследуя до самого жилища. Нет, нужно было передвигаться быстрее, чтобы увеличить расстояние между собой и хищниками. На это требовались силы, а их как раз у него почти не оставалось. Нужно было срочно пополнять запасы энергии. Юлиану пришлось приложить огромные усилия, чтобы остановить кровь.
Однако то, что произошло в баре, до сих пор не давало ему покоя, и Юлиан снова и снова вспоминал все то, что так озадачило его. Почему черный леопард не стал выполнять его мысленные приказы? Никогда раньше ничего подобного со Свирепым не случалось, он мог загипнотизировать любое животное. Так или иначе этот зверь удивил Юлиана. Он был необычайно крупным и сильным. Во всяком случае, таких огромных пантер в природе Свирепый еще не встречал. И это еще не все. Становилось понятно, что леопарды «работают» вместе, в одной команде, а ведь так не бывает. Эти хищники живут и охотятся поодиночке! Они не сбиваются в стаи. Юлиан был уверен в том, что черный леопард считался у них старшим и руководил действиями остальных зверей. И все они защищали Дезари, а не угрожали ей.
Теперь Юлиану нужно было обратить серьезное внимание на угрозу, исходящую от незнакомцев, и оградить от опасности свою подругу жизни. Итак, шестеро мужчин собирались убить женщину только за то, что она обладала неземным голосом. Свирепый не успокоится до тех пор, пока не разберется с ними и не убедится в том, что больше ни один из них не подойдет к Дезари. Пока за ее безопасностью будут следить леопарды. А Юлиан обязан покончить с убийцами, отомстить за Дезари так, как обычно в подобных случаях поступают настоящие карпатцы. И сделать это нужно как можно быстрее. Он снова вспомнил о своих кровоточащих ранах и возможности преследования со стороны неугомонных пантер, но вскоре пришел к выводу, что все это не так уж важно. Он не мог допустить, чтобы убийцы безнаказанно скрылись с места преступления. Свирепый повернулся и быстро понесся в сторону бара, снова превращаясь в легкий туман. Он надеялся, что все же сумеет остаться незамеченным даже для тонкого обоняния пантер. Юлиан мысленно связался с сознанием своей подруги жизни, чтобы проверить, приходит ли она в себя или еще нет. Она была жива, и за ней присматривали ее друзья. Шум в баре не утихал, повсюду сновала полиция, у здания стояло несколько карет «скорой помощи». Правда, к этому времени леопардов наконец заперли в надежном месте, и Юлиан мог спокойно перемещаться внутри бара.
Первый труп он обнаружил в кустах примерно в десяти ярдах от черного хода в бар. В глаза бросилось то, что у убийцы была свернута шея, хотя поблизости следов борьбы не обнаружилось. Второе тело лежало неподалеку в луже бензина. В груди убийцы, там, где должно было находиться сердце, зияла страшная дыра.
Свирепый насторожился. Это черное отверстие говорило ему о том, что тут действовали члены клана охотников на вампиров. Причем не люди, которые обычно применяют осиновые колы и чеснок в борьбе с нечистью. Нет, тут явно поработал карпатец. Юлиан принялся более внимательно изучать труп. Он мог бы считать это делом рук Грегори, случись это пораньше. Теперь же Грегори не стал бы тратить столько сил, чтобы покончить с простыми смертными. Ему хватило бы одного взгляда издалека, чтобы превратить негодяев в кучку пепла. Нет, тут крылась какая‑то тайна. Видимо, кто‑то решил лично отомстить каждому из убийц, встретившись с ними с глазу на глаз.
Так кто же мог это сделать? В Соединенных Штатах было не так уж много карпатцев, способных на подобное. И уж, конечно, это не Айдан, иначе Юлиан сразу бы почувствовал присутствие поблизости своего брата‑близнеца. Метод, при помощи которого неизвестный расправился с убийцами, лишь чем‑то напоминал ему карпатцев.
Озадаченный не на шутку, Юлиан принялся осматривать место преступления и вскоре нашел еще двух убитых. Один негодяй, как можно было догадаться по внешнему виду, зарезал сам себя ножом, воткнув его глубоко в горло. У другого горло было вырвано, словно в него вцепились челюсти неведомого огромного хищника. Неподалеку лежал пятый участник банды. Этот явно видел перед смертью того, кто нападал на него, в глазах несчастного отпечатался панический страх. Он выстрелил в себя из того же пистолета, из которого еще несколько минут назад целился в музыкантов. Шестой убийца валялся в луже собственной крови. Этому бедолаге тоже не повезло: по всей вероятности, он умирал особенно мучительно.
Юлиану не пришлось долго раздумывать. Он сразу понял, что тут явно зашифровано какое‑то послание, которое было передано убийцам, настойчиво преследовавшим певицу. Вызов брошен неким опасным и очень серьезным противником. Он словно хотел сказать: Попробуй справиться со мной, если у тебя хватит на то храбрости.
И только сейчас Юлиан понял, как он сильно устал. Да и раны давали о себе знать. Конечно, ему не хотелось уходить далеко от Дезари, но и оставлять жертвы в том положении, в котором он их обнаружил, Юлиан не мог. Иначе посторонние могли бы сделать неправильный вывод и принять певицу и ее команду за вампиров.
Ему не потребовалось много времени, чтобы собрать трупы в одну кучу. Не долго думая, Юлиан побросал их в лужу бензина, затем, сосредоточившись, сконцентрировал необходимую энергию на вершине этого своеобразного костра, и через мгновение тела заполыхали огнем, распространяя вокруг неприятный запах горящей плоти. При этом Юлиан успешно прятал неприятное зрелище от глаз простых смертных, используя свои уникальные способности и оставляя огонь невидимым даже для полицейских, которые в это время безуспешно прочесывали окрестности в поисках улик. Когда трупы превратились в пепел, Свирепый унес их с собой, взмыв вверх порывом ветра.
Проносясь над океаном, Юлиан развеял прах неудачливых убийц, и жадные волны тут же поглотили его.
Что ж, потеря шести членов неведомой организации, преследовавшей певицу, должна была заставить серьезно задуматься всех тех, кто остался жив. Скорее всего организаторы этой кампании сейчас на время затаятся и лягут на дно, оставив в покое и карпатцев, и других невинных созданий.
Юлиан развернулся и полетел в сторону суши, туда, где в горах пряталась его скромная лачуга. Однако странное поведение леопардов никак не давало ему покоя. Он даже начал сомневаться в том, а уж не был ли тот крупный черный самец в действительности карпатцем? Но это невозможно! Все карпатцы неплохо знали друг друга, могли определить присутствие собрата поблизости и даже в случае необходимости пообщаться с ним на ментальном уровне, просто обмениваясь мыслями.
И хотя считалось, что самые древние соплеменники умудрялись каким‑то образом скрываться друг от друга, все же это было редкостью. Своей яростью и манерами поведения зверь напомнил ему кого‑то из карпатцев. Неужели Грегори, прозванного Темным?
Свирепый резко мотнул головой. Нет. Грегори находился в Новом Орлеане, рядом с Саванной, своей подругой жизни. Юлиан сам охранял ее, когда Грегори дал Саванне пять лет свободы, после чего объявил ее своей подругой жизни. Саванна не могла быть вампиром, и, следовательно, Грегори также никак не мог сегодня присутствовать в баре.
Перед входом в свое скромное жилище Свирепый материализовался и открыл дверь. Перед тем как войти в дом, он оглянулся и втянул в себя ночной воздух, пытаясь определить, нет ли поблизости добычи. Ему срочно требовалась кровь. Свежая, горячая кровь, которая помогла бы полностью затянуться его ранам. Еще раз взглянув на шрамы, он нахмурился. Правда, Свирепый хорошо помнил, что и сам не остался в долгу и сумел ранить черного леопарда.
В течение многих веков Юлиан путешествовал по всему свету. Он имел возможность не раз побывать и в Африке, и в Индии, чтобы досконально изучить повадки пантер. Он знал, что эти дикие кошки обладают удивительным умом. Их поведение остается непредсказуемым, а потому они и считаются особенно опасными и коварными хищниками.
Отсюда выходило, что эти музыканты представляли собой весьма интересную группу людей, раз уж они научились не только находить общий язык с пантерами, но еще умудрились каким‑то образом оформить разрешение на обладание такими животными и гастролировать вместе с ними по территории Соединенных Штатов.
Очевидно, пантеры были прекрасно выдрессированы, раз так слаженно действовали в то время, когда и баре царил полный переполох. А черный самец даже не стал лизать раны певицы, хотя кровь должна была бы привлечь его внимание и пробудить хищнические инстинкты. Как‑то не вязалось поведение пантер с тем, как они должны были бы поступить в данной ситуации.
Но хватит об этом. Юлиан встряхнул головой, отгоняя от себя ненужные мысли. Сейчас ему следовало заняться здоровьем. Он мысленно проник в свое тело и залечил раны изнутри. На это ушло много энергии, поэтому сразу после сеанса исцеления Свирепый приготовил себе чай из целебных трав и буквально заставил себя выпить столь непривычный напиток.
Затем он отправился в лесную чащу искать себе такое место, которое бы внешне напоминало карпатский пейзаж и тем самым способствовало быстрейшему выздоровлению истинного карпатца. На дальнем краю холма он нашел подходящий участок земли, покрытый опавшей хвоей. Свирепый набрал в ладонь земли и мха и, смешав их со своей целительной слюной, изготовил нечто вроде лечебной глины, которой замазал раны. Жжение тут же прекратилось, и он почувствовал себя значительно лучше.
Сейчас Юлиан наслаждался новыми, давно забытыми ощущениями и красками мира. Он знал, что все его чувства теперь становились даже насыщеннее нежели в юности, в том числе и чувство боли. И хотя карпатцы умели заглушать в себе любые эмоции и чувства на это требовалось много энергии, которой сейчас Свирепому как раз и не хватало. Его тело настоятельно требовало пищи, а все мысли были заняты чудесной певицей Дезари. Его подругой жизни. Как ему хотелось сейчас вернуться к ней!
Юлиан прислонился спиной к стволу дерева. Надо же! Кто бы мог подумать, что какому‑то леопарду удастся так серьезно ранить его? Видимо, Юлиан чересчур отвлекся на певицу, и как раз в этот момент хищник перехитрил его. Но что же все‑таки произошло с убийцами? Ведь ни человек, ни хищный зверь не смогли бы разделаться с ними так жестоко и за такое короткое время. Кроме того, Юлиан знал свои способности и помнил, что сразиться с ним на равных мог только один противник на всем белом свете. Грегори, прозванный Темным.
Или это был кто‑то другой, такой же древний карпатец, удачно скрывавшийся от собратьев в течение многих веков, а теперь решивший проявить себя. Другого варианта просто не могло быть.
Юлиан постарался припомнить то, что ему было известно о семье Грегори. Его родители погибли еще во времена вторжения турецких войск на территорию Карпатских гор. Кстати, Михаил, нынешний князь карпатцев, точно также потерял своих родителей. В те годы вырезались целые деревни. Убитых обезглавливали, живых людей сажали на колья и оставляли умирать под лучами солнца. Детей обычно сгоняли в яму или сарай и сжигали. Сцены массовых пыток становились нормой жизни, вполне привычным явлением. Карпатцы погибали вместе с простыми смертными.
В эти времена род карпатцев почти полностью вымер. Было уничтожено множество мужчин, женщин и, что самое главное, детей. Однако Михаилу все же удалось избежать смерти. Он спасся вместе со своими братом и сестрой. Грегори повезло меньше, его маленькие брат и сестра были сожжены заживо.
Юлиан медленно выдохнул и постарался напрячь память, мысленно представляя себе всех мужчин‑карпатцев, с которыми его сталкивала жизнь на протяжении долгих столетий. Черная пантера из бара не давала ему покоя.
Он припомнил и легенду о двух охотниках‑близнецах, которые бесследно исчезли примерно пятьсот лет назад. Говорили даже, что один из них впоследствии превратился в вампира. Может быть, они живы до сих пор? И один из них и был черным леопардом? Нет, это маловероятно.
Юлиан нахмурился. Не забыл ли он еще кого‑нибудь? Может быть, сегодня ему довелось встретиться с одним из дальних родственников Грегори? Существуют ли в мире карпатцы, о которых никто не ведает?
Впрочем, пустые рассуждения ни к чему сейчас привести не могли, а потому Свирепый решил выйти на охоту и пополнить свои силы свежей пищей. Он замер и прислушался. Очень скоро легкий ветерок донес до его слуха разговор четверых молодых людей. Свирепый потянул носом воздух. Тинейджеры. Подвыпившие мальчики. Свирепый печально вздохнул. Похоже, в настоящее время вся молодежь либо пила, либо употребляла наркотики. Впрочем, кровь от этого у них хуже не становилась.
Молодые люди уверенно направлялись через лес к Юлиану. Свирепый терпеливо ждал, его янтарные глаза хищно сверкали. Но даже сейчас, в полумраке, готовясь совершить нападение на мальчиков, он не мог мысленно не вернуться к своей подруге жизни. Он понимал, что найти свою половину для карпатца в современном мире становилось практически невозможно. Еще бы! Количество оставшихся в живых собратьев резко уменьшилось в Средние века и во время многочисленных набегов турок. К тому же оставшиеся женщины почему‑то давно перестали рожать девочек, а младенцы, которые все же появлялись на свет, в большинстве своем оказывались нежизнеспособными и умирали, не достигнув годовалого возраста. И решить эту серьезную проблему вымирания рода не мог никто. Ни Грегори, ни Михаил.
Кто‑то очень давно попытался превращать в карпаток смертных женщин. Но из этой затеи ничего путного не получилось. Женщины либо погибали, либо почему‑то превращались в вампиров и начинали питаться кровью маленьких детей. При этом они высасывали у них всю кровь до последней капли, что всегда приводило к смерти жертвы.
Потом Грегори и Михаилу все же удалось найти группу женщин, способных пережить волшебное превращение. Такая женщина становилась карпаткой через три обмена кровью с карпатцем, а потом могла еще и рожать девочек. Михаил связал свою жизнь как раз с такой женщиной, и его дочь Саванна стала впоследствии подругой жизни для Грегори.
Это породило волну надежды среди мужчин‑карпатцев. Но хотя Юлиану приходилось много путешествовать, он за всю жизнь так и не встретил ни одной женщины, которая обладала бы необходимыми способностями, чтобы стать его подругой.
Юлиан отчаялся. Он уже не верил в то, что сможет отыскать свое счастье, а потому не слишком обрадовался, когда его брат‑близнец все‑таки сумел найти для себя такую женщину. Свирепый смирился со своей участью. Видимо, судьба решила одарить его вечным одиночеством. Он принадлежал лишь небу и земле, являлся частичкой постоянно меняющейся Вселенной. Так же спокойно он воспринимал и кару за грехи молодости, существовать вдали от соплеменников и ждать, когда произойдет его окончательное превращение в вампира. Свирепый знал, что ему хватит сил встретить восход солнца, чтобы не стать демоном. И в течение долгого времени такая перспектива ничуть не пугала его. Ему не за что было цепляться в этой жизни. Он попросту не видел для себя будущего.
Но теперь все изменилось. В одно мгновение. Его подруга жизни находилась где‑то рядом. Правда, она ранена, и на нее идет самая настоящая охота. Но у женщины есть надежные защитники – пантеры.
Голоса тинейджеров раздавались уже где‑то поблизости. Один мальчик постоянно спотыкался. Видимо, выпил больше своих товарищей и плохо ориентировался в происходящем. Юлиан продолжал поджидать ребят, спрятавшись за дерево.
– Похоже, вечеринка удалась на славу! – неожиданно объявил он.
Ребята остановились. Только теперь до них дошел весь ужас ситуации. Они забрели слишком далеко от того места, где совсем недавно пировали, и теперь не знали, ни где находятся, ни как отыскать дорогу назад.
В этот момент Юлиан вышел из тени навстречу своим жертвам.
– Неужели вам никто никогда не говорил, что ночью путешествовать по лесу небезопасно? – с угрозой в голосе прорычал Свирепый, нарочито не скрывая своего иностранного акцента, тем самым еще сильнее пугая весельчаков.
– Кто вы? – прохрипел один из мальчиков, моментально протрезвев.
В глазах Юлиана заблестели красные огоньки, и зверь, сидевший где‑то в глубине его души, наконец вырвался наружу. Волна жуткого голода еще раз пробежала по его телу, и на этот раз Свирепый не стал сдерживать ее. Если бы подруга жизни находилась рядом, она смогла бы успокоить хищника внутри него. Только тогда, когда ее кровь потечет в его жилах, его голод стихнет, и Юлиан вернется к свету. И уже навсегда.
Один мальчик глухо застонал, другой пронзительно закричал, но Юлиан одним жестом руки тут же успокоил их. Он не хотел слишком сильно пугать их. Перед ним сейчас стояла совсем другая цель. Эти юные создания должны были запомнить раз и навсегда, что одним ходить по лесу нельзя. Да и вести себя следует прилично при любых обстоятельствах.
Свирепому не составило особого труда проникнуть в мозг каждого из мальчиков, чтобы кое‑что стереть в их памяти, а кое‑что и добавить. Таким образом, их последующие показания будут путаться, и никто из взрослых не воспримет их приключения всерьез. И наконец, Юлиан, усмехнувшись, ввел в сознание каждого парня мысленный приказ всякий раз, отправляясь на прогулку с друзьями, говорить родителям только правду.
Теперь пришла пора утолить голод. К счастью, мальчиков было четверо, а значит, крови Юлиану хватит, и никто из его жертв не ослабнет настолько, что не сможет продолжать свой путь.
Как только Юлиан насытился, он освободил мальчиков из‑под оков своей воли, а сам из‑за ствола дерева наблюдал за тем, как они постепенно приходят и себя. Ребята испытывали некоторую слабость и легкое головокружение. Однако, начав вспоминать все то, что с ними только что произошло, они выяснили, что никто из них толком не может пересказать, кто на них напал и зачем. Поняв, что восстановить случившееся невозможно, они решили сосредоточить усилия на том, чтобы поскорее выбраться из проклятого леса и разойтись по домам.
Юлиан проследил, чтобы они успешно добрели до того места, где совсем недавно разводили костер, и только после этого снова начал пугать их, имитируя волчий вой. Ребята даже не стали собирать разбросанные на поляне вещи, а быстро уселись в машину, на которой приехали в лес, и умчались в город, отчаянно ругая себя за непослушание и опрометчивость. При этом каждый из них поклялся, что подобного в будущем не повторится.
Теперь, когда голод был утолен, а раны затягивала целительная мазь, Юлиан решил вернуться к своей скромной лачуге. Там, под деревянным настилом пола, у него имелось что‑то вроде норы, места, где он мог отлежаться и восстановить силы, прикасаясь к земле всем телом и словно сливаясь с ней.
Устроившись поудобнее и положив руки на раны, он снова вспомнил о Дезари. Перед его мысленным взором возникла ее стройная фигура. Он, как наяву, увидел белое лицо, водопад черных блестящих волос, струящихся по плечам и ниспадающих к самым бедрам. Но больше всего его поразили ее пухлые чувственные губы. Они показались ему прекрасными даже в тот миг, когда Дезари лежала перед ним без чувств.
Юлиан невольно улыбнулся. Подруга жизни. И он встретил ее после того, как отчаялся найти свою половину. Но почему же повезло именно ему? Ведь собратья считали его изгоем, и он, если рассуждать логично, вовсе не был достоин подобного счастья.
Но так или иначе эта встреча произошла. И для того чтобы смертная женщина стала карпаткой, требовалось трижды передать ей свою кровь. При этом нужно было еще убедиться, что Дезари обладала всеми необходимыми качествами для того, чтобы выдержать это превращение. И тогда мир Юлиана снова станет полным чувств и красок. Женщину ожидали серьезные перемены в жизни. О гастролях и концертах придется забыть.
Дезари… Он вспомнил, что певица пользовалась псевдонимом и называла себя «Дара». Свирепому почему‑то представилась древняя Персия, и он невольно произнес слово «Дара». На одном из диалектов оно означало «явившаяся от темного».
Неужели это простое совпадение? Ведь это Грегори называли Темным, так же, как раньше его отца. Зачем Дезари понадобился такой странный псевдоним? Что за ним скрывается?..
Но сейчас Юлиан не стал терзаться догадками. Нужно было заняться более важным делом. Он хотел мысленно связаться с Дезари. С Дарой. Теперь, когда они обменялись кровью, сделать это не представлялось сложным.
Юлиан сосредоточил волю и мысленно рванулся в ночь. Приблизившись к женщине, он принялся отдавать ей приказания.
– Иди ко мне, сага. Ты моя. Ты хочешь меня. Прочувствуй всю пустоту бытия, когда меня нет рядом.
Юлиан был настроен решительно и продолжал настоятельно манить Дезари к себе.
– Отыщи меня. Теперь ты моя. Я нужен тебе. Ты не сможешь быть счастлива без меня. Ты должна отыскать меня.
Так продолжалось еще некоторое время, пока Юлиан не нашел ментальный канал к своей возлюбленной. Теперь он знал, что путь к ее душе для него открыт, а потому никакие препятствия больше не страшили его.

Глава 2

Полицейские продолжали сновать по бару и его окрестностям в поисках улик.
Дезари пришла в себя и села на сцене. У нее кружилась голова, и она ощущала себя как‑то странно, будто внутри нее произошли непонятные изменения. Словно в душе образовалась пустота, которую требовалось заполнить, чего бы ей это ни стоило. Ее брат и телохранитель Дарий находился рядом с ней. Он внимательно изучал ее. На платье певицы расплылось большое кровавое пятно.
– В меня стреляли, – уверенно произнесла Дезари.
– Не могу понять, почему я вовремя не почувствовал опасность, – мрачно констатировал Дарий.
Дезари ласково погладила его по мужественному лицу:
– Тебе надо подкрепиться. Ты отдал мне очень много своей крови.
– Их было шестеро, Дезари, и все они хотели убить тебя!
– А как себя чувствуют Берек и Дайан? С ними все в порядке? – заволновалась певица.
– Она принялась поспешно оглядывать зал. Дезари воспитывалась вместе с Береком и Дайаном, а потому относилась к ним почти так же, как к старшим братьям.
– Я отправил их подлечиться и, кстати, сделал нас всех невидимыми для полиции. Но дело даже не в этом. Это не я отдал тебе свою кровь. Это сделал кто‑то другой. Такой же сильный и могущественный.
– Ты в этом уверен? – нахмурилась Дезари. – Ты не ошибаешься?
Но Дарий отрицательно покачал головой:
– Я не успел бы помочь тебе. Ты потеряла сознание и не сумела поставить барьер у легких и сердца, а потому истекала кровью. Я осматривал тебя, Дезари. Раны были смертельные, а этот неизвестный спас тебе жизнь.
– И теперь в моих жилах течет его кровь? – испуганно воскликнула певица.
Дарий тяжело вздохнул. В течение многих веков он охранял свою семью. Дезари, Синдил, Берек, Дайан и Сейвон… Все те, кто оказывались родственными им, были вампирами и несли в мир только зло. Сегодняшний визитер пронесся мимо него странным холодным ветерком. Дарий был озадачен, ведь при этом он не почувствовал рядом с собой присутствия зла. Но времени для размышлений не оставалось, поскольку нужно было отразить атаку смертных, явившихся на концерт с целью уничтожить Дезари.
Почему она вдруг стала мишенью для этих людей? Неужели члены его семьи каким‑то образом сумели выдать себя? Дарий знал, что не раз в истории человечества у людей случались приступы истерии, и тогда повсюду объявлялась война вампирам. Особенно часто это наблюдалось в Европе.
Вот почему Дарий старался держаться подальше от этого континента, стараясь оградить себя, и своих родных от охотников на вампиров, и от зараженной крови самих кровопийц. Свою родину Дарий помнил весьма смутно. Перед его мысленным взором возникали страшные картины: мародеры пронзают колами еще живых женщин и детей, а потом вешают их на солнце, обрекая на мучительную смерть. Бесконечные сожжения, пытки, расчленения… И если кому‑то из его племени удалось выжить, он наверняка уже давно превратился в вампира. Так что уцелевшим детям из рода Дария лучше было бы оставаться ненайденными и держаться от людей подальше.
– Дарий! – взволнованная Дезари ухватила брата за рубашку. – Ты мне не ответил. Что произошло? Неужели я теперь превращусь в вампира? – Голос у певицы дрожал.
Он обнял ее мускулистой рукой и решительно заявил:
– Ничто и никто не сможет причинить тебе зла, Дезари. Я не допущу этого.
– А нельзя ли заменить его кровь на твою?
– Я уже мысленно исследовал твое тело, но не нашел в нем никакого присутствия злых сил. Не знаю, кто он такой, но помню то, что я успел оставить на нем свою метку, так же как и он, в свою очередь, на мне. – С этими словами он отнял от бока окровавленную ладонь.
Дезари задохнулась от ужаса и упала на колени.
– Ты должен немедленно заняться своей раной, Дарий! Ты и так потерял слишком много крови. Ступай и немедленно исцели себя!
– Я устал, – вынужден был признаться Дарий.
Это заявление удивило певицу. Никогда еще, в течение долгих столетий она не слышала, чтобы ее брат жаловался на усталость, несмотря на то что ему много раз приходилось сражаться с людьми, зверями и даже вампирами и получать от них страшные раны.
– Тебе требуется много крови, – напомнила Дезари. – А где Синдил?
Певица огляделась по сторонам и по хаосу, творившемуся в баре, поняла, что Дарий до сих пор удерживает барьер, делающий ее и брата невидимыми для простых смертных, в особенности для снующих повсюду полицейских. Дезари хорошо знала, что это требует огромного количества энергии. Она стиснула зубы от досады: ведь сейчас она ничем не могла помочь Дарию.
– Послушай, мы обязательно вызовем Синдил. Она, наверное, прячется где‑то под землей, если не почувствовала, какая беда настигла нас. Но пора уж ей вернуться назад, в мир живых.
Дарий неуверенно покачал головой:
– Ей еще рано это делать. Она слишком сильно травмирована.
Но Дезари тем не менее тут же передала Синдил мысленное послание:
– Ты должна помочь нам. Услышь меня!
Их было шестеро. Шесть несчастных ребятишек, оставшихся в живых во времена войны и неслыханной жестокости. Дарию в то время исполнилось шесть лет, Дезари лишь полгода. Сейвону четыре, Дайану три, Береку два, а Синдил один год. Они росли вместе, и Дарий всегда считался у них лидером. Остальные слушались его во всем.
– Их родителей схватили перед самым восходом солнца, слабых и беззащитных. Мародеры разорили селение, убили все взрослое население, включая и карпатцев, которые пришли на помощь. Детей согнали в большой сарай и подожгли его.
Дарию удалось заметить одну‑единственную спасшуюся женщину‑крестьянку. Усилием воли он сделал ее и пятерых детей невидимыми для нападавших. После этого он внушил женщине желание спасти ребятишек. А так как дети карпатцев не слишком сильно реагировали на солнечные лучи, Дарий смог провести их через горы к морю, где женщину поджидал ее возлюбленный в большой лодке. И хотя дети побаивались моря, но мародеров они страшились еще больше, а потому без колебаний отправились в путешествие.
Владелец судна не знал, где найти тихий берег, поскольку в те времена повсюду шла война, а потому направил свою лодку далеко в море. Но вскоре разразилась страшная буря. Судно потонуло, и смертные погибли вместе с ним.
И Дарий снова спас детей. Даже в шесть лет он был необычайно силен, так как в его жилах текла кровь его могущественного отца. Он превратился в огромного орла и, схватив ребятишек в свои когти, донес их до ближайшего берега. Так они очутились в Африке.
Им пришлось пережить многое, поскольку этот материк в те годы был дикой и беспощадной к чужестранцам землей. Дети карпатцев питались кровью, но еще не были в состоянии охотиться самостоятельно. Кроме того, им нужно было употреблять в пищу особые травы и коренья. И только благодаря невероятным усилиям и стараниям Дария все дети выжили. Он научился охотиться вместе с леопардами. Он сам нашел жилье для ребят и принялся обучаться искусству исцеления. Пробуя новую еду, он сам не раз травился, а потому со временем научился выгонять яд из своего тела. В течение многих веков они жили вместе, одной дружной семьей. Дарий оставался главным. Он изобретал все новые способы, чтобы скрывать от людей различия карпатцев и смертных. Он даже приспособился успешно вкладывать деньги и получать от них приличные доходы. Дезари была уверена в нем и твердо знала, что его приказы не оспаривались. Все, что он делал и говорил, было единственно правильным.
Никто из этого мирного семейства и не подозревал, какая трагедия может произойти с ними. А все случилось пару месяцев назад. Сейвон решил потерять свою душу и поддаться страшному существу, превратившись в чистое зло. О том, что с ним происходят ужасные перемены, он не признавался даже своим близким.
Сейвон не торопился. Он коварно ждал подходящего момента, затем напал на Синдил. Дезари никогда раньше не видела, чтобы можно было так жестоко поступить с женщиной. Мужчины в их семье всегда относились к своим женщинам трепетно, охраняя их от любой опасности. В тот день Сейвон зверски избил Синдил, покалечил ее, после чего изнасиловал. Она чуть не погибла от потери крови. Дарий вовремя услышал ее отчаянные мысленные призывы и рванулся на помощь.
Все случившееся произвело такое жуткое впечатление на Синдил, что она не могла подпустить к себе никого из мужского пола. Только Дезари смогла делиться с ней своей кровью, а мужчины, в свою очередь, поддерживали кровью саму певицу.
Это было жуткое время, и никто из семейства еще до конца не успокоился. Теперь Синдил почти все время проводила под землей или же превращалась в пантеру. Она не улыбалась, почти не разговаривала и, конечно, ни с кем не обсуждала то, что ей пришлось пережить. Дайан стал более осторожным и внимательным к своему окружению. Больше всех изменился Берек. Всегда веселый и беззаботный, он помрачнел, целый месяц провел под землей и теперь постоянно следил за Синдил, куда бы она ни направлялась. Этот случай повлиял и на Дария. В его взгляде появился холодок, и он начал уделять больше внимания своим женщинам, одновременно отдаляясь от мужчин.
– Синдил, иди к нам!
На этот раз приказ был послан певицей более решительно. Она сама не могла справиться с Дарием, он был слишком тяжелым. В конце концов, то, что случилось с Синдил, стало их общей трагедией. Они все переживали за нее, а сейчас им требовалась ее помощь, и в особенности Дарию.
Синдил тут же материализовалась рядом с ним, грустная и прекрасная. Она побледнела, увидев кровавое пятно на платье Дезари и заметив, как покачнулся Дарий. Она тут же рванулась к нему и поддержала брата:
– Где остальные? Что с ними?
– Дарий уже поделился с ними кровью, – пояснила Дезари. – На нас напали смертные с оружием. Берек и Дайан тоже ранены.
– Значит, они живы? – встрепенулась Синдил. – Где же они?
– Исцеляются в подземелье, – успокоила ее Дезари.
– Но кому понадобилось стрелять в тебя? И что случилось с Дарием? – Синдил аккуратно вела брата к автобусу, принадлежавшему ансамблю. Наконец они оказались внутри него, где музыкантов уже поджидали два леопарда. Сюда их отправил Дарий после того, как они помогли ему в баре.
Как только Дария уложили на специальное ложе для отдыха, Дезари разорвала рубашку на его теле, а Синдил, прищурившись, заметила:
– Это мог сделать только леопард.
– Это сделал кто‑то, – мрачно поправил ее Дарий. – Но не настоящий леопард. И уж, разумеется, не смертный. Кто бы он ни был, он передал Дезари свою кровь. – Он покачал головой и посмотрел на сестру. – Он был очень силен, Дезари. Столько силы я еще ни в ком не видел.
– Тебе сейчас нужна кровь, – перебила его Синдил. – Возьми мою. – Она поборола свою неприязнь к мужчинам, понимая, что Дарию срочно требовалась ее помощь.
Кроме того, Синдил стало совестно, что она настолько отдалилась от своих близких, что даже не почувствовала опасности, нависшей над ними.
Дарий внимательно посмотрел на нее своими черными, как угли, глазами, заглядывая в самую душу Синдил и, видя ее отвращение, отрицательно замотал головой.
– Спасибо, сестричка, но тебе лучше сейчас поделиться кровью с Дезари.
– Дарий! – воскликнула певица. – Тебе самому сейчас нужна помощь!
Синдил опустила взгляд.
– Это все из‑за меня, – вздохнула она. – Я не могу даже представить себе, что меня коснется мужчина, и он прекрасно чувствует это.
– Если бы в этот момент не требовалось разбавить кровь незнакомца в жилах Дезари, – возразил Дарий, – я бы с радостью воспользовался твоим предложением, Синдил. Но раз уж тебе это так неприятно, то ты тем более должна немедленно поделиться кровью с Дезари. В любом случае я благодарен тебе.
– Дарий, – тут же мысленно обратилась Дезари к старшему брату, – Синдил еще не настолько окрепла, чтобы разбавлять кровь.
– Успокойся, Дезари, для нее это сущий пустяк, – отправил Дарий мысленный ответ. Потом он закрыл глаза и отправился путешествовать по своему телу, чтобы быстрее залечить полученные от незнакомца раны.
Синдил смотрела на Дария до тех пор, пока не убедилась, что он сосредоточился на собственном теле, и только после этого обратилась к Дезари:
– Он мне не лгал?
Дезари погладила руку брата и, осторожно выбирая слова, заговорила:
– Кроме смертных там действительно был еще кто‑то. Он спас меня и поделился со мной своей кровью. Дарий сражался с ним, они оба ранили друг друга, но, похоже, победителя в этой схватке все же не было.
Синдил заметила, что Дезари сильно напугана.
– Значит, все это правда.
Дезари кивнула.
– Я сама чувствую, что изменилась изнутри. Он что‑то сделал со мной.
– Присядь рядом с Дарием, – посоветовала Синдил. – Ты очень плохо выглядишь.
– И что бы мы стали делать без него? – простонала Дезари, зарываясь лицом в плечо сестры.
– С ним все будет в порядке, – негромко произнесла Синдил.
– Дария так просто не убить. Я знаю. Просто слишком уж долго он был несчастен в жизни. И теперь я боюсь, что однажды все это ему надоест и он позволит победить себя. Просто для того, чтобы прекратить существование.
– Мы все были несчастны, – подтвердила Синдил, устраивая сестру рядом с Дарием поудобнее. – Вспомнить хотя бы то, что Сейвон сотворил со мной. Мы не могли не измениться после того случая. Но Дарий не покинет нас. Никогда.
– Неужели ты считаешь, что он был неосторожен? – Эта мысль еще сильнее напугала Дезари.
– Воспользуйся моей кровью, Дезари, – переменила тему Синдил. – Я от чистого сердца предлагаю ее тебе и Дарию и надеюсь, что она поможет вам восстановить силы и наполнит вас покоем. – Она вскрыла себе вену на запястье острым ногтем и протянула руку Дезари.
– Пей на здоровье.
Когда Дезари насытилась, то прильнула к брату и тихо заговорила:
– Возьми от меня то, что я предлагаю тебе по своей воле. Возьми эту кровь ради себя и всех тех, кто от тебя зависит.
Синдил нахмурилась, но Дезари в тот же момент надрезала себе вену и прижала запястье к губам брата.
– Я сделаю для него все возможное, – честно призналась певица старшей сестре. – Только он один смог спасти нас всех, когда ему было всего шесть лет. Никто ничему не учил его, однако он воспитал нас. И он достоин того, чтобы теперь я помогла ему.
– А теперь ты снова должна выпить моей крови, Дезари, – настаивала Синдил. – Ты бледна. Дарий рассердится, когда узнает, что ты недостаточно выпила. Давай же! – Чтобы ускорить процесс, на этот раз она перекусила вену зубами и снова прижала руку к устам Дезари.
– Делай так, как я тебе говорю, сестренка.
Спустя какое‑то время Дезари закрыла рану на запястье Синдил так, чтобы от зубов и ногтя не осталось и следа, после чего аккуратно отняла от губ брата свою руку и с помощью своей целительной слюны также убрала все следы разреза.
– Как ты считаешь, ему уже лучше? – спросила она у Синдил.
Дарий погрузился в глубокий сон, на который были способны только существа его племени, надежно отключив перед этим сердце и легкие.
– Лицо у него уже не такое серое, – кивнула Синдил. – Надо перенести его под землю, где он быстро вылечится. Куда он отослал Берека и Дайана?
– Не знаю, – вынуждена была признать Дезари. – Я в это время лежала без чувств и ничего не помню.
– Так или иначе тебе самой нужен контакт с землей, чтобы скорее поправиться. С полицией я разберусь сама. Я скажу им, что Дарий отправил тебя и музыкантов подальше от этого места, но что все остались живы, хотя имеются травмы. Самое главное, что нападавшим не удалось убить тебя.
– Нет, так не пойдет. Они начнут приставать с расспросами, кто и где лечил наши раны, – возразила Дезари. Она очень устала и сейчас испытывала какое‑то непонятное беспокойство. Певица чуть не расплакалась от отчаяния.
– Я могу изменить их воспоминания о сегодняшнем дне не хуже вас, – решительно произнесла Синдил. – Это правда, что я предпочитаю одиночество, но я обладаю теми же способностями, что и все вы. Не забывай об этом.
Дезари ласково гладила Дария по голове, длинные черные, блестящие пряди словно струились между ее пальцами. Обычно суровый и непоколебимый во сне Дарий казался таким спокойным и безмятежным! Словно и не было на нем тяжкого бремени ответственности за всех членов семьи, которое он нес вот уже в течение нескольких веков.
– Я не люблю спать так близко от смертных, – призналась Дезари. – Особенно сейчас, когда на нас идет охота. Это опасно.
– Я уверена, что он увел Берека и Дайана в лес и убедился в их безопасности. Возможно, Дарий ранен и очень устал, но он обладает огромной силой, той, о которой мы не смеем и предполагать. Он может чувствовать даже во сне, когда спит сном нашего народа.
– Что ты имеешь в виду?
– Вспомни ночь, когда Сейвон напал на меня. Дарий в тот момент находился под землей, где залечивал раны, а вы все были очень далеко, на охоте, так что меня оставили стеречь его место отдыха. Тогда Сейвон позвал меня в пещеру, чтобы показать какое‑то очень редкое растение. Синдил опустила глаза.
– Я пошла в пещеру, хотя должна была оставаться снаружи и охранять покой Дария. Потом, когда я посылала всем вам мысленные призывы о помощи, ни кто меня не услышал, кроме старшего брата. Даже раненый, он поднялся и спас меня.
– Значит, Дарий услышал тебя во сне?
Дезари знала, что Дарий проснулся еще в то время, когда она была на охоте с двумя братьями. Вернувшись, они уже не увидели страшной картины. Дарий успел расправиться с Сейвоном и залечивал раны Синдил, хотя сам был еще слишком слаб от потери крови.
– Да, – кивнула Синдил. – Он явился как раз в тот момент, когда я поняла, что надежды у меня не осталось. Мне стало стыдно, что я не могу даже уменьшить свою боль. А он думал, что сам виноват во всем случившемся, потому что не сумел уберечь меня от беды.
Дезари осторожно положила голову на грудь брата. Она знала, что Синдил была права лишь отчасти. Дарий сознавал, что не уберег сестру от несчастья, но чувства вины при этом не испытывал. Он вообще не мог испытывать никаких эмоций: ни положительных, ни отрицательных. Правда, он удачно скрывал все это от окружающих, но Дезари слишком хорошо знала брата. И только долг обязывал Дария продолжать заботиться о своей семье. Ни о каких чувствах тут и речи не шло.
Знала Дезари и то, что Дарий боялся превратиться в вампира. Он был неуязвим, и никто бы не смог справиться с ним, случись с Дарием то же несчастье, что и с Сейвоном. Даже Берек вместе с Дайаном не смогли бы одолеть старшего брата. Но Дезари не опасалась за него. Она знала, что он обладает огромной силой воли, и ничто на всем свете не способно заставить его сойти с выбранного когда‑то пути.
Правда, он мог погибнуть и в честном бою. Но Дезари боялась даже думать об этом. Она понимала, что, если Дарий умрет или превратится в вампира, их всех тоже ждет незавидная участь.
– Тебе придется сесть за руль автобуса, – проинструктировала Дезари сестру. – А я буду следить, нет ли за нами погони.
Синдил, конечно, надеялась, что ее сил хватит и на то, чтобы вести машину и чтобы сделать автобус невидимым для посторонних глаз. Но это оказалось невозможным. Оставалось только надеяться на то, что Дезари сама сумеет расставить всевозможные преграды для преследователей.
– Давай, Синдил! – кивнула Дезари и отправилась в заднюю часть автобуса.
Так кто же спас ее жизнь? Зачем он это сделал? Дарий сказал, что не чувствует присутствия зла, а он разбирается в этом. Еще бы! В течение многих веков ему приходилось сражаться с вампирами. Он когда‑то говорил, что кровь вампира жжет. При длительном контакте от нее остаются волдыри на коже. А еще она способна проедать плоть…
Дезари устроилась у заднего окна и принялась рассматривать улицу. Машины «скорой помощи» и полиции уже разъезжались, толпа понемногу успокаивалась. Только сейчас Дезари пожалела о том, что не спросила брата, уцелел ли кто‑нибудь из нападавших. Правда, она сильно сомневалась в этом. Хотя он мог отвлечься от врагов и, охраняя ее, Берека и Дайана, позволить одному или двоим негодяям улизнуть от его возмездия.
Синдил умело вела автобус, а Дезари внимательно следила за тем, не появится ли на дороге свет едущей за ними машины.
И вдруг она почувствовала, как тревожно забилось сердце. Ей почему‑то захотелось немедленно вернуться туда, в бар, откуда они удалялись с каждой минутой. Но почему? Она поняла, что уезжает от своей судьбы. А ведь она должна находиться именно там, где ее сумеет найти он.
– Он?!
Дезари чуть не задохнулась от неожиданности и опустилась на сиденье автобуса.
– Что там такое? – спросила Синдил. Волнение сестры передалось и ей. Она взглянула в зеркальце заднего обзора, но не заметила на дороге ничего подозрительного.
– Что произошло? – настойчиво повторила она, требуя немедленного ответа. Она ясно чувствовала, как тревожно заколотилось сердце Дезари.
– Я не могу оттуда уехать, – с грустью в голосе произнесла Дезари, прижимая ладони к вискам. – Остановись, Синдил. Открой двери и выпусти меня.
– Дыши глубже, Дезари. Мы справимся с любой бедой, которая могла произойти с тобой. – Синдил сердито нажала на педаль газа. Ей очень не хотелось оставлять сестру одну, особенно в том состоянии, в котором сейчас пребывала Дезари.
В следующее мгновение Дезари почувствовала тихое прикосновение к себе старшего брата. Он мысленно обращался к ней:
– Я тебе нужен?
Дезари сосредоточилась и отправила брату свое послание:
– Я не могу уйти от него. Тот, кто отдал мне свою кровь, каким‑то образом соединил нас двоих. Дарий, мне страшно.
Брат ответил мгновенно:
– Синдил дала тебе хороший совет. Не беспокойся ни о чем. Думай. Дыши глубоко. Может быть, ты ничуть не слабее того существа, которое сейчас манит тебя к себе. Используй все свои силы. Если ты боишься оставить его одного, не бойся. Он придет за тобой еще раз. Но тогда я уже сам встречу его.
Дезари продолжала:
– Он зовет меня. Я чувствую внутри себя пустоту. Я не могу оставить его.
– Ты слышишь его? Тебе слышен его призыв?
Дезари отрицательно замотала головой, забыв на мгновение, что брат сейчас не видит ее. Она сложила руки на груди и медленно раскачивалась из стороны в сторону. Впрочем, боль телесная сейчас мучила ее гораздо меньше, чем боль душевная.
– Нет, я не слышу его голоса. Но у меня возникло такое чувство, будто что‑то разрывает меня на части. Он очень силен, Дарий. Он ни за что теперь не отпустит меня. Никогда.
– Я освобожу тебя от этого создания, Дезари.
И снова она мотнула головой:
– Мне кажется, что ты не сможешь это сделать, Дарий.
– Я не подведу тебя.
– У тебя ничего не получится, – прошептала она, приложив пальцы к трясущимся губам. – А если ты убьешь его, он заберет меня вместе с собой туда, куда отправится сам.
Синдил тихонько вскрикнула. Она обладала удивительно тонким слухом, и отчетливо слышала слова сестры. Она знала, что Дарий общается с Дезари мысленно даже во сне. Он обладал огромной силой и был в состоянии контактировать со своими близкими даже в такие трудные для себя минуты.
– Скажи ему об этом, Дезари, – велела она сестре. – Если ты и в самом деле так думаешь, он должен об этом знать. Ты ведь понимаешь, что никто не может победить Дария. Это невозможно. И он обязан знать то, что ты только что произнесла вслух.
После этого Синдил попыталась мысленно связаться с братом. Она уже давно не делала Дезари этого, с той самой ночи, когда пережила нападение Сейвона.
– Дезари уверена в том, что, если ты убьешь это создание, оно заберет ее с собой из мира живых. Я полагаю, что если это так, то она сейчас находится в опасности.
Наступила короткая пауза, потом Дарий вздохнул и мысленно передал следующее:
– Не волнуйся, сестренка. Я подумаю над этим и не стану торопиться. Наверное, нам для начала нужно побольше узнать об этом создании.
Дезари свернулась в клубочек на сиденье и отключилась от всех остальных. Чем дальше отъезжал автобус от бара, тем тревожнее становилось у нее на душе. На лбу певицы выступили капельки пота. Она дышала поверхностно и очень неровно. Но зато теперь Дезари знала, что должна обязательно разыскать его. Она обязана находиться рядом с ним. Каким‑то образом ему все же удалось похитить половину ее души.
Дезари больно закусила губу, и это помогло ей сосредоточиться. Она закрыла глаза и принялась исследовать себя изнутри. Однако никакого присутствия зла она не определила. Сердце оставалось таким же сильным, душа такой же целостной. И все же она уже не была прежней Дезари. В ней обитал незнакомец. Кто‑то, кого она еще не видела, но уже считала очень близким.
Итак, нужно подвести итоги. Это создание обладает огромной силой. И еще самоуверенностью. Можно сказать, надменностью. У него острый ум, он полон всевозможных знаний, и он вознамерился обладать ею. Никто не в состоянии стоять у него на пути. Никто не сможет остановить его. Он не отступит ни за что на свете. А он сам просто… мрачная тень.
Дезари нервно сглотнула. Но почему она так боится этого незнакомца? Никто не может заставить ее делать то, чего она не захочет. И Дарий никогда не допустит этого. Кроме того, ее будут защищать Дайан и Берек. Даже Синдил заступится за нее в случае необходимости. Так почему ей вдруг стало так страшно?
Потому, что внутри нее возникло ощущение невероятного возбуждения, в чем Дезари не хотела признаваться даже себе самой. Ее влекло к этому незнакомцу. Ее тело жаждало его прикосновения, хотя она еще даже не видела его. Как ему удалось добиться такого эффекта? Неужели он и в самом деле настолько могущественен?
И еще ей не хотелось, чтобы Дарий нанес ему вред. Дезари принялась тереть ладонями лоб. Она не смеет даже думать так!
Но кем бы ни был этот незнакомец, рано или поздно он придет за ней, и ей придется решать, как поступить с ним. Она ни за что не покинет свою семью.
В особенности сейчас, когда Дарий сам переживает тяжелые времена.
– Боже мой! – прошептала она вслух. – О чем я думаю?!
– Тебе больно?
Дезари невольно вздрогнула и обвела взглядом салон автобуса. Бархатный голос прозвучал довольно громко и отчетливо. Но это не был голос Дария. Дезари почувствовала прикосновение мужчины. Его сердце билось ровно, легкие работали свободно и ритмично, регулируя ее собственное дыхание, так, как будто этот незнакомец был единым с ней существом. Голос показался ей красивым. Он проникал в глубину ее души. По этому каналу к ней мысленно еще никто не подключался. Именно это и заставило Дезари не на шутку встревожиться.
– Уходи! – попробовала она отдать мысленный приказ, используя тот же самый канал, по которому он передавал ей свое сообщение.
В следующее мгновение Дезари услышала легкий смех.
– Не надо так со мной, piccolo.[2] Ответь мне. Тебе больно?
Дезари нахмурилась. Она видела, как Синдил сосредоточенно вела автобус, постепенно продвигающийся в лесную зону. Певице вдруг показалось, что она беседует с самим дьяволом и, таким образом, предает собственную семью. И все же ей было приятно общаться с незнакомцем. Она испытывала некое непонятное возбуждение, отделываться от которого вовсе не торопилась.
– Конечно, мне больно. В меня стреляли. А кто ты такой?
– Ты сама знаешь, кто я.
Она замотала головой, и ее иссиня‑черные волосы разлетелись в разные стороны шелковистым веером, что не могло не привлечь внимания Синдил.
– С тобой все в порядке, Дезари? – взволнованно спросила та.
– Да, не беспокойся обо мне, – Дезари заставила себя ответить сестре.
Она отчетливо ощущала его прикосновение. Он провел ладонью по ее щеке.
– Ты боишься меня.
– Я никого не боюсь.
И снова этот смех, отчего Дезари захотелось задушить незнакомца.
– Кем для тебя является Темный? – задал он вопрос, и это было уже совсем не смешно.
Дезари в ярости оборвала контакт. Значит, он считает ее простой смертной, которой может вот так запросто приказывать? Да как он смеет! В ее жилах текла древняя и могущественная кровь карпатцев! Она требовала к себе уважения. Никто, даже родной брат, не мог так бесцеремонно обращаться с ней.
Дезари набрала в легкие побольше воздуха и постаралась успокоиться. Что ж, она могла принять его игру и сама выследить незнакомца. Еще бы! Теперь его кровь текла в ее жилах. Если он попробует навязывать ей свою волю, она может точно так же поступить и с ним самим.
Понемногу певица успокоилась и только после этого начала искать канал, где могла бы найти ответ на свой вопрос.
– Ты кто такой? – Это было сказано довольно грубо и несколько вызывающе.
После непродолжительной паузы послышался уже знакомый смех.
– Значит, ты такая же, как и твой охранник. Непростая смертная, в конце концов. В таком случае нам надо многое выяснить насчет друг друга. Ты тоже принадлежишь к карпатцам, но ты другая.
– Ты не взял мою кровь, как же тебе удалось связаться со мной?
Дезари знала, что такой способностью из всей ее семьи обладал только Дарий.
– Знай и то, сага, что ты принадлежишь мне.
– Только если я сама на это соглашусь.
Его самоуверенность начинала сердить ее.
В этот момент автобус остановился, и Синдил повернулась к сестре:
– Кажется, здесь хорошее место для отдыха. Ты сумеешь помочь мне перенести Дария к земле?
Краска залила лицо Дезари. Ей не хотелось, чтобы кто‑нибудь сейчас узнал о том, чем она занимается, даже родная сестра.
– Да, я чувствую себя гораздо сильнее. И все благодаря тебе, Синдил.
– Спасибо, – отозвалась она.
– Какая же ты маленькая врунья! – донесся до ее мозга уже знакомый мужской голос.
Он будто пытался поддразнить ее.
– Держись от меня подальше.
– Ты хочешь меня. – На этот раз в его голосе про звучала забота и даже ласка.
– Это ты так решил. – Дезари заставила себя подняться с сиденья и по проходу направилась к брату.
Дезари и Синдил сосредоточились и, встав по обе стороны от брата, одним только усилием воли поставили его на ноги. Дезари удивилась своей силе, но тут же поняла, что на этот раз ее, ей одолжил незнакомец.
– Уходи. Просто уходи, – потребовала она.
На нижней ступеньке она споткнулась, но тело Дария даже не покачнулось при этом.
– Ты несешь его практически одна, – восхищенно произнесла Синдил.
Дезари сердилась на себя за то, что продолжала общаться с незнакомцем. Однако она не отказалась от его помощи. Теперь настало время позаботиться о брате. Певица взмахнула рукой, и земля послушно раскрылась перед ней. Тело Дария осторожно опустилось на приготовленное ложе, а целебная почва аккуратно засыпала его. Один из леопардов, самка по кличке Саша, тут же легла сверху на то самое место, где спал ее хозяин, готовая охранять его днем и ночью. Дезари приготовила для себя ложе рядом с братом, благодарная природе за то, что та охотно принимала ее в любое время.
– Отдыхай, сестренка, – прошептала Синдил. – Отдыхай и лечись. Ни о чем не беспокойся. Я все улажу, а потом и сама отправлюсь на покой.
– Будь осторожна, Синдил. Кто знает, может быть, убийцы до сих пор бродят где‑то неподалеку, – Предупредила Дезари и закрыла глаза, погружаясь в почву.
Последнее, что она почувствовала перед тем как полностью отключиться, была мужская рука, ласково гладящая ее по щеке, отчего сердце Дезари растаяло. Она услышала его мягкий голос:
– Я приду за тобой, piccolo. Я всегда буду рядом с тобой, когда это будет тебе необходимо, – и тут же мирно заснула.

Глава 3

На следующем концерте знаменитой группы были приняты дополнительные меры предосторожности, с тем чтобы обеспечить безопасность певицы. Все билеты раскупили задолго до указанного в них дня. Повсюду были расставлены дополнительные охранники, в здании и вокруг него дежурили полицейские с собаками. На этот раз никто не хотел рисковать, и к Дезари уже относились, как к национальному сокровищу. У входа в зал установили металлодетектор, рядом с ним устроился Дарий и лично всматривался в лицо каждого проходившего в зал.
В течение недели полиция тщетно искала преступников, их и след простыл. Из бара вело достаточно кровавых следов, однако ни одного тела не нашли. В итоге было сделано предположение, что кто‑то из нападавших все же погиб, но остальные преступники перепрятали труп. Правду знали только Дарий и его близкие. Это он расправился с охотниками на вампиров и оставил их тела лежать там, где их настиг, в назидание остальным, желающим уничтожить Дезари. Но кто‑то вмешался в его планы и по своему обошелся с убитыми. Поначалу Дария это удивило, но потом он догадался, чьих рук это дело. Дарий следил за всеми, кто пришел на концерт, и каждого провожал пристальным взглядом угольно‑черных глаз. Сейчас он искал среди зрителей не только охотников на вампиров. Он ждал появления и того непонятного существа, которое обязательно должно было явиться сюда. Дезари ничего не стала объяснять брату о своем контакте с незнакомцем, и все же сегодня певица сильно волновалась, что было совсем уж не похоже на нее. Несколько раз Дарий пытался мысленно связаться с ней, но всякий раз натыкался на поставленный сестрой барьер. Конечно, при желании он мог бы устранить его, но не стал этого делать из‑за уважения к Дезари.
Одетый в потертые синие джинсы и черную футболку, Юлиан сразу обратил внимание на охранника Дезари, стоявшего у входа в зал, рядом с металлодетектором. Несколько минут он молча изучал его. И снова этот мужчина напомнил ему Грегори. Он был высоким, таким, как и следовало быть карпатцу, но только более мускулистым. Его лицо представляло собой образец брутальной красоты и также напомнило Свирепому Грегори. Вот только глаза у охранника оказались черными, а у целителя они были серебристо‑стальными.
Юлиан не стал привлекать к себе внимание, используя свои способности, а потому прошел в дверь, как простой смертный, заставив себя думать только о том, какое удовольствие сейчас получит от выступления известной группы и пения солистки. Что ж, он готов играть по тем правилам, которые установили Дезари и ее помощники. В этот момент он представлял себе певицу такой, какой ее мог видеть любой поклонник‑мужчина: невероятно красивой и весьма сексуальной.
Он почувствовал, как его мысли отсканировали и тут же оставили в покое, и чуть не рассмеялся. И снова это легкое прикосновение к сознанию напомнило Юлиану о Грегори, о том, кого прозвали Темным. Кем бы ни был этот охранник, он имел какое‑то отношение к древнему карпатскому роду, откуда происходил и Грегори.
Конечно, неприятно было допускать кого‑то постороннего в свой мозг. Свирепый утешал себя только тем, что охранник мог прочитать исключительно то, что ему навязывал сам Юлиан. И очень скоро он понял, что не зря серьезно отнесся к охраннику. Тот уже не спускал глаз с Свирепого и еще несколько раз пытался проникнуть в его мысли. Видимо, Свирепый для него стал теперь главным подозреваемым. Он постоянно ощущал на себе взгляд его обжигающих глаз. Юлиана так и подмывало испробовать на нем свои силы, но он твердо решил выглядеть сейчас простым смертным, а потому сразу же отказался от этого плана.
Но кто же такие эта певица и ее спутники? Совершенно очевидно, что они карпатцы. Но тогда почему Юлиан никогда не встречал их на своем пути, когда занимался поиском сородичей? Неужели они из той таинственной группы, которая бесследно исчезла с лица земли в неизвестном направлении, и о них никто никогда больше не слышал?..
Как бы то ни было, Дезари сейчас принадлежала только ему. И если этот охранник считает иначе, его ждет жестокое разочарование. И только теперь Юлиан понял, что испытывает приятное возбуждение. Ему нравилось принимать серьезные вызовы. А поединок с могущественным карпатцем мог оказаться весьма интересным. Юлиан пробирался вперед, ближе к сцене, но не стал садиться, а занял место у стены, рядом с выходом. Он глубоко вдохнул и тут же почуял присутствие где‑то рядом двух леопардов, тех самых, которые в прошлый раз действовали совместно с крупным черным самцом пантеры. Теперь Юлиан был уверен в том, что в черную дикую кошку превращался могущественный охранник, который сейчас следил за ним.
Тем временем напряжение в зале нарастало. Каждое выступление Дезари проходило с аншлагом, и неважно, где она пела, на большом стадионе или в маленьком пригородном кабаке. Особенно популярной Дезари стала с тех пор, как газеты подробно описали покушение на нее. Вот и сегодня зал буквально кишел репортерами всех мастей.
Юлиан прислушался к разговорам в зале. Нет, он не боялся повторного нападения охотников на вампиров. Они обязаны были притихнуть на время после такого шумного провала. Но вот карпатская женщина могла бы привлечь к себе внимание самих вампиров, а это уже становилось проблемой.
Внезапно Юлиан почувствовал сильное желание скорее покинуть это место, бежать отсюда подальше, куда глаза глядят. Он мысленно выругал себя за то, что позволил охраннику беспрепятственно вторгаться в свой мозг, затем отошел в небольшую нишу в стене и, положив ладонь на лоб и притворившись, будто его одолевает головная боль, из под пальцев руки стал искать в зале охранника. Но уже в следующий миг он понял, что ошибся. Прикосновение к сознанию было явно женским. Это она, его возлюбленная, мысленно приказывала ему уйти. Юлиан сосредоточился и вместо того, чтобы покинуть зал, решил провести расследование. Он мысленно сразу же отыскал ее. Дезари находилась у себя в гримерной. Она сидела на высоком табурете перед зеркалом и собиралась в скором времени выйти к публике. Она нервничала. Но не из‑за концерта. Она не знала, на что способен Юлиан, и это ее сильно тревожило.
Юлиан улыбнулся, сверкнув в полумраке зала ослепительно белыми зубами. Он тут же подтвердил ее опасения. Не прямо, а путем передачи ей некоторого объема информации. Он сообщил, что Действительно находится рядом, что он непобедим, что его никто не остановит и уж, разумеется, ей ни за что не удастся прогнать его отсюда.
Дезари инстинктивно протянула изящную руку к своей шее, словно защищая горло. Значит, он действительно пришел сегодня послушать ее и уже находится в зале вместе с другими зрителями. Она почувствовала и волнение Дария. Певица испугалась еще сильнее. Что задумал этот незнакомец? Но Дарию нельзя было ввязываться в бой, иначе кто‑то из сражающихся может умереть. К тому же незнакомец очень силен, он может убить брата.
В этот момент она гордо приподняла подбородок. Нет! Никто не мог победить Дария! Тем более этот грубиян! Он просто усиливал ее страхи и волнения.
– Послушай, ты! Немедленно прекрати все это!
В ее мозгу эхом раскатился его насмешливый голос.
– Ты начала первая. И если тебе захотелось поиграть со мной, я не могу отказаться.
– Я не хочу, чтобы ты был здесь.
– Хочешь, – мысленно парировал Юлиан. – Я нахожусь в тебе. Я чувствую твое возбуждение от моего присутствия. Я тоже успел возбудиться.
– Ты чувствуешь лишь мое естественное волнение перед сценой. Но твое присутствие заставляет меня излишне нервничать.
Ответ не заставил себя ждать.
– Это потому, что ты страшишься своего будущего. Ты знаешь, что оно связано со мной. А большие перемены в жизни всегда пугают. Но я не причиню тебе вреда, а только сделаю счастливой.
Дезари решила ухватиться за спасительную соломинку и передала следующее:
– Я буду счастлива, если ты уйдешь отсюда. Я не хочу, чтобы между тобой и Дарием началась драка.
Юлиан ответил ей так:
– Первое твое утверждение – чистая ложь, сага. Как я вижу, ты умеешь говорить неправду. Что касается второго, то я отнесусь с уважением к твоим опасениям и постараюсь не конфликтовать с твоим охранником. Если это, конечно, возможно.
– Ты ничего не понимаешь! – в отчаянии передала Дезари.
Втайне она сама не хотела, чтобы незнакомец ушел. Никогда еще она не чувствовала себя настолько живой и возбужденной. Все ее тело, каждая его клеточка, бушевало, пело и словно парило в воздухе от радости. Дезари еще не до конца поняла, что с ней происходит, и Свирепый сознавал это.
– Я все понимаю, piccolo.
Его нежный голос словно ласкал ее. Он проникал ей под кожу и будто вливался в кровь.
– Доверься мне.
Дезари попыталась справиться с нахлынувшими на нее неведомыми чувствами. Ничего подобного она не испытывала в течение долгих столетий. В одно время она даже испугалась: а вдруг ей вообще не суждено испытать эротические эмоции, те самые, что так чудесно описаны во многих книгах о любви? Но она даже не видела незнакомца. Отчего же одно только его присутствие так подействовало на нее?
– Я не знаю тебя. Как же я могу довериться тебе?
И тот же голос, нежный и чуточку надменный, тут же прозвенел у нее в голове ясно и вполне убедительно:
– Ты знаешь меня.
В этот момент в дверь гримерной кто‑то постучал.
Дезари встрепенулась. Она поднялась со своего места и поправила наряд. Сегодня она выбрала длинное белое облегающее платье с букетами роз на шелковой ткани. Как ни странно, почему‑то именно сейчас ей захотелось выглядеть перед публикой безупречно.
– Дезари! – раздался голос Берека по другую сторону двери. – Зрители начинают волноваться. Поторопись.
Дезари глубоко вздохнула и вышла из комнаты.
– Что с тобой? – удивился Берек, видимо, заметив ее беспокойство. – Надеюсь, ты ничего не боишься? Мы все начеку, и наши кошечки тоже. Не переживай на этот раз мы оградим тебя от убийц, если, конечно, они снова осмелятся появиться в зале.
– Я знаю, – кивнула Дезари. – Только прошу тебя, ничего не говори Дарию, ладно? Он и без того сильно нервничает.
– Не думай о нем так плохо. Он не страшится убийц. Но он считает, что то, другое создание может вернуться за тобой именно сегодня, – пояснил Берек, пока они с сестрой размашистыми шагами направились но коридору ко входу на сцену. К ним присоединился Дайан, заняв место с другой стороны от сестры:
– Дарий уничтожит это создание, – подхватил он.
Нежные глаза Дезари потемнели от возмущения.
– Почему вы все упорно называете его созданием или существом? Неужели вы стали такими же нетерпимыми ко всем, кто не похож на нас, как и простые смертные? А мне казалось, что мы находимся в гармонии с природой и со всей Вселенной. И не надо ненавидеть его только за то, что он несколько отличается от членов нашей семьи. Не забывайте о том, что он спас мне жизнь. Это чего‑то стоит, как вы полагаете? Или вы предпочли бы видеть меня мертвой?
Дайан схватил певицу за руку чуть выше локтя.
– Сестренка, не стоит так рьяно защищать это создание.
И тут Дезари услышала в голове недовольное рычание. Незнакомцу, очевидно, не понравился жест Дайана. Теперь они все, словно сговорившись, решили вывести ее из себя!
Дезари высвободила руку, бросила на Дайана испепеляющий взгляд и решительно шагнула на сцену.
Публика взревела так, что восторженные крики будто взорвали все пространство внутри зала. Дезари улыбнулась и принялась скользить быстрым взглядом по рядам. Сколько же людей пришли сегодня для того, чтобы послушать ее чудесный голос! Но ей нужен был всего один мужчина. Всего один.
Она отыскала его безошибочно. Их взгляды встретились. Темные глаза Дезари словно утонули в расплавленном золоте, и сердце певицы замерло. Какое‑то время она не могла даже дышать. Незнакомец стоял в тени, возле стены, но его лицо представляло собой эталон чувственной красоты. Его глаза буквально горели желанием. Дезари почувствовала, как в один миг ее губы пересохли, а тело словно вспыхнуло огнем.
– Не смотри на меня так, – тут же отправила она ему мысленный приказ.
– А я не могу по‑другому, ведь я смотрю на свою подругу жизни, – ответил Юлиан.
– Ты так красива, что у меня дух захватывает.
Он передал эти слова с таким чувством, что у Дезари защипало глаза от слез. Его слова звучали удивительно трогательно и убедительно, и она готова была ответить ему взаимностью. Она чуть не пропустила начало куплета, когда Дайан и Берек взялись за инструменты и сыграли первые такты песни.
И Дезари запела для него. Каждая нота несла в себе заряд тайны и волшебства.
Ее голос проникал в душу Юлиана. Дезари недаром считалась ни с кем несравнимой певицей. В зале стало так тихо, что не было слышно ни шороха. Зрители чувствовали каждую нотку, как маленький огонек, трепещущий в воздухе. Они ощущали запах моря, о котором она пела, они слышали шум прибоя, а соленые брызги волн будто попадали на их кожу и губы. Она заставляла зрителей плакать благодарными слезами, она несла мир и покой в их сердца. Юлиан не мог отвести взгляда от Дезари. Она словно загипнотизировала его.
Взгляд Дария уже не раз останавливался на этом мужчине, небрежно и с нарочито равнодушным видом прислонившемся к стене. От него исходили волны чудовищной мощи, его внимание было приковано к Дезари. Но Дария было не так‑то просто обмануть. Он сразу определил в Юлиане хищника, хотя и не злого. Дарий знал, что этот мужчина явился сюда на охоту. И его жертвой была Дезари. И Дарий был вынужден признать в Юлиане очень серьезного и опасного противника.
Юлиан не сводил глаз с Дезари. Сейчас, на сцене, в облаках театрального дыма и в свете разноцветных прожекторов она казалась ему недосягаемой и почти нереальной. Женщина, вышедшая из эротических снов или фантазий. Юлиан стоял неподвижно, словно слившись со стеной своей спиной. Ему даже показалось, что Дезари забрала из него всю энергию, обернув его в камень.
Дарий начал медленно приближаться к незнакомцу. Он передвигался неслышно, мягкой походкой леопарда, но в тот момент, когда до цели оставалось совсем немного, всего четыре ряда, вдруг ясно услышал угрожающее рычание. Ошибки быть не могло. Никто другой не смог бы разобрать этот звук. Он предназначался исключительно для Дария. И хотя Юлиан продолжал смотреть на сцену, следя за выступлением певицы, сейчас все его внимание было направлено на охранника.
В это мгновение Дезари вдруг сбилась с такта и пропустила две строчки в куплете. Сердце ее подпрыгнуло к горлу, в голосе зазвенел настоящий ужас.
– О Боже! Пожалуйста, не надо!
В этом мысленном призыве прозвучал страх за него. За них обоих.
Юлиан повернулся в сторону Дария и улыбнулся, обнажая белоснежные и грозные, как у хищника, зубы. Потом он шутливо отсалютовал двумя пальцами и, потянувшись, продемонстрировал свои мышцы, а затем неспешно направился в сторону выхода.
– Только ради тебя, сага.
Его голос и прощальный взгляд на сцену заставил ее тело содрогнуться. Дезари захотелось немедленно броситься вслед за ним. И хотя сейчас она стояла перед многотысячным залом и пела, душа и сердце ее находились совсем в другом месте. Дайан и Берек озабоченно смотрели на сестру, не понимая, что с ней происходит. Дезари никогда не сбивалась с ритма и уж, конечно, не забывала слова в течение многих столетий, когда они выступали все вместе.
Дарий вышел вслед за Юлианом на улицу, но тот уже исчез. Только в воздухе ощущался характерный запах, свидетельствовавший о необычайной силе незнакомца. Дарий не стал преследовать его, поскольку не решался оставить Дезари одну. Кроме того, что‑то в поведении Юлиана успокоило Дария. Он понял, что тот оставил концертный зал не из‑за страха за себя. Нет. Этому мужчине приходилось сражаться с великими противниками, и не раз. К тому же Дарий успел заметить во взгляде Юлиана, когда тот смотрел на его сестру, не похоть и не мимолетную страсть, а нечто гораздо более глубокое и значительное. Он смотрел на нее так, словно готов был всегда и в каждую секунду защищать эту женщину, беречь ее, как самое дорогое на целом свете.
Дарий вздохнул и вернулся в зал. Он понял, что незнакомец удалился только потому, что того пожелала сама Дезари. И все же тревога не оставляла его. Почему незнакомец впервые появился именно в тот день, когда на его сестру напали самые настоящие убийцы? Что это – простое совпадение? И еще больше Дарий боялся, как бы его сестру не настигло куда большее зло, чем простые охотники за нечистью. Он боялся настоящих вампиров, которые могли захватить душу Дезари. Она видела, как вернулся Дарий, и попыталась по его глазам определить, что же произошло между двумя мужчинами там, за пределами концертного зала. Но безразличное, как маска, лицо Дария не выражало ничего. Впрочем, если бы случилось что‑то ужасное, она наверняка бы почувствовала это. Теперь же Дезари не могла совладать с собой, а потому голос ее потерял свое очарование. Он уже не звучал так волшебно, как прежде, поскольку в душе у нее в данный момент творился хаос. От досады Дезари чуть не плакала.
Куда он делся? Жив ли он? Не ранен ли?
Ей хотелось закричать и убежать куда‑нибудь подальше. Прочь от этой толпы, прочь от своей семьи, которая неусыпно следит за ней день и ночь. В течение некоторого времени Дезари не могла понять, сумеет ли продолжать концерт.
И тут она снова услышала его.
– Пой для меня, сага. Я так люблю слушать звучание твоего голоса. Это настоящее чудо. Ты несешь мне мир и радость своими песнями. Мое тело начинает пылать так, как этого не случалось никогда раньше. Пой для меня.
Его слова прозвучали негромко, почти как шепот. Он словно смел хаос в ее душе, и Дезари тут же успокоилась. И голос ее возродился. Он взмыл вверх и понесся дальше, вслед за Юлианом. Его наполнили новые ноты, пропитанные страстью и голодом любви, всем тем, чего ей так не хватало все эти бесконечные столетия. Дезари превратилась в живое пламя, а когда она передвигалась по сцене, то напоминала оживший водопад. Теперь она явно принадлежала не земле, а какой‑то неведомой далекой планете.
А где‑то неподалеку ее ждал возлюбленный. Он следил за ней, и его тело тоже пылало от страсти. Она чувствовала жар, исходящий от его кожи, и взгляд голодных, истосковавшихся по любви глаз. Он вышел из зала, но сразу же вернулся, потому что не мог не видеть ее. Ничто больше не имело значения. Все остальное потеряло всякий смысл: и опасность, грозящая ему, и все ее семейство. Лишь бы только смотреть на нее, на ее чудесное выступление. Она пела ему, она пела для него. Он чувствовал это. Теперь ее пение обрело новую, эротичную окраску и напоминало ему шорох шелковых простыней в неярком свете свечей.
Юлиан был уже не в силах отвести от певицы взгляд. Неужели это она? Его подруга на всю жизнь, его половинка. Никто на свете не мог быть достойным такой великолепной женщины. Тем более он. Она сумела проникнуть в его душу и затронуть самые нежные ее струны, о существовании которых он и не ведал.
Голос Дезари пробудил в нем и телесные желания. Он страстно хотел эту женщину. Он ждал, когда же закончится концерт, хотя одновременно желал, чтобы он длился вечно.
Юлиану показалось, что стены зала растворились. Дезари создала для него иллюзию: он будто очутился в диком лесу. В темной таинственной чаще, где струились ручьи, горел костер и звучал только ее неповторимый голос. Она плыла к нему по лесной реке, она стремилась поскорее отдаться страсти… Этот образ навсегда запомнился ему: лес и чудесная женщина, готовая принять его и приветственно распахнувшая объятия. Зал неистовствовал. Зрители аплодировали стоя и никак не могли остановиться. Юлиан испытал невероятное чувство гордости. Но, с другой стороны, ему не нравились такие публичные выступления. Ведь они привлекали к Дезари ненужное внимание миллионов людей. Он уже примерно представлял себе, что напишут журналисты об этом концерте. Дезари сумела заворожить своих поклонников, окунуть их в мир волшебной музыки.
Занавес опустился, но она все же еще раз вышла к публике. И не потому, что хотела отблагодарить их за любовь и обожание. Просто она знала, что где‑то там, в темноте, ее ждет мужчина. Незнакомец, постепенно становившийся таким знакомым. Сознавать это было и страшно, и приятно одновременно. Она поклонилась, ощущая, как наполняется жизнью все ее тело. В этот момент ей захотелось броситься прочь со сцены и слиться воедино со своим мужчиной.
Ей нужно было снова увидеть его глаза. Эти глаза, которые смотрели только на нее.
Дезари помахала зрителям рукой на прощание и заспешила по коридору в гримерную. По обеим сторонам от нее быстрой походкой шли ее братья, Берек и Дайан. Они молчали, но оба были озадачены непонятным поведением сестры. К тому же они хорошо чувствовали в зале присутствие посторонней силы. Да и кто бы не почувствовал ее? Но они оба полностью доверяли Дарию, а тот, похоже, не торопился сводить счеты с явившимся на концерт непонятным существом.
Не обращая внимания на братьев, Дезари закрылась в гримерной, села на стул и расслабилась. Она скинула сандалии, быстро смыла грим и принялась ждать. Она чувствовала присутствие своего мужчины где‑то рядом и понимала, что‑то же самое сейчас ощущает и Дарий.
Очень скоро в щель под дверью проник легкий туман и свернулся спиралью возле нее. Дезари затаила дыхание. И уже в следующий миг рядом с ней материализовался прекрасный незнакомец. Сердце певицы замерло. Ей стало страшно находиться в такой близости от него. Он казался немыслимо сильным и удивительно красивым, но вместе с тем и каким‑то устрашающим.
Дезари нервно облизнула внезапно пересохшие губы.
– Тебе нельзя находиться здесь. Это слишком опасно.
При звуке ее голоса Юлиан напрягся. Ему показалось, что эти нежные звуки так и обволакивают его сердце.
– Я не мог поступить по‑другому. Мне обязательно нужно было увидеть тебя сегодня. Думаю, тебе самой это известно.
– Дарий уничтожит тебя, если узнает, что ты был здесь. – Дезари верила своим словам, и страх за возлюбленного тут же отразился в ее угольно‑черных глазах.
Юлиан улыбнулся, и мягкий взгляд его золотистых глаз тут же растопил и смел все ее опасения:
– Меня не так‑то легко уничтожить. Не волнуйся, piccolo. Я дал тебе обещание сегодня вечером и готов исполнить его. – Его взгляд словно поглощал все ее существо.
– Пойдем со мной.
Она снова почувствовала, как тревожно заколотилось сердце в груди. Каждая клеточка ее организма приказывала ей послушаться и пойти с незнакомцем туда, куда он манил ее. Его взгляд обжигал, и она была не в силах противиться. На секунду ей даже показалось, будто ее пытается соблазнить сам дьявол. Она решительно встряхнула головой:
– Дарий будет недоволен, он…
Юлиан остановил поток слов, просто взяв ее ладонь в свою. Его прикосновение словно пронзило ее насквозь.
– Мне начинает надоедать постоянно слышать от тебя об этом Дарий. Тебе следовало бы лучше подумать о том, что я сотворю с ним, если только он попытается остановить меня или помешать мне забрать тебя отсюда.
– Никто не сможет забрать меня с собой, если я сама этого не захочу, – сердито сверкнув глазами, заявила Дезари. – Ты такой же самоуверенный, как и мой брат. Но, насколько мне известно, он имеет на это право. А ты?
Удовлетворенная улыбка тронула губы Юлиана.
– Значит, Дарий – твой брат. Что ж, теперь я испытываю некоторое облегчение. Но раз уж ты имеешь о нем столь высокое мнение, я не стану разрушать эти иллюзии относительно его значимости.
Она бросила на него недовольный взгляд, но тут заметила в золотистых глазах Свирепого веселые огоньки. Оказывается, он просто хотел немного подразнить ее. Дезари не удержалась и рассмеялась вместе с ним.
– Пойдем со мной сегодня куда‑нибудь, – продолжал Юлиан. – Где‑нибудь потанцуем, отдохнем. Неважно где. Мы же никому этим не причиним вреда, сага. – Его бархатный голос нежно обволакивал ее сознание, как шепот чародея‑соблазнителя.
– Неужели я прошу многого? Разве он не разрешает тебе самой выбирать друзей? Поступай так, как желаешь сама!
Юлиан заглянул в ее мысли и понял, что Дезари жаждет быть свободной и независимой. Но все же ни один уважающий себя карпатец не отпустил бы от себя женщину, не предоставив ей своей защиты. Вот почему Юлиан не мог ни в чем упрекнуть Дария, ведь охранять Дезари было его наипервейшим долгом. На месте Дария, Свирепый бы поступил точно так же. И хотя Юлиану хотелось задать Дезари много вопросов, сейчас он ждал ответ на тот один‑единственный, который успел задать.
Она молчала, стараясь скрыть за длинными опущенными ресницами смятение. Больше всего на свете ей хотелось сейчас отправиться куда‑нибудь вместе с незнакомцем, стать свободной хотя бы на одну ночь. Но она хорошо знала Дария. Он никогда не позволит ей поступить так. И при этом она не сможет спрятаться от него. Но запрет делал невозможное еще более желанным. Таинственный незнакомец нащупал ее слабое место. Ей надоело постоянно выслушивать от брата, что можно делать, а чего нельзя. Хотя бы эта ночь должна принадлежать ей и только ей.
Дезари подняла взгляд на Свирепого.
– Но я даже не знаю, как тебя зовут.
Он поклонился с грацией, присущей давно ушедшему времени:
– Я Юлиан Свирепый. Возможно, тебе приходилось слышать о моем брате, Айдане Свирепом. Он обитает в Сан‑Франциско со своей подругой жизни. – Его белые зубы сверкнули, а золотистые глаза снова приятно обожгли ее.
Было в его взгляде нечто такое, отчего у Дезари слабели ноги. Она шагнула назад и прислонилась спиной к стене, чтобы не упасть.
– Свирепый? Тебе это имя подходит.
Он воспринял ее слова как великий комплимент и снова низко поклонился певице.
– Я грозен только в отношении своих врагов, piccolo, но никогда с теми, кто находится под моей защитой.
– Это должно меня успокоить? – спросила Дезари.
– Тебе не нужно бояться меня.
И он провел рукой по ее лицу. В ту же секунду ей показалось, что от его пальцев исходят крошечные электрические разряды, пронизывающие ее насквозь, до самых пят. Слишком уж сильно желал Свирепый овладеть ею. Глаза его сияли жаждой любви. Дезари снова опустила глаза, прячась за длинными ресницами, стараясь прогнать Свирепого из своего сознания. Уж очень не хотелось ей оказаться в западне его власти. Это было бы слишком опасно. Но может ли она рисковать своей жизнью? Рисковать Дарием из‑за минутного удовольствия? Неужели она настолько эгоистична?
– Я напугал тебя до смерти, – уверенно произнес Юлиан, и голос его снова был гипнотически красивым и завораживающим. – Но ты боишься даже не столько за брата или меня, сколько за то, что с тобой будет, если мы расстанемся.
Дезари глубоко вздохнула и, заметив, как трясутся ее руки, быстро спрятала их за спину.
– Возможно, ты прав. Зачем так рисковать ради какого‑то краткого момента радости?
Он положил ладонь ей на щеку и при этом, принялся нежно поглаживать большим пальцем ее шею в том месте, где бился пульс. Сердце у Дезари чуть не остановилось.
– Не надо так, – задохнувшись от неожиданности, еле слышно пролепетала она.
Но его палец продолжал ритмично двигаться взад‑вперед по ее шее.
– Но я не мог удержаться, чтобы не дотронуться до тебя, Дезари. В конце концов я же карпатец. Ты не можешь видеть себя со стороны в этом платье и с твоими роскошными волосами. Ты настолько красива, что на тебя даже больно смотреть.
– Юлиан, прошу тебя, не надо говорить мне таких слов, – прошептала она ему в ладонь.
– Но это правда, сага. И не нужно ничего бояться. Пойдем со мной.
Его голос соблазнял. Ей ничего больше так не хотелось, как сбежать куда‑нибудь с этим мужчиной. Между ними словно возникло какое‑то неведомое электричество. Дезари могла бы поклясться, что даже видит крошечные искорки и слышит их потрескивание, пока они вдвоем стояли в тишине. Никогда еще за свои долгие столетия Дезари не испытывала ничего подобного.
– Дезари, ты сама понимаешь, что я прав. Ты чувствуешь это. Я обещаю вернуть тебя семье до рассвета, целой и невредимой.
Юлиан понимал, что за дверью гримерной уже собралось достаточно мужчин. Там стояли ее жуткий брат и еще двое музыкантов из ансамбля.
– У нас мало времени, piccolo. Сейчас они начнут ломать дверь.
– Нет, я не могу.
– Тогда мне придется остаться здесь, чтобы еще раз попробовать переубедить, – заявил Юлиан с таким спокойствием и почти равнодушием, словно ему не грозила неминуемая гибель от рук братьев Дезари.
Она ухватила его за руку и взмолилась.
– Нет, ты должен уйти, прежде чем все это превратится в настоящую трагедию.
Он слышал, как тревожно забилось ее сердце, и наклонился поближе к певице:
– Приходи ко мне. Пообещай мне, что мы обязательно встретимся, а я буду ждать тебя в баре через три квартала отсюда.
Стук в дверь усилился, и кто‑то – кажется, Берек, – принялся громко ругаться. Затем послышался голос Дария, упрекающего брата.
– Я же просил тебя не прикасаться к двери. Прояви свое уважение к сестре. – Затем он обратился к сестре, но при этом не стал повышать голос, а, наоборот, почти прошептал:
– Дезари, открой нам дверь.
– Уходи через окно, – настоятельно попросила Дезари и хотела подтолкнуть Юлиана к выходу. Это было ее ошибкой. Он тут же схватил ее ладонь в свою и, похоже, не собирался отпускать.
– Я вошел в дверь, сага, и собираюсь покинуть это помещение тем же самым способом. Так ты присоединишься ко мне чуть позже или мне придется оставаться здесь с тобой?
Она чувствовала, как спокойно и ровно бьется его сердце. И, это несмотря на то, что там, за дверью, его ждали трое сильнейших хищников. Юлиан нежно проводил большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, ощущая, как в это же время загорается пламя страсти во всем ее теле. Дезари тщетно попыталась высвободить руку. Юлиан словно превратился в неподвижную скалу.
– Ну что мне с тобой делать?! – в отчаянии воскликнула певица.
– Пообещай мне, что мы обязательно встретимся. Не позволяй брату руководить твоей жизнью.
Юлиан успел учуять, что к трем разъяренным мужчинам за дверью присоединились два леопарда, нетерпеливо расхаживающих взад‑вперед по коридору. Дезари тоже знала об их присутствии поблизости.
– Хорошо, я обещаю, – сдалась певица. – А теперь уходи скорее, а то тут разыграется самая настоящая драма.
Он наклонил голову и провел губами по ее устам. Это был очень легкий поцелуй, и все же он проник в душу Дезари и глубоко тронул ее сердце. Свирепый улыбнулся, и в его золотистых глазах снова загорелся огонь страсти.
– А теперь открывай дверь, piccolo, – проговорил он.
Дезари впилась пальцами в ткань его футболки:
– Нет, ты ничего не понял! Тебе нельзя уходить через дверь.
– Помни, что ты мне обещала, Дезари. Приходи ко мне.
Он снова наклонился к ней и ощутил свежесть ее дыхания, напомнившего ему чистый горный воздух, который он так любил. Ее кожа была нежней лепестков роз. Юлиан едва сдерживал желание полностью расслабиться и окунуться в море наслаждения.
И все же он решился на последний поцелуй. Его губы слились с ее устами. Рукой он придерживал ее сзади за шею, чтобы Дезари оставалась неподвижной, а он смог бы исследовать всю ее сладость. Он забыл о времени и прижал ее к себе так, что их тела слились воедино, и теперь трудно было сказать, где кончался один из них и начинался другой.
Шум, доносившийся из‑за дверей, и грозный рык заставил Дезари отстраниться от Юлиана.
– Он убьет тебя. Уходи, уходи быстрее! – Глаза Дезари округлились от страха.
Она была настолько красива, что Юлиан застыл на месте не в силах пошевелиться. Сейчас он перестал что‑либо соображать. Наконец губы его дернулись и растянулись в улыбке:
– Приходи ко мне, сага. Сдержи свое обещание. – И он отступил от нее на шаг.
– Дезари! – раздался из‑за двери негромкий, но весьма решительный голос Дария.
– Он заколдовал дверь, и для нас она не открывается. Только ты можешь впустить нас к себе. Дотронься до двери, и его чары рассеются. Делай так, как я тебе велю.
Дезари молча смотрела на то, как тело Юлиана начало мелко дрожать, рассеиваться в воздухе, а потом и вовсе исчезло. Она огляделась по сторонам. Он должен был находиться где‑то здесь. Но она тщетно искала его. В гримерной не было заметно ни намека на туман или даже легкую дымку. Вообще ничего. Она подошла к двери и нерешительно коснулась ручки. Но где же он? Юлиан не мог выйти через окно, так как оно было надежно закрыто.
Дезари осторожно открыла дверь, и в проеме тут же возникла мощная фигура старшего брата. Его лицо потемнело, ледяные глаза выражали явное желание проявить безжалостность к любому, кто может обнаружиться сейчас в комнате наедине с сестрой.
– Где он? – коротко поинтересовался Дарий.
Берек и Дайан стояли вплотную к нему, отрезая незнакомцу путь к отступлению. За ними виднелись два леопарда, с угрожающим рыком ожидающие приказа к нападению.
– Я хочу, чтобы вы оставили его в покое, – гордо приподняв подбородок, заявила Дезари. – Он спас мне жизнь.
– Этот мужчина еще опаснее, чем ты предполагаешь, – осторожно начал Дарий. – Ты ничего о нем не знаешь. – Он прошелся по комнате, внимательно вглядываясь во все углы.
– Он здесь, в гримерной. Я чувствую его присутствие, его силу. – Дарий внезапно схватил Дезари за руку и привлек к себе.
– Он брал у тебя кровь? – сурово спросил он и при этом чуть встряхнул сестру.
Дезари отрицательно замотала головой, пытаясь избавиться от крепкой хватки старшего брата. Так же неожиданно он отпустил ее, крепко выругавшись и прижимая ладонь к губам. На руке появился волдырь от ожога.
Дайан и Берек подошли ближе к брату. Увидев, какой вред причинил ему незнакомец, они рассердились еще сильнее.
– Я тоже чувствую его! – воскликнул Дайан.
– Как ты мог так поступить с Дарием? – чуть не плача передала Дезари мысленное послание Юлиану.
Никогда еще она не испытывала таких эмоций за долгие столетия своего существования. Она чувствовала себя так, как если бы каталась на русских горках – то вниз, то резко вверх. Сейчас ее буквально сжигало чувство вины перед братом, словно она предала его.
– Он уже залечил свою ладонь. Не нужно было так резко хватать тебя. Я этого вытерпеть не смог, – надменно ответил Юлиан.
– Я должна рассказать им, где ты находишься, – сообщила Дезари.
Эти мужчины могли довести ее до белого каления!
– Ты сама не знаешь, где я. Но если тебе так хочется, ты можешь поделиться с братом своими соображениями на этот счет. Я разрешаю.
Дезари стиснула зубы и зашипела. Хорошо, что Юлиан предпочел раствориться. Ей так и хотелось сейчас влепить ему пощечину.
Дарий метнул в сторону сестры недовольный взгляд:
– Он сейчас разговаривает с тобой. Что он тебе передал только что?
– Нечто такое, за что мне захотелось одарить его хорошей оплеухой, – огрызнулась певица.
– Пошли отсюда.
– Он превратился в пыль! – победно воскликнул Берек. – Посмотрите, как она лежит на полу возле двери и на подоконнике, словно какими‑то узорами. – Он гордился тем, что разгадал уловку незнакомца прежде, чем это удалось Дарию или Дайану.
– Наверное, нам следует провести здесь генеральную уборку, – предложил он.
Берек также поплатился за свою неосторожность и тоже получил ожог, когда дотронулся до ручки двери.
Дезари заметно побледнела.
– Нет. Я уже говорила, чтобы вы оставили его в покое.
Берек нарочно наступил на пыльный участок пола и поерзал по нему ногой:
– Мы не допустим, чтобы он вот так беспрепятственно приходил к тебе, Дезари. Он уже, наверное, считает тебя своей. Он обманывает тебя. А наш долг – защищать тебя от таких визитеров.
Дарий обнял сестру за плечи.
– Не бойся за него, Дара. Он слишком умен, чтобы превращаться в пыль на полу, где его можно было бы легко поймать. Это его очередной коварный прием. Он явился, чтобы обманывать нас всех. Пошли отсюда. Он, вероятно, раздробился на еще более мелкие частицы, чем эти пылинки, едва видимые глазу. Наверное, распался на молекулы, а потому сейчас уничтожить его невозможно. – Он оглядел потолок.
– Я сам несколько раз использовал этот прием, когда мне нужно было незаметно исчезнуть. Но теперь нам пора уходить. Надеюсь, вы успели попрощаться.
Дезари послушно последовала за старшим братом, а Берек и Дайан на всякий случай собрали пыль на полу и подоконнике и смыли ее под струей холодной воды в умывальнике. Удовлетворенные тем, что отделались от «существа», они отправились на охоту, чтобы немного подкрепиться, и оставили своенравную и несговорчивую Дезари на попечении старшего брата.

Глава 4

Дезари переоделась в потертые синие джинсы и облегающую вельветовую рубашку и осторожно выскользнула из автобуса. Она умышленно решила остаться голодной, чтобы сохранить остроту чувств. Кроме того, она знала, что Дарий, который тоже ушел на охоту, мог время от времени сканировать ее мозг. Так пусть он знает, что сейчас более всего ее занимает собственный голод, и ни о чем другом она не думает.
Перед этим старший брат успел прочитать певице длинную и нудную лекцию о правильном поведении. Вот почему сейчас Дезари чувствовала себя не совсем уверенно. Она ведь обещала Юлиану встретиться с ним, и если теперь она нарушит слово, он обязательно придет сюда за ней. А этого певица допустить не могла.
– Нам очень опасно встречаться, – в отчаянии передала она мысленное послание. – Дарий и остальные будут постоянно следить за мной.
Ответа пришлось ждать довольно долго, и Дезари даже подумала, что неправильно отправила сообщение. Наконец Юлиан дал о себе знать. Голос его прозвучал надменно:
– Если ты пожелаешь, Дезари, я сам встречусь с ними и поговорю лично. Ты принадлежишь мне. И они не имеют права вмешиваться в наши отношения. И кстати, кто такие эти два клоуна? Только не пытайся убедить меня в том, что они также являются твоими братьями.
– Я считаю, что знаю тебя недостаточно, чтобы делиться с тобой подробностями, связанными с моей семьей, – так же высокомерно ответила Дезари.
– Не стоит провоцировать меня, сага miа, – последовал ответ Свирепого. – мужчины из моего рода никогда не позволяли своим женщинам общаться с посторонними мужчинами.
– Я не принадлежу тебе, – подытожила Дезари. – Я принадлежу только себе самой.
Дезари вздохнула и направилась к бару, где договорилась встретиться с Юлианом. Дарий мог при желании легко проследить за всеми ее перемещениями.
– Дарий больше не имеет права руководить твоей жизнью, piccolo. Это право принадлежит твоему другу жизни, а вовсе не брату.
Дезари застыла на месте. Голос Юлиана прозвучал высокомерно и самоуверенно. Надменно и властно. Так что она сейчас делает?!
Его смех эхом пронесся у нее в мозгу, отчего по всей коже словно зажглись горячие огоньки.
– Ты хочешь быть со мной. Ты знаешь, что должна сейчас прийти ко мне. Никто и ничто не остановит тебя. Это неизбежно, как морской прилив. Ни кто еще не мог остановить прилив или повернуть его вспять.
Ее ноги шли словно сами по себе, шаг за шагом приближая ее к бару. Она прошла еще несколько ярдов, пока не поняла, что действует по принуждению. Уж слишком соблазнительно звучал его голос, этакой смесью искушения и ночи. Он использовал его в качестве оружия, и она повиновалась, как беспомощный птенец. Дезари в отчаянии ухватилась за фонарный столб, чтобы заставить себя остановиться.
На этот раз смех его показался ей чересчур язвительным.
– Оказывается, желание может быть сильнее, чем я предполагал. Я снова убеждаюсь в этом.
– Ты принимаешь желаемое за действительное, – тут же мысленно отозвалась Дезари, гордо приподняв подбородок.
– Я отказываюсь играть с тобой в эти детские игры. Уходи прочь и больше не возвращайся.
Однако она была вынуждена признаться себе в том, что Юлиан не ошибся. Никогда раньше она еще не испытывала ничего подобного. Каждая клеточка ее тела была напряжена и страстно желала освободиться от этого напряжения. Дезари мечтала сейчас только о сексе. Горячем, безудержном сексе, когда больше не думаешь ни о чем.
– Ты, – прозвучало внезапно сзади, где‑то возле ее шеи.
Юлиан стоял так близко, что Дезари ощущала тепло его тела. Она боялась шелохнуться. Было в этом мужчине нечто такое, чему она не могла сопротивляться. Его глаза. Эти озера расплавленного золота. Как она могла бы противиться его желанию? Он был так одинок в течение многих столетий, и только Дезари, только она могла утолить его голод. Его рука скользнула по ее шее, боку и остановилась у талии. На секунду певице даже показалось, что тепло его ладони прожигает ей кожу.
Они направились в сторону бара. Юлиан, проникнул в мозг Дезари, убедился в том, что с этой женщиной шутить нельзя. В течение своей долгой жизни она могла набрать огромную силу и обширные знания.
Юлиан был твердо уверен в том, что его основная миссия – защищать свою подругу жизни и заботиться о ней до конца своих дней. Но, как ему показалось, она не походила по темпераменту на других женщин его племени.
– Я слышал, как брат называл тебя Дара. Откуда появилось это имя? – неожиданно спросил Юлиан.
– Меня давно так называют. Это мое прозвище, – пояснила Дезари.
– Дарий говорит, что так звала меня мама, – добавила она и машинально повернулась к Юлиану лицом.
Она оказалась так близко от него, что сейчас они на секунду соприкоснулись друг с другом бедрами и грудью. Но лишь на мгновение, и Дезари быстро отступила в сторону, облизнув внезапно пересохшие губы.
«Интересно, как ему удается заставить меня почувствовать себя женщиной?» – удивилась Дезари.
– А ты знаешь, что означает слово «Дара»? – продолжал Юлиан.
Дезари неопределенно пожала плечами:
– Что‑то на древнем персидском диалекте, если не ошибаюсь. Кажется, «пришедшая от темного» или что‑то близкое к этому.
Юлиан понимающе кивнул.
– А ты помнишь, где родилась? Откуда ты?
Дезари отошла еще на шаг от него, чтобы только не ощущать больше жар его тела. Но самое главное, ей хотелось избавиться от его взгляда. Никто еще на всем белом свете не смел так страстно смотреть на нее. В этот момент Юлиан обнял ее за талию и бесцеремонно привлек к себе.
Она положила руки ему на грудь, надеясь оттолкнуть наглеца, но почему‑то ее руки задержались на его рубашке. Его тепло манило к себе, как магнит. Точно так же, как притягивали ее и его волшебные глаза. Дезари опустила глаза, закрывшись от Юлиана длинными пушистыми ресницами. Безумие какое‑то! Однако отныне она сможет воскрешать в памяти этот момент, чтобы придумывать для себя такие фантастические истории, о которых раньше и думать не смела.
Наконец они вошли в маленький бар. Небольшой оркестр наигрывал какую‑то медленную мелодию. Юлиан подхватил Дезари прямо у порога, и они начали легкий, непринужденный танец. Их тела идеально подходили друг для друга, их ритм оказался безупречным, они покачивались, отступали и кружились настолько синхронно, словно проделывали это не в первый раз.
– Нам не нужно было так поступать, – нахмурилась Дезари.
Она твердо решила не позволять ему контролировать себя, и в то же время ей хотелось продолжать этот эротический танец до бесконечности. Его твердые бедра прикасались к ее нежным ногам. От Свирепого исходил чудесный, таинственный аромат, и Дезари набрала полные легкие воздуха, вдыхая этот неповторимый запах леса.
В этот момент его губы коснулись ее шеи. Чуть‑чуть, почти незаметно, и все же мощные волны страсти тут же побежали по телам Юлиана и Дезари одновременно. Певица ощутила, как ею овладевает неутолимый голод. И еще теплое дыхание Юлиана где‑то возле ее горла, когда он заговорил:
– Мы должны были поступить именно так. У меня не оставалось другого выбора, сага. Я должен был держать тебя в своих объятиях. – Его пальцы жадно обвивали ее тело.
– Ты даже не представляешь себе, насколько ты прекрасна, Дезари, – продолжал Юлиан.
Дезари закрыла глаза и решила полностью отдаться физическому наслаждению. Его кожа казалась слишком грубой по сравнению с ее изнеженными руками. Дезари ощущала его силу, твердость его стальных мускулов. Пара грациозно двигалась по залу. Дезари очень хотелось, чтобы музыка не прекращалась никогда. В его объятиях она чувствовала себя в полной безопасности. А в его золотистых глазах пламенело жгучее желание овладеть ею.
– Это потому, что ты красива изнутри также, как и внешне, – прошептал Юлиан, и в тот же момент его язык коснулся ее шеи, а потом губы отыскали уголок ее рта.
– Откуда тебе знать, какая я на самом деле? – начала было протестовать Дезари, но тут же замолчала. Она инстинктивно повернулась к нему. Ей хотелось попробовать на вкус его губы. Убедиться в том, что все это не сон, а происходит наяву. Или это только действие его черной магии? Может быть, он просто вот так беспрепятственно и без видимых усилий своими чарами плетет для нее ловушку?
Дезари ожидала ощутить дикий экстаз, настолько сильным казался ей его голод. Однако первое прикосновение его губ было на удивление нежным. Словно он хотел запечатлеть в памяти форму ее рта, как будто его унесло куда‑то очень далеко, и он целиком погрузился в наслаждение, ощущая ее вкус. Осознание этого обезоружило Дезари, и ноги у нее подкосились. Но он тут же прижал ее к себе, словно охраняя от всех внешних неприятностей, которые могли бы причинить ей вред. Одной рукой он принялся гладить ее по лицу и шее, отчего у Дезари по всему телу побежали теплые волны. Она сладостно застонала и погрузила свои пальцы в копну его золотистых волос. Он продолжал манить ее к себе, и певица поняла, что готова отдаться ему без малейшего сопротивления.
С одной стороны, он был сильным и опасным хищником, но при этом вел себя странно. Он защищая ее, охранял и целовал так, будто Дезари была для него самой большой ценностью во всем мире. Казалось, ему жизненно необходимо чувствовать ее присутствие рядом с собой. Ну как бы она смогла устоять против такого искушения? Голос его звучал тихо и соблазнительно, время от времени он вставлял в свою речь итальянские слова, отчего в воздухе будто проносилась легкая музыка. Это было еще одной причиной, почему ему удалось так легко завоевать сердце певицы. Мир вокруг нее будто растворился, обратился в странную дымку, земля под ногами куда‑то исчезла. Их тела ритмично раскачивались в такт музыке, а тени скрывали пару от любопытных глаз завсегдатаев бара. У Дезари вдруг возникло весьма странное чувство. Ей показалось, что сейчас он занимается с ней любовью. Нет, не сексом, а именно любовью с единственной во всем мире женщиной, которая значила для него все.
Его горячий поцелуй растопил ее сердце. Юлиан осторожно прижал Дезари к стене, и они замерли на несколько секунд. В эти мгновения певица почувствовала, как внутри нее разгорается пламя.
– Давай уйдем отсюда, – прошептал Юлиан.
Дезари положила голову ему на плечо, плохо соображая, что происходит вокруг. Она страстно хотела очутиться с ним где‑нибудь наедине, и это желание оказалось таким сильным, что она уже не могла противиться ему. Как ни странно, никогда в жизни она не испытывала ничего подобного. Кроме того, Дезари не была подвержена действию гипноза.
– Но я ничего о тебе не знаю, – попыталась защититься она.
Его пальцы медленно гладили ее шелковистые волосы, а уголки рта чуточку приподнялись в скромной мужской улыбке.
– Ты продолжаешь настаивать на этом, Дезари, хотя я всегда мечтал о тебе, так же как и ты обо мне, Я знаю, что ты красива во всем, как снаружи, так и внутри, потому что я слышу это в твоем голосе и вижу красоту в сердце и твоих мыслях. Ты, конечно, маленькая проказница, но никогда не позволишь себе обидеть невинную душу. Ты свет для моей тьмы, ты моя подруга жизни.
Но Дезари решительно встряхнула головой.
– Я не понимаю тебя.
– Но при этом ты все хорошо чувствуешь, даже не пытайся это отрицать. – Его пальцы перебирали пряди ее черных волос, а в золотистых глазах светилось желание овладеть ею.
– Что ты имеешь в виду, говоря про «подругу жизни»? Я впервые слышу такое сочетание слов.
Некоторое время Юлиан молча смотрел на женщину, потом осторожно взял в ладонь ее идеально очерченный подбородок.
– Как же так получилось, что ты, настоящая карпатка, никогда раньше не слышала про такое? Значит, нам предстоит еще многое узнать друг о друге. Сегодня ночью я обязательно расскажу тебе, что означает понятие «подруга жизни» для мужчины моего племени. – Он провел рукой по ее плечу, потом его пальцы скользнули вниз, к ее ладони, и их пальцы переплелись.
– Но на нас сейчас идет охота, piccola. Давай уйдем отсюда и подыщем себе более спокойное место для беседы.
От страха у Дезари перехватило горло:
– Ты имеешь в виду моего брата? Дария? Он пытается выследить нас? – Он до сих пор не связывался с ней и не требовал ее возвращения. – Я должна покинуть тебя, ведь он может в любой момент появиться здесь.
Юлиан повел ее к дверям бара, и Дезари поняла, что не может сопротивляться его желаниям. Однако было бы настоящим безумием бросать вызов Дарию и поступать сейчас так безрассудно. Брат легко отыщет ее, и тогда между двумя мужчинами начнется кровавая битва.
– Пойдем со мной, Дезари. Никакой битвы не произойдет, если ты не будешь настаивать на том, чтобы мы оставались здесь, в этом баре. Мне нужно обязательно поговорить с тобой. Ты ведь обещала мне ночь, и я не намерен освобождать тебя от данного тобой слова.
Они зашагали быстрее, вышли из бара и сразу же окунулись в темноту ночи. Неужели она действительно успела наобещать ему что‑то серьезное? В тот момент Дезари была настолько озадачена напором незнакомца, что теперь и не помнила точно, что говорила ему тогда.
– Дария невозможно обмануть, – заметила она. – Моя кровь течет в его жилах. Он может выследить меня где угодно, и силы его почти безграничны.
Юлиан нежно обнял ее за плечи.
– Могу согласиться с тем, что как противник он внушает уважение, и все же, если ты только захочешь сама, Дезари, мы сможем избежать встречи с твоим братом и посвятить время друг другу. Такая возможность заинтриговала Дезари. Она по‑настоящему еще никогда не ощущала себя полностью свободной. Дарий и все остальные приглядывали за ней, словно она на всю жизнь осталась беззащитной и уязвимой. Временами эта опека начинала злить певицу.
– Я не хочу подвергать тебя опасности. – Она не посмела заглянуть ему прямо в глаза, потому что ей казалось, будто в данный момент она совершает самое настоящее предательство.
Юлиан довольно усмехнулся.
– Мне нравится, что ты так заботишься о моей безопасности, сага, – произнес Свирепый, и в его глубоком низком голосе отчетливо прозвучал итальянский акцент.
– Но это уже лишнее. Я и сам обладаю некоторой силой. Кроме того, я знаю, что этот мужчина тебе дорог, а потому никакого серьезного противостояния между нами не должно возникнуть. Самое большее, это нечто вроде игры в кошки‑мышки. Не более того.
Дезари задрожала. Прохладный ночной воздух остудил ее разгоряченную кожу. Певица готова была приписать свое состояние ночному холоду, ведь не мог же один его голос заставить так трепетать все ее существо! Но не только вспыхнувшие чувства влекли ее к Юлиану. Он тоже являлся настоящим карпатцем, а потому мог поделиться с ней знаниями, так необходимыми и ей, и всему ее семейству.
– Расскажи, как мы сумеем избежать встречи с моим братом.
В ее голосе прозвучали надменные нотки и требование немедленно ответить. Дезари привыкла получать все, чего ей хотелось, причем сразу же, без промедления. Юлиан обхватил ее рукой за талию, и она почувствовала, как заискрилось и затрещало электричество между ними. Она могла и отрицать это, но Свирепый увидел ответ в ее глазах, чувствовал его в ее теле и даже тончайшем аромате, исходившем от нее.
– Попробуй мыслями полностью слиться со мной, и тогда твой брат не сможет обнаружить тебя, – посоветовал Свирепый.
Она попыталась вырваться из его объятий:
– Нет, не могу.
Его самоуверенная улыбка начинала выводить ее из терпения:
– Чего же ты так боишься, piccolo! Моей решимости? Но я и не скрывал от тебя своих намерений. Я хочу тебя и в прямом, и в переносном смысле. И я становлюсь беспощадным и непреклонным, когда речь идет об очень важных для меня вещах. А дороже тебя у меня никого не было и быть не могло. Слейся со мной, мы улетим далеко‑далеко, туда, где сможем спокойно поговорить обо всем, что так важно для нас обоих.
Значит, Юлиан и не пытался скрыть своих желаний. Какая смелость с его стороны! Оказывается, он не стесняется того, что решил немного поразвлечься с ней. Она гневно сверкнула глазами:
– Я ничуть не боюсь тебя, – решительно ответила певица. – Я и сама обладаю силой. И тебе не удастся соблазнить меня, если только я сама не дам на то своего согласия. Но сейчас я не против того, чтобы улететь отсюда и серьезно поговорить. Я хочу многое узнать от тебя. – В ее голосе прозвучала некоторая снисходительность, и со стороны могло показаться, будто это говорила принцесса, решившая снизойти до одного из своих подданных и сделать ему одолжение Юлиан проявил благоразумие и не стал выражать безумную радость, которую испытал в тот момент. Он только взял ее ладони в свои и попросил:
– Тогда слейся со мной, сага mia, прошу тебя, стань со мной единым целым.
Его слова проникли ей в душу, и там снова запылал огонь страсти.
Его кровь текла в ее жилах. И Дезари решительно проникла в мозг Свирепого и слилась с его мыслями. Она сделала это очень быстро, не оставляя времени на то, чтобы все хорошенько обдумать. Места для сомнений не оставалось. Дезари сразу поняла, что отрезала себе путь к отступлению. Итак, Юлиан открыл ей дорогу в мир эротики, в мир жаркой любви и удовлетворенного голода. И при этом Свирепый был таким же беспощадным, как Дарий. И одиноким. Великим воином, за спиной которого оставались века сражений. Казалось, он ничего не скрывает от нее. Ничего, даже безжалостную тьму, которая являлась его частью. Он всегда оставался один, даже обитая в собственном мире. До нынешнего момента. И Дезари, очутившись в этой тьме, вдруг почувствовала себя крайне неуютно.
– Измени свой вид, piccolo, – мысленно попросил ее Юлиан. – Используй образ, который я предлагаю тебе. В его голосе прозвучала просьба, которую Дезари не могла проигнорировать, потому что Дарий был уже где‑то неподалеку.
Они одновременно взмыли вверх, и сердца их забились в унисон, как одно. В ночном воздухе засверкали перья мощной птицы. Захлопали могучие крылья, поднимая к небесам их обоих, и пара направилась в сторону гор.
Юлиан любовался красотой ночи вместе с Дезари. Он не имел возможности восхищаться красками мира в течение долгих столетий, и теперь палитра Земли открылась ему! Серебристые листья деревьев трепетали под ними, таинственно переливалось большое горное озеро. Где‑то недовольно крикнула сова, упустившая добычу, а по шелестящей траве врассыпную бросились перепуганные мыши.
Дарий не имел возможности проследить путь Дезари, пока она оставалась в слиянии со Свирепым. Но как только они разъединятся, он сможет снова отыскать ее. Юлиану нужно было унести ее как можно дальше и поставить на своем пути как можно больше ментальных барьеров и заслонок. Тогда Дарию не останется ничего другого, как повернуться назад, отказавшись от поисков сестры, и убраться прочь, прежде чем его застигнут врасплох солнечные лучи.
Дезари выяснила для себя планы Свирепого и засомневалась, правильно ли поступила. Она не собиралась надолго оставлять свою семью. Во всяком случае, не днем, когда она сама была уязвима. Но Свирепый тут же наполнил ее сознание спокойствием и уверенностью, и Дезари перестала волноваться. В конце концов, он был настоящим карпатцем, а для них самое главное – беречь своих женщин, что бы ни случилось. И пока она находится рядом со Свирепым, ничего плохого случиться с ней не может.
– А как же насчет тебя? Я могу считать себя в безопасности рядом с тобой? Ты не причинишь мне вреда?
Она задала этот вопрос, несмотря на то что прекрасно сознавала сексуальный голод в своем и его теле. И этот голод он испытывал только в отношении одной. Никакая другая женщина не смогла бы утолить его. Никто другой был не в состоянии потушить начавшийся в его теле пожар.
– Никогда, Дезари. Я буду защищать тебя всю жизнь. Ты должна почувствовать это, я знаю. Я обещаю тебе полную безопасность. Иначе не может быть.
Внезапно Юлиан ощутил где‑то рядом присутствие посторонней силы, охотника, пытающегося отыскать его и Дезари. Свирепый тайно усмехнулся. Да, он признал в Дарий сильного противника, древнего воина, обладавшего железной волей. Но Юлиан надежно замаскировал Дезари, и брат тщетно пытался обнаружить ее. Дарий тоже понимал, что придется иметь дело с достойным карпатцем, равным ему по силе.
Вскоре волны, исходившие от Дария, начали ослабевать, в воздухе снова запахло свежестью. И вдруг без всякого предупреждения Дарий нанес удар. Юлиан ощутил резкую боль в голове и понял, что нечто подобное должна была почувствовать и Дезари. Она еле слышно вскрикнула, а Свирепый вовремя успел принять удар на себя.
В этот момент Дарий начал передавать Свирепому свое мысленное послание:
– Слушай меня, незнакомец. Я знаю, что ты ощущаешь мое присутствие, и знаешь, кто я такой. Если посмеешь причинить ей вред, на земле не останется места, где бы ты смог укрыться от моего возмездия. Я обязательно разыщу тебя, и ты умрешь, долгой и мучительной смертью.
Голос прилетел будто сам по себе на крыльях ночи и был передан Юлиану по всем доступным каналам. Дарий мог не сомневаться в том, что его послание принято, услышано и понято правильно.
Свирепый удивился силе этого охранника. Он ничем не уступал Грегори и был, наверное, не менее опасным. Возможно, Дарий не обладал благородством Грегори, он был более приземленным и грубым, но сомневаться в его силе не приходилось. Вряд ли кто‑нибудь другой мог нанести такой удар Юлиану, ведь они ни разу не обменивались кровью. Ведь Дарий даже предположить не мог, где сейчас находится противник.
Через некоторое время Свирепый начал снижаться, и наконец вместе с Дезари они оказались у маленькой уютной хижины, расположенной высоко в горах. Пока они не приняли свою прежнюю форму, Свирепый не отпускал от себя мысли Дезари, чтобы она ненароком не смогла передать брату точные координаты своего местоположения.
На это тоже ушло какое‑то время, поскольку Свирепый выстраивал барьеры против вторжения Дария. Он считал, что Дезари вовсе не нужно знать все подробности противостояния двух мужчин. Только потом, довольный тем, что смог достойно отразить атаку Дария, Юлиан позволил певице принять образ прекрасной женщины и полностью освободил ее от своего влияния.
Впервые в жизни Дезари была вынуждена признаться себе, что сильно перепугалась. Итак, она оказалась наедине с незнакомцем, вдали от своей семьи, защищавшей ее в течение многих столетий. Да как она только посмела? И во имя чего? Только ради секса, мимолетного плотского наслаждения! Вот как все, оказывается, легко и просто. Неужели ей так пришелся по душе Юлиан Свирепый, что ради него она обманула брата, сделав себя недоступной для его влияния? Он ведь сейчас наверняка волнуется за нее. Она знала, что доверилась Юлиану оттого, что никогда раньше не испытывала ни к одному мужчине таких чувств, которые возникли у нее к этому незнакомцу. Но вместе с тем она хорошо понимала, что позволяет ему манипулировать собой. А это получалось у него великолепно. Но, возможно, он так же ловко манипулирует и ее эмоциями?
Юлиан шагнул в сторону, давая Дезари возможность осмотреться. Он запустил пальцы в гриву своих золотистых волос, в то время как его глаза впились в фигуру певицы, буквально пожирая ее.
– Тебе придется простить меня за причиненную тебе боль, это было необходимо, – почти безразличным голосом произнес он.
Дезари поняла, что он имеет в виду. Но при этом он не заставлял ее во всем слушаться его и повиноваться своим прихотям. Она должна была либо целиком и полностью довериться ему, либо отвергнуть его прямо сейчас. Вот так просто.
Юлиан сложил руки на груди и остановился у порога домика.
– Я же знаю, что ты почувствовала удар.
– Только на долю секунды, – призналась она, вспомнив, как во время полета им пришлось пережить нападение со стороны. Правда, она почти не успела ничего ощутить, так как Юлиан мужественно принял всю силу удара на себя.
– Это был твой брат. Я получил от него нечто вроде предупреждения, – пояснил Свирепый.
– Я тоже слышала его, – кивнула Дезари. – Я напрасно беспокою его, поэтому сейчас нужно передать ему, что ночью я обязательно буду дома.
Но ей не хотелось покидать Юлиана. Слишком уж притягательными оказались и его глаза расплавленного золота и его нестерпимое желание овладеть ею.
– Тогда мы возвращаемся вместе. Но неужели ты считаешь, что мы сможем познать друг друга в обществе твоих защитников? Это будет довольно затруднительно. – Он жестом указал ей на стоящий возле порога стул.
– Присядь сюда пока и поговори со мной.
Он не настаивал на своем решении. Он действительно был готов вернуться к ней домой и встретиться с теми, кто мог в тот же момент безжалостно расправиться с ним. Голос Юлиана прозвучал удивительно нежно и чисто.
Дезари поняла, что должна сейчас решиться на что‑то очень серьезное. Ей вдруг показалось, что она превратилась в маленькую девочку, пугающуюся собственной тени, а потому постоянно прячущуюся за спину своего старшего брата в надежде найти защиту. Она подошла к стулу и уселась на него, продолжая сверлить Свирепого взглядом своих угольно‑черных глаз.
Он улыбнулся, и в этот момент темная опасность, будто приставшая к нему навсегда, внезапно растворилась, куда‑то улетучилась, не оставив и следа. Он стал напоминать ей озорного мальчишку.
Я не собираюсь держать тебя в плену, Дезари. Поэтому не нужно смотреть на меня, как на чудовище и изверга.
Дезари расслабилась, и на ее губах расцвела ответная улыбка.
– Неужели у меня сейчас именно такой вид? Но мне неловко из‑за того, что я ослушалась брата, и вот теперь он должен беспокоиться из‑за меня. Может быть я просто решила переложить бремя вины на тебя. Это же так просто, обвинить другого в своей ошибке.
Юлиан понимающе покачал головой.
– Не переживай за брата. Сердцем он прекрасно понимает, что я никогда не причиню тебе вреда. Но он должен ослабить свое влияние на тебя. Вот об этом тебе стоит подумать серьезно.
– А что ты имел в виду, когда говорил о подруге жизни? – вспомнила Дезари. Для нее это был очень важный вопрос. Она понимала, что Юлиан уже давно думает только о ней и искренне считает своей подругой жизни.
– Каждый мужчина‑карпатец рождается хищником. Темным и смертельно опасным. Надо признать и то, что мы обладаем инстинктом охранять тех, кого любим, и вместе с тем внутри нас с каждым последующим столетием разрастается темнота. Тот, кто не находит своей подруги жизни, лишается эмоций и теряет способность различать цвета. Он видит мир черно‑белым. С каждым годом зверь внутри нас становится все сильнее, и темнота начинает наползать на душу. Неужели ты сама не замечала ничего подобного среди мужчин в своей семье?
– В общем, да. По крайней мере, в отношении Дария и Дайана. Берека всегда переполняла радость. До недавнего времени. Сейчас он стал какой‑то более задумчивый, что ли. А был и еще один, Сейвон. Но он превратился в чудовище. Мы ничего не смогли понять…
– Если мужчина‑карпатец не находит своей подруги жизни, его вторая, светлая половина, постепенно исчезает. Мы не в состоянии возвратить себе эмоции. И тогда нас ожидает одно – верная гибель. – Юлиан вздохнул. Он заметил, как омрачилось лицо Дезари.
– Но остается выбор. Можно встретить восход солнца и тем самым закончить свое бренное существование. Или же можно потерять душу. Тогда мы становимся вампирами, вечно живущей нечистью, питающейся человеческой кровью. И нам остается лишь одно – убивать.
Дезари знала, что он рассказывает ей чистую правду. Сейвон предпочел стать вампиром. Дарий уничтожил много таких за время своего существования. Дезари нервно сглотнула и подняла глаза на Свирепого.
– Но как можно определить, нашел ли мужчина свою подругу жизни?
Юлиан улыбнулся, и Дезари показалось, что его улыбка коснулась ее кожи.
– Я жил долгие века без эмоций и не различал цветов. А потом встретил тебя. Теперь мир для меня снова стал прекрасным. Вокруг все переливается самыми разными красками. Что же касается эмоций, то они настолько переполняют меня, что я пока еще не в силах совладать с ними. Когда я смотрю на тебя, мое тело оживает. Сердце готово вырваться из груди. Ты и есть для меня та самая, единственная.
– Но что будет, если женщина не чувствует того же самого? – насторожилась Дезари. Ей раньше никогда не приходилось слышать ничего подобного. Теперь она задумалась всерьез.
– Для каждого из нас есть только один друг или подруга жизни. И если это понял мужчина, то поймет и женщина. – Он снова улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами.
– Возможно женщина проявит упрямство и своенравие и поначалу просто не захочет признавать, что встретила своего друга жизни. Ей может быть слишком дорога собственная свобода. Но так как наших женщин осталось очень мало и все они находятся под присмотром своих соплеменников, каждая из них передается своему другу жизни, как только наступает ее половое созревание.
– Я не совсем поняла, что же становится с ее свободой? Неужели женщина должна лишиться ее? – Внезапно Дезари разволновалась. Один только вид его мускулистого тела заставлял ее сердце бешено колотиться в груди. Но ей не понравилось, как хладнокровно он рассуждал о судьбе женщин‑карпаток. Неужели для них не оставалось никакого выбора, и все они должны были беспрекословно подчиниться своей странной судьбе?
Юлиан усмехнулся и внезапно очутился рядом с Дезари, грозно нависая над ней как раз в тот момент, когда она почувствовала себя в полной безопасности.
– Не нужно ни о чем беспокоиться, Дезари. Для меня самое главное, видеть тебя счастливой. – Он протянул ей руку.
– Но сейчас ты голодна. Я ощущаю твой голод внутри себя, как свой собственный. Ты не должна испытывать никакого дискомфорта.
Он взял ее ладонь в свою, прежде чем Дезари смогла хоть как‑то отреагировать на его жест. В следующий миг он уже поднимал ее на ноги, одновременно обнимая за талию и не принимая при этом никаких возражений. Тело его оказалось упругим и горячим. И еще от него исходил приятный запах, и, когда певица набрала полные легкие воздуха, этот аромат наполнил ее тело, как наркотик.
Его золотистые глаза горели желанием. Он долго смотрел на Дезари, пока она не опустила длинные ресницы и тут же почувствовала его губы на своей шее.
Певица напряглась, а Юлиан обхватил ее сильнее, но почему‑то она сразу почувствовала, что этими объятиями он только хотел показать ей, как будет защищать ее. Его губы казались ей одновременно и мягкими, и упругими. Он нежно покусывал ее кожу и вдруг тихо спросил:
– Ты мне не откажешь?
Она уже не могла отказать ему ни в чем. Ее тело словно перестало повиноваться ей и превратилось во вторую половину его самого. Дезари прижалась к нему, готовая отдать все, что было ему нужно. Места для раздумий не осталось. Она почувствовала его жаркое дыхание. Закрыла глаза и обняла руками его голову. Затем ее горло опалил жар, и волна удовольствия оказалась настолько сильной, что граничила с болью. Дезари услышала собственный стон и поняла, что Юлиан питается ею, забирая в себя саму ее сущность и таким неведомым эротическим способом связывая себя с ней навеки.
Дезари кормилась кровью в течение веков и сама отдавала кровь множество раз, когда это было необходимо. Но никогда при этом она не испытывала ничего подобного. Огонь бушевал в ее теле, языки пламени словно рвались наружу, требуя немедленного освобождения. Она ощущала себя живым огнем, пылающим в его объятиях.
Юлиан нежно зализал раны на ее шее, одновременно одной рукой расстегивая рубашку, а другой поддерживая Дезари за шею возле затылка. Он что‑то невнятно бормотал по‑итальянски, что‑то нежное и возбуждающее. Потом Юлиан опустил руки и прижал ее стянутую в джинсы маленькую попку ближе к своему телу, и она даже через толстую ткань ощутила его возбужденную мужскую плоть.
От него исходил запах свежести и неведомой ей мужественности. Тело Дезари горело огнем, соски напряглись в тугом кружевном бюстгальтере. Голод терзал ее, и физический, и сексуальный. Сейчас она не могла сказать, где заканчивалось ее тело и начиналось его. Сердце Юлиана бешено колотилось в любовной страсти. Дезари поняла, что больше не в силах сдерживать эту боль в животе и между ног и очень скоро начала покусывать его горячую кожу.
В тот же миг она ощутила нахлынувшие на нее волны наслаждения и забилась в экстазе. Юлиан оказался горячим и сладким. Неизмеримо огромным и всеобъемлющим, таким, каким она и представить себе раньше не могла. Она поняла, что отныне не будет существовать Юлиана без Дезари, а Дезари без Юлиана. Ей всегда будут требоваться его тело, его кровь и его душа. До последнего дня ее жизни.
Испугавшись себя, она тут же залечила крошечные раны от своих зубов на его теле, а Юлиан принялся ласково поглаживать ее волосы, нежно нашептывая:
– Не бойся ничего, piccolo. Я знаю, что делаю. Я хорошо знаком с обычаями нашего племени. Все это для нас естественно.
Но она отрицательно замотала головой.
– Только не для меня. Ты не понимаешь, Юлиан. Я не могу покинуть семью. Я знаю, что была в твоих мыслях всегда. Мне известно все о твоих планах для нас двоих. Ты одинок. Ты привык везде и во всем устанавливать свои правила. Если ты и следуешь за своим князем, то довольно свободно.
Юлиан снова принялся ласково поглаживать ее затылок, чтобы снять напряжение.
– У нас достаточно времени, чтобы лучше узнать друг друга.
– Я пою, Юлиан. Я люблю петь. Мне нравятся мои зрители, я обожаю их. Я чувствую на концертах связь с ними, и меня все это вполне устраивает. Кроме того, я очень люблю свою семью. Если у нас и есть лидер, князь, так это Дарий. Он посвятил нам всю жизнь, он всегда защищал нас. Ты даже представить себе не можешь, что он сделал для нас. Я не могу бросить его. Тем более сейчас, когда он так близок к саморазрушению.
А ночь продолжала держать их в своих объятиях, окутывая своим черным бархатным плащом. Юлиан посмотрел на небо, испещренное звездами.
– Расскажи мне о нем. Поведай мне, как же так получилось, что остальные карпатцы ничего не знают о вашем существовании. И если вам удалось скрываться от нас столько времени, возможно, существуют и другие карпатцы. А ведь это очень важно для продолжения нашего рода!
Голос его звучал так нежно и настолько убедительно, что постепенно Дезари рассказала ему свою историю с самого начала. И о страшном побоище, в котором погибли ее родители, и о чудесном спасении в море, и о жизни на пустой земле среди хищных зверей.
Очень скоро Юлиан понял, что Дарий и Дезари являлись родственниками целителя, прозванного Темным. Они были младшими братом и сестрой Грегори. Просто раньше все считали, что их убили турки. Не исключено, что и другим карпатцам удалось уцелеть с тех времен. Как только Свирепый понял это, он тут же отправил Грегори мысленное послание.
– Я нашел то, что искал так долго. Другие существуют. И они принадлежат твоему роду по крови. Им удалось выжить.
Неудивительно, что Дарий так напоминал ему Грегори. Он был таким же могущественным и своенравным, как и его старший брат. Он мог бы стать страшным врагом, безжалостным и неуязвимым. Или же преданным другом, даже несмотря на то, что был полностью лишен эмоций. Его слово было законом, и другого он не признавал. Юлиан сразу проникся уважением к Дарию.
Вскоре от Грегори пришел ответ:
– Благодарю тебя за то, что ты рассказал мне о Дарий и Даре, Юлиан. Я хорошо чувствую тебя, Юлиан и могу с уверенностью сказать, что Дезари является твоей подругой жизни. Будь внимателен к ней, береги ее. Скажи, я тебе нужен сейчас?
Даже на таком большом расстоянии Юлиан почувствовал радость в голосе целителя.
– Нет. Но, похоже, твой родственник бросил мне достойный вызов. Я принял его.
Юлиан говорил правду. Сейчас он наслаждался своими эмоциями и красками мира, а потому жизнь для него обретала новый смысл, и он был рад этому.
– Я сейчас же сообщу эти новости Михаилу и расскажу обо всем Саванне. Мы придем к тебе в любой момент, как только понадобится наше присутствие. Но если сейчас в этом нет необходимости, мы встретимся позже.
– Не торопись, сейчас у меня все в порядке, – убедил Юлиан целителя в своей безопасности. К тому же он верил и в собственные силы. Помимо всего прочего, Грегори знал о присутствии темноты в душе Свирепого, а потому мог бы решить, что Юлиан не достоин Дезари.
Но Юлиан не собирался отказываться от певицы. Для него это было попросту невозможно, даже если бы он и решил отступить. Теперь они были навсегда связаны друг с другом, несмотря на то, что обряд обмена кровью не был выполнен до конца. Теперь Дезари принадлежала только ему, она стала частью его самого. И даже Дарий не смог бы ничего изменить. А если бы Свирепому вдруг вздумалось пойти на попятную, сделать это было поздно. Он связал себя и Дезари еще во время первой встречи.
Юлиан тихо вздохнул и прижал певицу к себе.
– Твой брат – карпатец, и вас связывают кровные узы, а потому у меня нет никого желания причинять ему вред. Если же нам будет необходимо всегда оставаться рядом с ним, мы так и поступим.
Дезари поняла, что, говоря это, Юлиан идет на большие уступки ради нее, но такой выход ее вовсе не устраивал. К тому же Дарий вряд ли допустил бы такое разрешение проблемы. А что касается Берека и Дайана, то они тем более никогда бы не приняли в свою семью нового мужчину. В течение столетий они зависели друг от друга, и незнакомец в их обществе был им не нужен.

Глава 5

Дезари подняла голову с такой теплой и родной уже груди Юлиана. Ее огромные глаза блестели от слез.
– Я знаю, что ты все равно не поймешь меня, и все же я должна немедленно вернуться в семью. Я не могу оставаться настолько безответственной и эгоистичной, когда мой брат делает все ради моего спокойствия и безопасности.
Она ожидала, что Юлиан начнет отчаянно спорить с ней, уговаривать остаться. Ее сердце разрывалось сейчас между двумя мужчинами, и Дезари сама плохо понимала, что происходит в данный момент в ее душе.
– У нас остается всего несколько коротких часов до рассвета, сага, – заговорил Свирепый.
– И если ты решила вернуться к Дарию, значит, именно так мы и поступим. Голос его прозвучал спокойно и уверенно. И хотя словами он говорил одно, жар его страсти свидетельствовал совсем о другом.
– Юлиан, ты не должен так поступать со мной, – заявила Дезари, машинально хватаясь рукой за горло, потому что как раз в этот момент у нее перехватило дыхание. Она успела взглянуть в его глаза и поняла, что уже не в силах сопротивляться ему.
– Когда ты так смотришь на меня, я перестаю что‑либо понимать.
Он взял в ладонь прядь ее волос и принялся играть ею.
– Скажи, а ты всегда пела, развлекая людей?
Один только его голос с легким итальянским акцентом безмерно возбуждал ее. И хотя вопрос прозвучал невинно, ей показалось, что Юлиан снова пытается соблазнить ее.
– Да, всегда. Мы путешествуем из страны в страну, не оставаясь на одном месте более двадцати пяти лет. Вот почему никто не успевает обратить внимание на то, что мы не старимся.
В этот момент его рука, так беспечно игравшая прядью ее волос, как бы невзначай соскользнула ей на плечо. Он провел пальцами по ее коже, словно и не было на Дезари рубашки, и жар его руки обжигал ее. Дезари тут же почувствовала, как теряет нить рассказа.
Свирепый наклонился к певице, словно желая успокоить ее.
– Пожалуйста, продолжай, мне очень интересно. Я ведь в течение многих веков искал пропавших карпатцев, но у меня ничего не выходило. И то, что удалось твоему семейству, просто удивительно!
Его пальцы перешли к краю рубашки на нежной шее певицы.
Дезари нервно сглотнула, ощущая, как пылает ее кожа под прикосновением. Тем временем его пальцы опустились ниже, туда, где взволнованно вздымалась её грудь. Певица строго посмотрела на Свирепого, готовая отчитать его за подобную смелость, но, он смотрел на нее с таким искренним любопытством, что Дезари смолчала. Расплавленное золото его глаз горело огнем, словно желая поглотить Дезари целиком или загипнотизировать ее.
– Я уже не помню, о чем тебе рассказывала, – вынуждена была признать Дезари. Она произнесла эти слова таким нежным голосом, что их можно было бы принять за приглашение к любовным утехам.
– Ты говорила, как вы путешествовали с места на место, и ты всегда выступала с концертами, – напомнил Юлиан, и в его голосе прозвучала страсть любви.
Он придвинулся ближе к ней, и хотя их тела не соприкасались, она успела почувствовать и его тепло, и особенный мужской аромат, который тут же целиком окутал ее. И она словно растворилась в нем, а потому не сразу смогла продолжить свое повествование.
– Если же кто‑то вспоминал о нас, мы выдавали себя за своих собственных потомков. Но это случалось редко, потому что мы отслеживали те места, где появлялись в последний раз и не навещали одни и те же страны в течение нескольких десятилетий. Дайан у нас поэт, он ловко справляется со словами, и, кроме того, отличный гитарист. Синдил тоже превосходный музыкант. Она играет практически на всех известных инструментах. Да и Берек не отстает от них, и ему очень нравится играть для наших слушателей.
Она продолжала говорить, хотя мысли ее сейчас были прикованы к его пальцам. А те, словно сами по себе, каким‑то образом проникли к ней под рубашку и теперь принялись путешествовать по ее телу, словно Юлиан стремился запомнить каждый его изгиб.
– Берек и Дайан, – негромко повторил он имена членов ансамбля. При этом он щелкнул зубами, напомнив Дезари голодного волка.
– Эти двое ведут себя так, словно имеют на тебя какие‑то права. – Его золотистые глаза потемнели.
– А ведь это не так. И вместо отца только старший брат Дарий может отвечать за тебя, да и то до того времени, когда тебя найдет твой друг жизни и заявит о своих правах. А этот момент настал.
Он быстро, как будто по какому‑то внешнему приказу, наклонился к ней и прильнул губами к ее ключице. В тот же момент взгляд его сердитых глаз заметно потеплел. И хотя прикосновение оказалось легким, как перышко, оно тронуло ее душу, и сердце Дезари бешено заколотилось от каких‑то неведомых эмоций, смысл которых она не понимала, да и не пыталась сейчас понять.
– Значит, ты нашел меня и хочешь заявить о своих правах? – Дезари отчаянно пыталась разобраться в своих мыслях.
Пальцы их рук переплелись. Затем он прижал ее руку к своей мускулистой груди, при этом невинно водя большим пальцем по ее запястью, там, где учащенно бился пульс. В это же время его губы скользнули вниз к манящей впадинке между ее грудей.
– Совершенно верно. Теперь ты принадлежишь мне, – прошептал он, словно обращаясь к ее груди, и от волнения по телу Дезари внезапно пронеслась полна слабости.
– Это ты так считаешь. А я – нет. – Дезари ни как не могла совладать со своим телом. Голова приказывала ей действовать решительно и незамедлительно, но руки и ноги отказывались выполнять эти приказы.
Его смех оказался негромким, но самодовольным.
– Надеюсь, ты не думаешь, что сможешь теперь уйти от меня, – улыбнулся Юлиан, переводя внимание на ее руку. Теперь его губы заскользили по ее внутренней стороне, чуть замерли у локтевого сгиба и поднялись выше, в сторону плеча.
– Но какой бы я был друг жизни, если бы не смог удержать возле себя ту, которая принадлежит мне, верно?
Он нагнулся над ее рукой, и в это время его золотистые волосы упали ей на кожу. Дезари закрыла глаза, ощущая, как тепло и приятно стало ей от этого прикосновения.
– Ты такой же самоуверенный и гордый, как Дарий, – улыбнулась Дезари, удивляясь при этом себе самой. Ей нравилось чувствовать себя во власти его рук, ей хотелось всегда смотреть в эти глаза расплавленного золота. И даже его надменность почему‑то нравилась певице.
– М‑м‑м… – рассеянно промычал Юлиан. – Правда? – Он провел рукой по ее груди и нащупал край рубашки.
– Но ты же любишь во мне буквально все. – С этими словами он зарылся лицом в водопад ее черных волос.
– Я сражен твоим запахом. – И тут его пальцы скользнули под тонкую ткань рубашки и плотно прижались к коже.
То, что в этот миг испытала Дезари, она не могла бы вообразить даже в самых дерзких фантазиях. Тепло его руки проникло внутрь ее тела, растворяя все вокруг.
– Я почему‑то решила, что мы собрались поговорить, – растерявшись, произнесла певица. Ее руки словно начали жить собственной жизнью и помимо воли Дезари вдруг обняли Свирепого за шею. На секунду она закрыла глаза.
– А я и так разговариваю с тобой, – прошептал Юлиан. – Разве ты не слышишь?
Его голос бархатом прокатился по ее коже. Как же она могла не слышать его? Внутри нее все горело, будто где‑то там, в ее теле, разгорелся вулкан страсти. И теперь расплавленная лава растекалась по всем клеткам ее организма, вызывая в нем одновременно и наслаждение, и боль. Неужели все может быть так просто? Она повернулась к нему и чуть приоткрыла губы в ожидании, когда их уста сольются.
В следующий миг земля задрожала под ногами Юлиана. Дезари отчетливо услышала раскат грома и увидела, как полыхнула в небе бело‑голубая молния. Юлиан успел толкнуть ногой дверь в хижину. Зверь, живший внутри него, рвался наружу. Юлиан прижался губами к устам Дезари, в то время как из глубины его горла раздался рык.
Свирепый с силой прижал Дезари к себе рукой, как самое дорогое создание для него на всем свете, и теперь он не представлял себе жизни без нее. Другую руку он осторожно положил ей на грудь. Она до боли хотела его и уже ничего не соображала, она только желала, чтобы его рука начала двигаться. В любом направлении. Его губы казались ей одновременно и мягкими, и удивительно упругими. Они требовали от нее полного подчинения. И вот наконец его рука начала движение. Она отыскала маленькую застежку в передней части бюстгальтера, и через мгновение груди Дезари высвободились и тот же миг она испытала невероятное чувство необузданной жажды любви.
Дезари застонала, а Юлиан в это время ласкал ее полную грудь. Ее удивило и то, что он мог доставлять ей наслаждение даже тем, что просто держал ее грудь в своей ладони. Ладонь начала двигаться по ее восставшему соску, и Дезари высвободила губы, чтобы самой исследовать его тело.
Все ее тело превратилось в жар, а рука проникла под его рубашку, и жадно припала к жаркой груди, покрытой маленькими золотистыми волосками. Из‑за Юлиана она сейчас чувствовала себя живой. Это он заставлял ее ощущать себя настоящей женщиной.
Юлиан продолжал ласкать ее грудь, не переставая поражаться красоте ее тела. Его удивляло все, и шелковистость ее кожи, и переливающиеся волосы. Она казалась такой маленькой в его объятиях, но тем не менее каждый ее мускул оставался твердым. Ее руки сводили его с ума. Тело бушевало, требуя разрядки, так что одежда стала неимоверно тесной.
Дезари придвинулась к нему еще ближе. Тело Юлиана содрогалось. Ее губы коснулись его груди, и Юлиан напрягся, когда язык певицы провел влажную дорожку среди золотистых волосков.
Юлиан легко справился с ее рубашкой и бюстгальтером, белая кожа засияла в ночи. У него перехватило дыхание при виде такого совершенства. Он изогнул ее назад так, чтобы ее грудь оказалась возле его губ, влажных и горячих, а огонь то ослабевал, то снова разгорался внутри нее, как во время неведомого пожара. Его руки скользнули вниз по талии к округлым бедрам. Он быстро избавил Дезари и от потертых джинсов, и от шелковых трусиков. Ее ноги оказались такими же гладкими и упругими и одновременно нежными и мягкими на ощупь, когда он принялся водить пальцами по внутренней стороне ее бедер. И вот его пальцы нащупали влажную ложбинку между ее ног.
Дезари вскрикнула, и этот музыкальный стон зажег в нем новую волну страсти. Юлиан принялся лизать ее кожу. Она поняла, что тело окончательно перестало слушаться ее и теперь только ждало момента разрядки. Пальцы Юлиана проникли глубоко внутрь нее, проверяя, насколько она готова принять его.
– Боже мой, сага miа, ты такая горячая, ты готова для меня. – Голос его прозвучал грубо и хрипло, и Юлиан подтолкнул ее глубже внутрь хижины, на ходу продолжая целовать ее грудь.
Она послушно шла туда, куда он уводил ее, хотя каждый шаг казался невыносимым, настолько сильно горело тело. Затем его руки ловко подхватили ее и положили на кровать поверх толстого стеганого одеяла. Быстро отбросив ногами все то, что оставалось на нем из одежды, Юлиан тут же очутился перед Дезари на коленях, так, что она теперь очутилась под ним.
Дезари тяжело выдохнула, когда его грузное тело опустилось на нее, и она ощутила его восставшую горячую мужскую плоть, крепко прижатую к ее бедру. Качалось, в это мгновение сердце остановилось. Она была готова ко всему. Что теперь ей суждено испытать? Страх, ожидание, восторг, нетерпение, панику или сверхвозбуждение? Похоже, она пережила все эти чувства одновременно.
Юлиан осторожно раздвинул коленом ее ноги так, чтобы оказаться у самого входа в нее. Ее тело откликнулось моментально, забившись волнами и окутывая его влагой нетерпения. Их уста слились, и он медленно вошел в нее. Ощущения оказались настолько острыми, что Юлиану пришлось крепко стиснуть зубы. Ему приходилось действовать осторожно, ведь Дезари должна была приспособиться к нему, к такому вторжению внутрь своего тела. В первый момент она испытала острую боль и замерла. Юлиан тоже застыл на месте, некоторое время не производя никаких движений, не продвигаясь глубже, но и не выходя из нее. Он прижимал ее к себе, словно пытаясь уберечь от чего‑то неведомого. Потом взял ее лицо в свои ладони и заглянул ей в глаза взглядом расплавленного золота, так что она уже не могла отвернуться.
– Смотри на меня, piccolo. Смотри только на меня. Слейся со мной мыслями.
– Ты очень большой для меня, Юлиан. Мы не подходим друг другу. – Дезари хотела увернуться от его жаркого взгляда, но уже сама потонула в волнах собственного голода.
– Юлиан, – только и смогла прошептать она, и в ее голосе слились страх и жгучее желание.
– Мы созданы друг для друга, – убедительно произнес Юлиан и поцеловал уголок ее рта.
– Слейся со мной, просто объедини свои мысли с моими.
Его губы скользнули по ее подбородку, коснулись шеи, затем груди и замерли там, где сейчас бешено колотилось сердце.
– Расслабься ради меня, Дезари. Когда ты смотришь мне в глаза, то видишь и мою душу. Ты должна знать, что можешь полностью доверить мне свою жизнь и свое тело. Расслабься ради меня.
Его слова прозвучали гипнотически, а голос был чистым и нежным. Он аккуратно взял ее за бедра и одним мощным толчком рванулся вперед. Его зубы вонзились в нее, а из глаз Дезари, как алмазы, брызнули чистые слезы. Он наполнил ее всю, из ее души ушла пустота. А когда он совершил второй толчок, Дезари почувствовала, как их мысли слились.
Теперь она была в состоянии разделять и его обостренные чувства, и то наслаждение, которое он испытывал, а он, в свою очередь, ощущал все то, что переживала сейчас Дезари. Он начал движение, и от его толчков и трения возникало такое ощущение, что их тела охватило пламя.
Дезари крепко держалась за него, как за спасительный якорь, а Юлиан уносил их двоих все выше и выше, в зону такого безумного экстаза, что Дезари не была уже уверена, сможет ли она все это вынести. Его рот питался ею, его бедра впивались в нее в порыве любви и страсти. И все это продолжалось до тех пор, пока Дезари не закричала от того, что ее тело вдруг словно разлетелось на тысячи кусочков, а в это время волны наслаждения продолжали раскачивать ее, и она все крепче прижималась к Юлиану.
Юлиан аккуратно зализал языком следы своей атаки на ее груди, оставив только едва видимую метку.
– Ты нужна мне, Дезари, – хрипло прошептал он. – Очень.
С каждым новым толчком он проникал все глубже и глубже не только в ее тело, но и в душу. Дезари понимала, что все это происходит с ней, но не могла ни сопротивляться, ни отказывать ему. Она облизала его грудь, и он подался вперед. Его сердце стучало так громко, что, казалось, в эти мгновения было готово вырваться наружу.
Наконец, ее зубы пронзили его кожу, и бело‑голубая молния словно поразила Юлиана в это мгновение, тело дернулось, как в конвульсиях, а его золотые глаза засверкали еще ярче. Он продолжал удерживать ее разум, а тело его в эти минуты стало еще тверже и горячее. Дезари забирала у него саму сущность его жизни, его кровь. В это же время потоком страсти его семя проникло глубоко и ее тело. Оно обволакивало его со всех сторон, земля вокруг них будто начала раскачиваться, а воздух раскололся на части. Мир сузился, и теперь в нем остались только эти двое. Два создания так тесно переплелись и слились друг с другом, что превратились в единое существо. Каким, собственно, они и были рождены.
Юлиан крепко сжимал ее, и лицо его стало жестким и серьезным.
– Я никогда не позволю тебе уйти от меня. Ты должна это знать.
Дезари была поражена происшедшим. Ее удивило все, и это пламя страсти, и его восхитительный вкус, и приятные последствия секса, когда собственное тело никак не хочет отпускать тело партнера. И все казалось таким правильным и естественным. Она коснулась пальцем его рта провела им по губам. Она могла бы утонуть в его глазах цвета расплавленного золота, навсегда поселиться в его сердце.
– Я и представить себе не могла, что все это будет именно так.
Юлиан наклонил к ней голову, и его золотистые волосы упали на грудь, дотронувшись до крошечной метки.
– Ты невероятно красива, Дезари, ты все перевернула внутри меня и поставила с ног на голову.
Теплая улыбка появилась на ее губах.
– Я хочу, чтобы ты вспоминал эти слова, когда я буду делать нечто такое, против чего ты станешь возражать.
Его волосы, касавшиеся ее чувствительной кожи, словно раздували угольки, до сих пор тлевшие глубоко внутри нее.
– У меня возникло такое чувство, Юлиан, что ты принадлежишь именно к тому типу мужчин, которые часто возражают против действий других Он удивленно приподнял брови, поняв, что она только поддразнивает его. Она, как оказалось, умела делать изумительные вещи с его телом. Свирепый поцеловал ее в уголок рта, затем его губы скользнули к ее полной груди. Он мог бы наслаждаться ею вечно, и это чувство было доселе незнакомо ему. Все казалось Юлиану идеальным и правильным. Впрочем, они ведь и были созданы друг для друга! Ему нравилось сознавать, что Дезари принадлежала только ему одному. Ни один мужчина, ни простой человек, ни карпатец, не смогли бы так удовлетворить ее. Теперь древний ритуал был выполнен до конца, все слова сказаны, все необходимые действия произведены. И отныне они будут связаны навеки и телом, и душой. Он взял ее кровь, отдал ей свою и овладел ее телом. Теперь она не сможет покинуть его. Никогда.
Но тем самым он подверг ее опасности.
Юлиан отогнал прочь эти мысли и не стал прислушиваться к отзвуку давнего предупреждения. Свирепый сам хотел затеряться в теле Дезари, в ее душе. Ему нужно было зарыться глубоко в нее, искупаться в ее свете, чтобы тень сошла с его собственной души. Некоторое время он играл языком с ее соском, ведь теперь он мог сколько угодно исследовать ее тело, возбуждать его и удовлетворять.
Юлиан сводил ее с ума своими медлительными действиями. Его ладонь неторопливо передвигалась по ее телу, останавливаясь на каждом изгибе, словно запоминала каждую ямочку и каждый бугорок. Дезари начала проявлять нетерпение. Но когда она схватила его за бедра, он лишь встряхнул головой, при этом проводя золотистыми прядями по ее коже, и заметил:
– Я хочу познать каждый дюйм твоего тела, сага miа, – сказал он, извлекая из нее свою горячую плоть.
– Юлиан! – воскликнула Дезари, поедая его взглядом и придвигаясь к нему ближе. Ей хотелось просто находиться рядом с ним и чувствовать на своем бедре его твердую мужскую плоть. Одного этого было достаточно, чтобы волны наслаждения захлестнули ее целиком.
Но он схватил ее за руки и ловко перевернул на одеяле так, что теперь имел возможность провести губами по изгибам ее безупречной спины. Свирепый не торопился, наслаждаясь каждым поцелуем. Он начал с затылка, потом плавно перешел к плечам, после чего осыпал поцелуями ее позвоночник. Все это время он прижимал ее бедрами к кровати, и Дезари не оставалось ничего другого, как извиваться под ним от удовольствия и ощущать, как разгорается внутри нее жгучее желание.
Тем не менее Юлиан твердо решил для себя сохранять над Дезари полный контроль. Вот почему он должен был запомнить каждую деталь, каждую мелочь на ее теле. Ему предстояло познакомиться со всеми ее возбудимыми точками, которые так жаждали его прикосновения. Его зубы испробовали выпуклые мышцы на ее ягодицах, и в этот момент она даже подпрыгнула от неожиданности под его ласковыми руками. Затем его ладонь нащупала ее влажное приглашение, такое горячее и жаждущее вторжения, что Юлиан невольно улыбнулся. Он только приподнял ее за бедра, ожидая нужной реакции, и она вся подалась ему навстречу.
Он вошел глубоко в этот влажный узкий бархатный пенал, который идеально соответствовал его размерам, испытывая при этом нечто неописуемое, то, что никогда еще не ощущал за время своего долгого существования. Его руки двигались по ее красивому телу, а язык и губы ласкали ее спину. Ее черные волосы каскадом рассыпались по одеялу. Такое восхитительное зрелище нельзя было забыть. Затем пожар разгорелся в нем, толчки участились, он заходил все глубже и глубже, пока удовольствие не стало граничить с болью. Гибкое тело Дезари напрягалось все больше, требуя немедленного разряжения. Вскоре инстинкт заставил Свирепого впиться зубами в ее плечо, чтобы женщина продолжала оставаться на месте, делая все так, как это устраивало его, мужчину.
Она позволила ему это, однако ей самой хотелось чувствовать себя хозяйкой положения. Потом ей показалось, что она заметила какую‑то темную тень внутри него. Она могла бы почти дотронуться до нее и ощутить ее физически, а тень извивалась где‑то почти у поверхности их тел, но Дезари никак не могла уловить ее сущность. Вскоре толчки стали такими настойчивыми, а он так увеличился внутри нее, что Дезари потеряла ход своих мыслей, и очень скоро они взорвались со Свирепым вместе, в один миг и в одном пространстве. Вокруг как будто разлетелись разноцветные огоньки, напоминающие сказочный фейерверк, а в легких отчаянно не хватало воздуха.
Юлиан мог бы опуститься прямо на нее, но он понимал, насколько хрупка Дезари, а потому они перекатились на бок вместе. Все это время он следил за ее мыслями, так же как и она – за его. Она неправильно считала, что теперь сможет вернуться в свою семью и просто изредка встречаться с ним. Или, что еще хуже, что он сможет бросить ее, поскольку она откажется полностью принадлежать ему и только ему одному. Он еще продолжал придерживать ее бедром, а рукой нежно и лениво провел по ее груди.
Тело Дезари моментально отреагировало на ласку. Теперь так будет всегда, и Дезари знала это. Юлиан Свирепый имел волшебную власть над ее телом, и больше другого такого уникального союза не могло существовать. Дезари в свое время много читала о сексе, знала все позиции и могла проконсультировать кого угодно по любым сексуальным вопросам. И все же ее тело никогда не требовало сексуальной близости с мужчиной. Словно эта часть ее самой давным‑давно умерла. Дезари решила, что так должно быть у каждой карпатки. Но ее тело отреагировало именно на этого мужчину. На ее вторую половину.
Юлиан нежно поцеловал ее:
– Я не позволю тебе покинуть меня, Дезари, – произнес он своим гипнотическим голосом.
Он пронесся в ее сознании, как легкая бабочка, ласково трепеща крылышками. Дезари вздохнула. Ей так не хотелось сбрасывать с себя очарование момента и начинать спор. Кто знает, может быть, этот миг уже больше никогда не повторится для нее. Все же у нее оставались обязанности перед семьей. В конце концов, нельзя быть такой эгоисткой.
Юлиан же не признавал чужой власти и предпочитал все и всегда делать по‑своему. Теперь он собирался забрать ее из семьи куда‑то очень далеко, туда, где она уже никогда не сможет петь. Но это невозможно ни на каких условиях. Дезари улыбнулась. Она хорошо узнала его. Теперь ей стало известно, что в нем существует и какая‑то неясная тень, в которой певица, правда, еще не смогла разобраться. И все же она понимала, что он желает ей только счастья, Юлиан был достоин уважения. Смелый воин, мужчина с огромным интеллектом и к тому же удачливый охотник на вампиров.
В отличие от того, что происходило с другими карпатцами, эта темнота не стала развиваться в Юлиане, хотя образовалась еще в детстве. Дезари считала, что Юлиана отличает от многих карпатцев, так же как и ее собственного брата, удивительная, железная воля, продолжать существовать в то время, как другим это не удавалось.
Теперь Дезари притронулась к пустоте его жизни и прочувствовала ее бессмысленность. Ведь он собирался покончить с собой, так как не сумел отыскать свою подругу жизни. На какое‑то мгновение она снова коснулась темной стороны его личности и ощутила сожаление от сознания того, что Юлиану не удалось исполнить акт саморазрушения. Потом прочувствовала радость от встречи с ней. Как странно, ведь она раньше никогда не слышала, что у каждого карпатца должна быть своя подруга жизни, созданная именно для него.
Дезари еще не знала, можно ли верить во все это, но главное, что в это верил Юлиан.
Он лежал на кровати, подпирая голову рукой так чтобы можно было смотреть на лицо Дезари. Он до сих пор никак не мог поверить в свое счастье. Такая удивительная и прекрасная женщина полностью принадлежит ему. Как будто ему удалось оживить свой сон, свою мечту и фантазию. Никогда раньше он не мог позволить себе надеяться на что‑то хорошее. Он знал, что выбора у него не остается, кроме как встретить восход и погибнуть. Это был бесценный дар, сокровище, нечто выходящее за пределы воображения. Но вместе с тем он ввел ее в мир темноты и опасности, а ведь она раньше знала только свет.
Дверь оставалась открытой, и ночной ветерок свободно гулял по хижине, охлаждая кожу карпатцев.
– А ты успел переодеться для меня, – улыбнулась Дезари. Юлиан пришел на встречу в элегантной одежде.
– Ты была настолько прекрасна в своем белом платье, а я всего лишь в джинсах и футболке. Вот по этому я решил поменять одежду, чтобы соответствовать тебе.
– А я переоделась в джинсы исключительно для тебя, – призналась Дезари. – Ты в джинсах выглядишь так сексуально! – Она придвинулась ближе к нему.
Его золотистые глаза тут же вспыхнули огнем. Дезари тоже почувствовала сильный жар во всем теле, несмотря на прохладный ветерок, разгуливавший внутри домика. Юлиан неторопливо поглаживал ее, и она наслаждалась каждой секундой.
– Нам нужно хорошенько подумать, Юлиан. И тебе это известно.
– А я уже все давно обдумал, Дезари, – ответил он, и в его милом голосе прозвучала нотка угрозы. – У тебя нет выбора. Ты остаешься со мной. Мы представляем собой две половинки целого. Конечно, я мог бы позволить тебе отправиться к своей семье, чтобы ты сама в этом убедилась, но это было бы слишком болезненно для тебя. Так что мне не остается ничего другого, как обеспечить тебе максимальный комфорт.
Дезари снова вздохнула и опустила веки, чтобы скрыть боль, вспыхнувшую в ее темных глазах. Конечно, ей хотелось еще немного побыть с Юлианом. Не стоило заканчивать такую чудесную ночь спором или, что еще хуже, ссорой.
– Не нужно спорить, – как бы в ответ ей проурчал Юлиан. – У меня тоже нет выбора. Теперь я должен постоянно обеспечивать твою безопасность. Тебе же известно, что на тебя идет охота. Я не посмел бы оставить тебя, зная, что тебе угрожает опасность.
А как же та опасность, которую он принес ей вместе с собой?
– Юлиан, – Дезари повернулась, трепеща от его прикосновения, – если ты действительно искренне веришь в то, что говоришь, то ты должен знать, что я не вынесу битвы между тобой и моим братом. Я никогда раньше не смела ослушаться его, а ведь он отвечает за мою безопасность, равно как и за безопасность всей нашей семьи. То, что я сделала, неправильно. – Она выставила вперед руку, не давая Свирепому вставить слова.
– Нет, я ни о чем не сожалею, Юлиан. Пожалуйста, пойми меня правильно. Я бы ни за что не променяла эту одну ночь с тобой на все дни своего существования.
Юлиан взял в ладонь прядь ее волос и поднес к своему лицу, вдыхая ее свежий аромат.
– Я справлюсь с Дарием.
– Вот это я и стараюсь тебе втолковать. Я не хочу, чтобы вы справлялись друг с другом, – терпеливо пояснила певица.
– Так чего же ты хочешь, Дезари? – процедил Свирепый. – Одной ночи? Вот что тебе было нужно?
Но вместо ожидаемого гнева Дезари услышала в его словах некоторую издевку, отчего разозлилась сама.
Ее и без того темные глаза превратились в раскаленные угольки.
– Ты прекрасно понимаешь, что это не так. Но, как мне кажется, в нашем случае так лучше. Не нужно ничего усложнять.
Он рассмеялся от души и уставился в потолок, а его плечи продолжали содрогаться от безудержного хохота. Дезари удивленно глядела на него и даже привстала от изумления на коленях, не осознавая то, как соблазнительно выглядела сейчас ее сияющая кожа.
– Что же тебя так рассмешило? – потребовала она ответа.
Юлиан осторожно коснулся ее лица, словно стараясь успокоить ее.
– Тебе не кажется, что все уже стало довольно сложным. Нас сжигает огонь страсти, а разве этого недостаточно?
– Только убери эту самодовольную улыбку со своего лица, – велела певица и пальцем дотронулась до его губ.
– Я заслужил ее, – торжественно произнес Свирепый. – И тебе это известно.
Его глаза снова превратились в расплавленное золото, и Дезари тут же забыла о том, что ее так беспокоило.
– Ты умышленно отвлекаешь меня, – нахмурилась она, но не смогла сдержаться, чтобы не положить ладонь на его мускулистую грудь.
– И все же нам нужно все решить окончательно.
Он поймал ее пальцы своей рукой и прижал к груди.
– Мы уже все решили. Я иду туда, куда идешь ты. Ты идешь туда же, куда и я. Ты больше не под защитой Дария, хотя для мужчины карпатца, женщина всегда остается самым драгоценным сокровищем.
– Он все поймет, со временем, Юлиан, – согласилась Дезари, хотя в голосе ее прозвучали нотки отчаяния. – Но только не прямо сейчас. Я вернусь к нему и постараюсь с ним поговорить. Если он согласится на то, чтобы наши отношения продолжались, всем остальным не останется ничего другого, как смириться с этим. Они сделают так, как он им велит. Но только дай мне время, всего несколько рассветов. Я сумею убедить его.
Дезари хорошо видела, каким строгим стадо выражение лица Свирепого. Он был не согласен с ней, и уступать, по всей видимости, не собирался.

Глава 6

Юлиан почувствовал, как красота Дезари заставляет его забыть обо всем на свете. У него перехватило дыхание так, что он уже и не помнил о необходимости дышать. Она стояла на коленях, а ее длинные волосы черным водопадом опускались на одеяло. Кожа ее была безупречна, а тонкая талия подчеркивала полноту груди. Юлиану нравился ее голос, такой чистый и искренний. Ничего подобного раньше ему не доводилось слышать.
Он придвинулся к ней и, ухватив за талию, легко поднял в воздух, затем ловко сам изменил положение своего тела и так же проворно усадил ее на себя. Ее волосы приятно щекотали его бедра. Когда он осторожно прижал ее к себе, его тело успело ожить. Он стал горячим и твердым, готовым войти в ее тугое лоно.
Дезари чуть не задохнулась от чувств, переполнявших ее, когда он вошел в нее, и все мысли разом вылетели из головы, оставляя лишь одно желание, удовлетворить ненасытный голод. Юлиан протянул руки вперед и осторожно взял ее грудь в свои ладони, продолжая все это время удерживать ее взгляд. Дезари понимала, что сейчас не только их тела соединяются. Он проникал в ее душу так же легко, как и она в его.
– Нет никого красивее тебя, – прошептал Юлиан. – Никого во всем мире.
Она соблазнительно улыбнулась, и было видно, что она осознает свою красоту. Ее руки пробежали по его мускулам, по золотистым волоскам на груди. Казалось, время для певицы и ее возлюбленного остановилось. Теперь они могли неспешно изучать друг друга, сколь угодно долго.
Затем он ускорил ритм, и Дезари почувствовала, как возрастает ее страсть с каждым новым толчком. Она принялась отчаянно скакать на нем, сжимая мышцы так, чтобы увеличить трение. Ей нравилось следить за его лицом, за тем, как янтарные глаза превращаются в расплавленное золото, как учащается его дыхание. Он ухватил ее руками за талию, стиснул зубы, а она в то же мгновение взорвалась, забирая Юлиана с собой. Они воспарили вместе, взлетая на такие высоты, о которых прежде и думать не смели. И все это произошло за сравнительно короткое время!
Дезари легла на него, чувствуя себя в полной безопасности в его объятиях. Ей было приятно просто лежать спокойно и молчать. Никаких слов больше не требовалось, чтобы выразить свои чувства. Она слышала, как бьются ветви деревьев о стену хижины, видела, как луна заливает серебряным светом всю комнату. Восход приближался гораздо быстрее, чем того хотелось, и все же у них оставалось время, чтобы побыть вместе.
Порыв ветра ворвался к ним, принося с собой аромат ночи. И в тот же миг Юлиан крепче обхватил ее за талию и с силой прижал к себе, словно требуя оставаться неподвижной. Предупреждение пришло к ней сначала в виде немедленного желания одеться. Юлиан отпустил ее, плавно скатился с кровати и тут же вскочил на ноги. Он тоже почувствовал угрозу и, не отрывая взгляда от двери, быстро надел брюки.
– Оставайся на месте, – мысленно приказал Свирепый, не глядя на Дезари, и бросился вниз по ступенькам наружу, чтобы не допустить врага к своей возлюбленной, кем бы он ни был. Какой же он самоуверенный идиот! Он отрезал ее от семейства, а ведь на нее шла охота! И темнота, живущая в нем самом, служила маяком для охотников на вампиров, его за клятых врагов. Но тот, кто подкрадывался в ночи, находился уже где‑то близко. Юлиан чувствовал это, хотя пока что не мог идентифицировать врага.
Он набрал в легкие побольше воздуха и внимательно изучил небо, лес и даже землю. Сейчас со стороны он выглядел самым настоящим хищником, каким, по сути, и являлся.
– Дара, если начнется битва, позови брата, попроси его встретить тебя и немедленно отправляйся к нему.
Но Дезари и не собиралась никуда убегать, как трусливый кролик, оставляя его один на один с опасностью.
– Что там? – мысленно спросила она.
Ее спокойствие заметно ослабило напряжение в теле Юлиана.
– А ты сама что‑нибудь чувствуешь?
На мгновение воцарилась тишина, когда Дезари напрягла все свои чувства. Но никакой угрозы она почему‑то не ощутила. Абсолютно никакой. Прикрывая грудь рукой, она подошла поближе к двери и вдохнула ночной воздух. Ничего.
– А ты уверен, что нам что‑то угрожает? Я ничего не улавливаю. Уверяю тебя, Юлиан, я тоже обладаю некоторой силой. Если бы поблизости таился враг, я обязательно определила бы это.
Но если такая могущественная карпатка не почувствовала опасности, это могло означать лишь одно, враг нацеливался не на нее. Юлиан сделал еще несколько шагов и вышел на поляну, готовый встретить врага лицом к лицу, кем бы тот ни был. Он оказался сильнее, чем ожидал Свирепый, потому что в его сознание тут же начали пробиваться мысли о поражении по одному из самых чувствительных энергетических каналов. Юлиан и сам не раз пользовался подобным приемом. Теперь его злило еще и то, что противник считает его неподготовленным новичком, дилетантом.
Правда, отправить эти послания назад, подкрепленные собственными угрозами, не составляло большого труда. Затем наступила пауза. Казалось, будто даже ночные насекомые застыли на своих местах, боясь пошевельнуться. Видимо, послание долетело до противника и переполнило его яростью.
Удар пришелся слева и совершенно неожиданно. И только сверхчувствительность Юлиана позволила ему вовремя отскочить, чтобы не быть располосованным чудовищными когтями. Леопард материализовался буквально из воздуха, и с неукротимой яростью кинулся Свирепому в живот. Когти зверя прошли в полоске от мышц Юлиана. Еще один дюйм, и леопард вспорол бы ему живот.
Проклиная себя за неосмотрительность, Юлиан взмыл вверх и тут же превратился в гигантского орла, с острыми, как бритва, когтями, страшным крючковатым клювом и размахом крыльев в шесть футов. В следующее мгновение он ринулся вниз, рассчитывая впиться когтями в черного леопарда.
Тот, разгадав замысел противника, отпрыгнул в сторону, и тут же оказался под сенью деревьев. Хищный зверь сообразил, что ветви помешают орлу совершить нападение и не дадут возможности маневрировать.
Дезари неподвижно стояла на крыльце и молча взирала на происходящее.
Юлиан. Дарий. Страшная схватка. Ее самые страшные предположения сбывались. Затем она набрала в легкие побольше воздуха и, протянув руки к луне и что‑то едва слышно напевая, словно начала сплетать из лунного света какой‑то замысловатый рисунок. В тот же миг перед ней стали оживать ноты, серебряные и золотые, которые и полились легким ручейком вперед, в сторону сражавшихся. Ее голос, чистый и нежный, обрел крылья и воспарил над поляной, а потом понесся в сторону леса. Песня звучала тихо, но при этом была идеально чистой. Ноты танцевали в воздухе, как клубы звездной пыли, кружась и завиваясь в вихри между леопардом и орлом.
Песня Дезари понеслась дальше в лес, и все, кто слышал ее, останавливались и замирали в благоговении. Песня посвящалась миру и спокойствию, и даже природные враги в этот момент перестали представлять опасность друг для друга. Слушая такую чудесную песню, Дарий не мог более оставаться в шкуре леопарда, и даже Юлиан, снова обретая человеческую форму, чуть не упал с неба и тяжело шлепнулся о землю рядом с Дарием.
Оба мужчины, сраженные силой голоса Дезари, молча уставились друг на друга. Два взрослых карпатца были не в силах проявить агрессию и напасть один на другого, пока вокруг лилась чудесная мелодия. Битва остановилась. А прекрасные звуки все не кончались, и Дезари продолжала сплетать из нот серебристо‑золотую сеть, чуть заметно подрагивающую в лунном свете. Вскоре эти нити соединили вместе обоих мужчин, которые так и не смогли прийти в себя, сраженные удивительными способностями и силой Дезари.
Дарий ощутил всю глубину чувств своей сестры по отношению к незнакомцу. Он понял, как тот нужен ей, вместе с тем Дезари успела поделиться с братом и всеми своими страхами и сомнениями. Кроме того, он ощутил желание Юлиана охранять ее, голод и сильную страсть – одним словом, все то, что испытывал к его сестре этот карпатец. Он понял, что обе их души соединились, спаялись в одно целое, хотя тела оставались разными.
Юлиан, в свою очередь, в это время мог видеть все, что происходило в сердце Дария. Он узнал о существовании естественной потребности Дария защищать свою сестру и следить за тем, чтобы все у него в семье было благополучно. Дарий испугался, потому что принял Юлиана за вампира, стремящегося соблазнить его сестру, чтобы обречь ее на вечные муки. Вот почему он решил сражаться до конца, и, если ему было суждено погибнуть, он намеревался забрать противника на тот свет вместе с собой. Таково было решение Дария. Всю жизнь он сражался с темными силами, и только невероятная сила воли заставляла его с каждым новым рассветом продолжать свое существование.
Но вот золотые и серебряные ноты пленительной сети начали растворяться, и голос Дезари понемногу стих. Наступила тишина. После красоты этой чудесной песни она показалась даже оскорбительной. Юлиан как истинный карпатец прежде считал власть разрушительной силой, и только теперь понял, что та сила, которой обладала Дезари, имела совершенно другой смысл.
– Я увел ее с собой не для того, чтобы причинить вред, – осторожно начал Свирепый.
Глаза Дезари сверкнули огнем.
– Никто не смог бы насильно увести меня, Дарий. Я ухожу только по собственному желанию туда, куда мне хочется, и с тем, с кем захочу сама.
– Я вижу, ты сделала свой выбор, сестренка, – спокойно ответил Дарий. – Но с этим мужчиной тебе придется нелегко. – По запаху Дарий сразу определил, что эти двое не только занимались здесь сексом, но и успели обменяться кровью. Итак, раз уж этот золотоволосый тип смог совершить полный обряд, значит, он приковал к себе Дезари на века.
– Меня зовут Дарий, – сдержанно представился брат певицы и напомнил. – Дезари – моя сестра.
– Юлиан Свирепый, – отозвался обладатель золотых глаз и поднялся на крыльцо, заняв место возле Дезари, тем самым показывая, что отныне певица принадлежит ему одному. Правда, в его жестах сквозили удивительная нежность и желание охранять возлюбленную от всех невзгод.
– Дезари – моя подруга жизни.
– Мы раньше не встречали подобных себе. Все остальные оказывались вампирами, живыми мертвецами, которых следовало уничтожать. – Дарий смерил Юлиана своими черными, как у Дезари, и в то же время ледяными глазами. Какое впечатление произвел Свирепый на брата певицы, оставалось тайной, поскольку лицо его продолжало оставаться непроницаемой маской.
– Нас действительно осталось очень мало, – ровным тоном ответил Юлиан. – И на нас идет постоянная охота со стороны вампиров, причем такая же активная и азартная, как и наша на них. – Он машинально взял в руку прядь шелковистых волос Дезари, даже не замечая этого.
– Кстати, ты знал о способностях своей сестры, которые она только что нам продемонстрировала?
– Я вообще не понял, что произошло, – вынужден был признаться Дарий.
– Между прочим, я здесь, – презрительно фыркнула Дезари. – И я‑то уж точно знаю, что я сделала и как. И если бы вы оба не были настолько самоуверенны и надменны, то давно бы обратили внимание на то, что наши женщины обладают не меньшей силой и властью, нежели мужчины.
Мужчины удивленно переглянулись.
– Это мы самоуверенны и надменны? – обиженно произнес Юлиан. – Дезари, это слишком резко.
– Не думаю, – серьезно отозвалась певица. – Вы напомнили мне двух самцов‑хищников, которые ходят кругами и угрожают друг другу, потому что никак не поделят территорию, но при этом они ничего не знают о намерениях своего так называемого противника. Ну и насколько такое поведение можно назвать разумным?
– Дезари… – В голосе Дария прозвучали предупреждающие нотки.
Дезари взглянула на свои босые ноги и зарделась. Она поняла, что Дарий догадался о том, что здесь происходило. Впрочем, по другому и быть не могло, ведь от кожи певицы пахло Юлианом. Свирепый нежно погладил ее по затылку. Он слился мыслями со своей избранницей и понимал, как неловко она себя сейчас чувствует перед братом.
Это легкое поглаживание взбодрило Дезари и придало ей храбрости.
– Продолжаю испытывать к тебе глубочайшее уважение, Дарий, – начала она, – и тебе это хорошо известно. Ни одна сестра не любит так своего брата, как я тебя. Я не знаю точно, как назвать то, что происходит между мной и Юлианом, но это чувство очень сильное и убедительное. И вам обоим в дальнейшем придется навсегда отказаться от проявления враждебности друг к другу. Это очень серьезно. Я прошу не так много, но буду настаивать на выполнении своей просьбы. Поэтому вы должны мне это пообещать и подкрепить словом чести.
Глаза Дария предупреждающе сверкнули.
– Не надо слишком доверять ему, сестренка. Ты ведь его совершенно не знаешь. Незнакомец появляется среди нас, заявляет о своих правах на тебя, и ты соглашаешься с каждым его словом. Может быть, ты чересчур наивна и доверчива?
Юлиан резко выдохнул, и этот звук напомнил злобное шипение змеи. В его золотистых глазах вспыхнула угроза.
– А ты слишком быстро судишь о тех, о ком ничего не знаешь, – спокойно произнес он. Этот Дарий был близок по крови Грегори, а потому сразу же почувствовал присутствие в Свирепом темной тени.
– А ты скорее всего недооцениваешь своих врагов, – так же хладнокровно изрек Дарий. – Ты настолько уверен в себе, что даже не потрудился принять никаких мер предосторожности, чтобы обеспечить безопасность той, которую называешь своей. Мне было на удивление просто разгадать твой замысел и отыскать тебя.
Юлиан усмехнулся, и его белые зубы сверкнули в полумраке.
– А я знал, что ты последуешь за нами. Как могло быть иначе, если ты призван оберегать свою сестру? Тем более ты должен быть вдвойне осторожен после того случая, когда убийцы явились на концерт. – Он нанес этот удар, улыбаясь, но ничего смешного при этом не произнес. Мужчины словно играли друг с другом в кошки‑мышки.
Дезари так неожиданно толкнула Юлиана локтем в бок, что он пошатнулся и чуть не потерял равновесие, стоя на краю крыльца.
– Ну, хватит. Мне все это уже порядком надоело, – заявила Дезари и гордо приподняла подбородок. – Достаточно. Могу только сказать, что сейчас я никак не могу покинуть свою семью, Юлиан. Ты можешь принять мое предложение и стать членом нашей семьи или идти собственным путем. Но если ты, Дарий, откажешь ему и не примешь его, мне останется только следовать за ним туда, куда он меня поведет. – Она внимательно поглядела на обоих мужчин и добавила. – И это очень серьезно.
Юлиан скривил губы, в глазах его заблестели лукавые огоньки.
– И часто у вас это происходит? Ты, видимо, обладаешь огромным терпением, раз уж воспитал такую дерзкую женщину.
Дезари хотела снова толкнуть его локтем, но на этот раз Свирепый был готов к ее атаке и, ловко схватил певицу за запястья, привлек к себе:
– Я только хотел сказать комплимент твоему брату, – весело произнес он. – Разве ты не этого хотела?
– Ну, я имела в виду нечто другое, Юлиан, – фыркнула Дезари.
– У меня мало опыта в деле удовлетворения женских прихотей, хотя я прожил много веков. В общем, я даже забыл, насколько сложным характером могут обладать женщины нашего племени, – пояснил Юлиан, глядя прямо в глаза Дарию.
– Это у меня сложный характер? – возмутилась Дезари. – Это ты мне говоришь? А ведь только что и ты, и мой брат были готовы растерзать друг друга. Это за мужчинами нашего племени нужен глаз да глаз. Вы так долго все делали по своему, что испортились и превратились в самоуверенных гордецов.
В это же мгновение Дарий стремительно рванулся вперед, и Дезари инстинктивно пригнулась, прячась за перила крыльца.
– Немедленно сливайся мыслями со Свирепым, как ты это делала раньше, – прошипел брат певицы.
Дезари повиновалась хотя бы потому, что всегда и во всем привыкла слушаться старшего брата. Она приготовилась встретить его гнев, но вместо этого, к своему удивлению, увидела, что Дарий встал рядом с ней так, словно готовился защищать ее от невидимой угрозы.
Сейчас, когда она стала с Юлианом одним целым, никто извне, охотящийся за женщиной, не смог бы определить ее местонахождение.
Дезари почувствовала, как вокруг них расползается темнота. Где‑то рядом находился один из тех, кого карпатцы называют живым мертвецом. Сейчас вампир охотился, выискивая в горах очередную жертву. Дезари учуяла запах зла, проклятой души, того, кто всегда убивает свою добычу, высасывая из нее кровь до последней капли, нередко перед этим изрядно помучив несчастное обреченное существо и вдоволь поиздевавшись над ним.
Расположившись между двумя могучими мужчинами, Дезари чувствовала себя в безопасности, но ее организм не выносил запаха вампиров, и тело реагировало по своему. Желудок начал судорожно сокращаться, и певицу сильно затошнило. Юлиан полностью закрыл ее мысли своими, так же, как делал это раньше, оберегая возлюбленную от возможной опасности.
Вампир промчался где‑то высоко в небе. Очень скоро должно было встать солнце, а живые мертвецы не выносили даже слабых его лучей. Вампиру требовалось срочно попасть в убежище. Он пролетел у них над головами, оставив на небе отвратительный маслянистый след, и скрылся.
– Они ищут наших женщин, – мрачно констатировал Дарий. – И постоянно выходят на наш след. Я знаю, что им нужны именно женщины. – Он тут же послал мысленный запрос своей семье:
– Надежно ли защищена Синдил? Нас снова обнаружил вампир.
Юлиан неохотно позволил Дезари выйти из‑под его защиты, хотя продолжал по‑прежнему обнимать ее за плечи. Его сердце тревожно забилось. Неужели темнота в нем самом привлекла сюда вампира? Неужели он сам таким образом подверг опасности свою любимую? Так или иначе, но этого демона следовало уничтожить.
Ответ Дарию пришел сразу по каналу, используемому всеми членами его семьи, и поэтому Дезари тоже могла считать данную информацию.
– Мы тоже почувствовали его приближение и сумели принять необходимые меры предосторожности. Синдил находится глубоко под землей, там, где он ее никогда не отыщет, если вдруг вздумает предпринять еще одну попытку. Он сейчас где‑то рядом, но должен скоро сам спрятаться в убежище.
Голос принадлежал Береку.
– Не беспокойся, Дарий, никто не посмеет отобрать у нас Синдил или причинить ей вред и выжить после этого.
– Будут еще и другие, – вздохнул Дарий, немного успокоившись и убедившись, что с семьей все в порядке. – Теперь они бродят стаями. Наверное, считают, что нас легче одолеть количеством.
В голосе Дария сквозила самоуверенность. Мне, мол, неважно, сколько их попытается напасть, все равно нас победить невозможно.
– У вас не получится обмануть меня, – с грустью сообщила Дезари, и глаза ее предательски заблестели от слез. – Вы же пытаетесь просто отвлечь мое внимание, а на самом деле оба собрались преследовать этого вампира. И вряд ли мне имеет смысл вас отговаривать, вы все равно поступите по‑своему.
– Я отправлюсь за ним один, – поправил ее Дарий. – Свирепый останется здесь и будет тебя охранять.
– Нет, – тут же возразил Юлиан. – Дезари здесь пока в безопасности, а я намерен последовать за то бой. – Он увидел, как исказилось от ужаса лицо его возлюбленной, она представила себе, что брат ее может быть смертельно ранен в битве с вампиром, а по тому передал ей мысленное послание.
– Не беспокойся, сага, я послежу за тем, чтобы твой брат вернулся к тебе целым и невредимым. Ни один вампир не сможет выстоять перед нами двумя. Ложись отдыхать под землю, а мы вернемся к тебе, как только уничтожим это чудовище.
Дезари схватила его за руку. В глазах ее стояла немая мольба.
– Скорее всего дело кончится тем, что вы с ним поубиваете друг друга. А меня там рядом в качестве судьи уже не будет.
– Я же дал тебе слово чести, piccolo. Ты должна верить мне.
– Нет необходимости гнаться за ним вдвоем, – негромко высказал свое мнение Дарий.
В ответ Юлиан лишь усмехнулся, сверкнув белыми зубами, хотя взгляд у него оставался по‑прежнему серьезным.
– Согласен с тобой, Дарий. Но так как Дезари привыкла к тому, чтобы ее охранял ты, то, может быть, на охоту стоит отправиться именно мне? А ты останешься здесь.
Он наклонился к певице и чуть тронул губами уголок ее рта.
– Сага, ни о чем не беспокойся.
Его силуэт начал мерцать, и очень скоро Юлиан превратился в облачко светящегося тумана, уплывающего в серое небо.
Дарий выругался про себя. Свирепый сумел перехитрить его, и черноглазый карпатец проникся уважением к этому храбрецу. Кстати, разгадать его замысел и выйти на след Свирепого, Дарию было не так‑то просто. К тому же он был уверен, что золотоглазый незнакомец знает о преследовании. Что ж, занятный тип. Хотя полностью доверять ему Дарий не мог. Свирепый считался ренегатом. И еще что‑то в нем пугало Дария, хотя он не мог пока что определить, что именно. Значит, за ним следовало присмотреть.
– Забирайся под землю, Дезари. Не спорь со мной. Это приказ, а не просьба. Я должен точно знать, где ты ляжешь, чтобы потом устроиться над тобой на этом же месте. – Он коснулся пальцами ее лица, как бы выражая любовь, которую теперь не мог испытывать. Он всегда выражал жестами эмоции, которых был полностью лишен.
Он не стал терять время, так как знал, что с рассветом терял возможность охотиться, а следовательно, Дезари будет здесь в безопасности. Дарий взмыл вверх и обратился в легкий туман, направляясь вслед за Свирепым.
Дезари прищурилась, глядя туда, где только что у нее на глазах растворились двое карпатцев. Она не боялась за этих сильных и могущественных мужчин, но все же не могла не волноваться. Не раз приходилось ей видеть, как Дарий возвращался после охоты на вампиров измученный и израненный. К тому же рассвет ослаблял силы и карпатцев, хотя не так заметно, как тех, кто уже превратился из карпатцев в вампиров.
Дарий старался не говорить об этой стороне своей жизни. Но Дезари все понимала сама и видела, как постепенно старший брат ускользает от нее. Она опасалась за его душу, боялась за себя и свою семью, страшилась и за простых смертных. Она искренне верила, что, если Дарий превратится в вампира, ни один охотник не сумеет одолеть его.
Дезари вошла в хижину и, бесцельно бродя по ней, начала рассматривать различные предметы, собранные здесь. В основном это были интересные вещи, произведения искусства, старинные и уникальные. Юлиан любил красивые вещи. Потом она подняла его шелковую рубашку и, поднеся ее к лицу, вдохнула его запах. Юлиан.
– Я с тобой, сага. Не волнуйся.
Удивительно, насколько сильная связь установилась между ними. Она только подумала о нем, и он в тот же миг отозвался.
– Я скоро вернусь к тебе. А теперь забирайся под землю.
– Я обязательно поступлю именно так, – убедительно передала свое послание Дезари. – Но только уснуть мне все равно не удастся до тех пор, пока я не буду убеждена, что с вами все в порядке.
– Ты не сможешь следить за мной в то время, когда я буду уничтожать чудовище. Для тебя это было бы неприятно и – что еще хуже – даже опасно. Пожалуйста, сделай все так, как я сказал, Дезари.
И хотя в его послании прозвучало слово «пожалуйста», это была не столько просьба, сколько приказ.
Дезари раньше как‑то об этом не задумывалась. Теперь она вспомнила, что, когда Дарий охотился, вся семья помещалась в безопасное место, и связь с ним на это время запрещалась. Никто никогда не осмеливался перечить Дарию. В таких случаях его слово становилось законом. Но теперь все изменилось. Она была навеки связана с Юлианом, и сознавать то, что он может находиться в смертельной опасности, было для нее невыносимо.
Дезари вышла из хижины. В их роду не было принято отдыхать в помещении. Обычно все члены ее семьи выходили на природу и зарывались под землю. Этому они научились еще в детстве. Кстати, такой способ набраться новых сил был единственно безопасным на дикой земле, где они и провели первые годы своей жизни. Днем все они оказывались уязвимыми и испытывали дискомфорт, если спали на земле. К тому же солнечный свет мог попросту сжечь их обессилевшие тела. Утро и вечер еще были сносными, хотя даже слабый свет раздражал их чувствительные глаза и вызывал сильную головную боль.
Дезари отыскала симпатичный холмик, покрытый травой, от которого, как ей показалось, веяло спокойствием. Легким движением руки она велела земле расступиться и тут же сошла на свежее ложе. После этого она передала свои координаты брату и Юлиану.
– Закрывай землю и спи.
Это произнес Юлиан, и она ответила ему.
– Только после твоего возвращения.
– Не хочу заставлять тебя слушаться меня.
– Как будто у тебя это может получиться! Не забывай, что я точно такая же, как и ты. Мы равны. Не трать энергию на невозможное. Уничтожь этого вампира, раз уж это необходимо, и быстрее возвращайся ко мне. А о твоей самоуверенности мы поговорим позже.
Она тут же услышала его легкий смех и позволила себе немного расслабиться. В тот же миг Юлиан усыпил ее сном карпатцев, отключил ей сердце и легкие и засыпал целебной землей, защищающей от опасностей, способствующей омоложению и помогающей восстановить силы.
Убедившись, что с Дезари теперь все будет в порядке, Юлиан переключил внимание на свою непосредственную цель. Конечно, завтра ему придется встретиться с разгневанной певицей, но сейчас она была защищена от нападения вампира. По крайней мере ни одна тварь не могла воспользоваться запахом Юлиана, чтобы выследить Дезари.
Почуяв присутствие поблизости живого мертвеца, Юлиан тут же опустился на землю и снова принял свою обычную форму из крови и плоти. Через мгновение рядом с ним материализовался и Дарий.
– Ты должен был лучше воспитывать ее, чтобы она всегда слушалась тех, кто защищает ее, – неодобрительно протянул Юлиан.
Дарий недовольно сверкнул глазами.
– Что касается повиновения Дары, у меня с этим проблем никогда не было.
Они осторожно двинулись вперед вдоль утесов, напрягая слух и зрение. Вампиры берегли свои убежища и тщательно охраняли их.
– Значит, именно по этой причине она и отправилась вместе со мной? Выходит, ты одобрил ее поведение? – Юлиан успевал проверять надежность камней, по которым сейчас передвигались отважные охотники.
Внезапно Дарий схватил Юлиана за плечо и с силой дернул назад. В этот же миг сверху сорвался огромный валун и с грохотом упал как раз на то место, где только что стоял Свирепый.
– Я знал, что ей не угрожает опасность, – пояснил Дарий. – Если бы ты захотел причинить ей вред, то сделал бы это гораздо раньше, еще на том концерте, когда на нее напали убийцы.
Он внимательно изучал замысловатые рисунки агата и гранита на громадных каменных глыбах.
– Ах да, ты имеешь в виду тот знаменитый концерт, на котором ты играл роль ее охранника, – уколол Дария Юлиан.
– Не нужно испытывать мое терпение, Свирепый. Ты ведь тоже виноват в том, что тогда случилось. Если бы меня не отвлекло присутствие посторонней силы, я ни за что не пустил бы убийц в зал. Получается, что это ты открыл для них дверь. – Дарий отступил на шаг назад и задумался. – Вот этот рисунок здесь, на камне, кажется мне странным. А как тебе?
Юлиан внимательно пригляделся к камню.
– Может быть, это и есть вход в его убежище. Но мне рисунок не знаком, хотя я всегда считал себя большим специалистом в таких делах.
Дарий бросил на него быстрый взгляд.
– Тебе здорово повезло, ведь у тебя были свои учителя. А мне частенько приходилось обжигать пальцы, когда я начал познавать мир и делал одну ошибку за другой. Что касается этих лабиринтов на камне, то такая практика началась сравнительно недавно, только в прошлом веке в Америке. Если быть точнее, то в Южной Америке, где вампиры выстроили для себя неприступную крепость. Рисунки камней они заимствовали у местных жителей, хотя здесь они немного отличаются от обычных. – Он помолчал и добавил:
– Кстати, в Южной Америке я встречал похожих на тебя, но не был уверен, что это не вампиры. А так как в моей семье есть женщины, я не стал рисковать, и мы быстро уехали оттуда.
Юлиан запомнил рисунок на камнях и отметил про себя, что в Южной Америке тоже могут жить настоящие карпатцы. Эту информацию позже нужно переслать целителю Грегори. А то, что известно Грегори, передавалось и князю Михаилу, которого эти данные должны были серьезно заинтересовать.
– Мне кажется, сейчас мы уже не успеем добраться до вампира, – высказал свои опасения Дарий.
– Скоро встанет солнце, потому что я уже чувствую его действие на себе, – вынужден был признать он.
Юлиан внимательно посмотрел на спутника. Его золотистые глаза видели больше, чем того хотелось бы брату певицы. Большинство карпатцев легко переносили первые лучи солнца. Исключение составляли два случая: если карпатец питался кровью убитого им, и если момент его перевоплощения в живого мертвеца был уже близок. Видимо, Дарий был очень близок к переходу. Об этом свидетельствовали и его бездонные, безучастные ко всему глаза и абсолютное равнодушие к собственной судьбе и жизни в целом.
– Возвращайся к моей сестре, Свирепый. Охраняй ее, а я попробую сделать здесь все возможное сам. Если же со мной что‑то случится, наверное, тебе придется стать вождем в моей семье. Дарий произнес все это спокойным голосом, хотя последние слова дались ему нелегко.
Но Юлиан отрицательно мотнул головой.
– Нет, я по природе одиночка. Кроме того, у меня нет тех качеств, которыми обязан обладать настоящий лидер.
– Дезари боялась, что если что‑то случится с тобой, то же самое произойдет и с ней. – Это правда? – как бы невзначай поинтересовался Дарий, словно из простого любопытства, а не из‑за беспокойства о судьбе сестры.
Юлиан кивнул:
– Да, это так. Теперь мы связаны друг с другом. Если мне будет суждено умереть, то она предпочтет встретить рассвет, нежели жить без меня. Тебе придется надолго поместить ее под землю, чтобы обеспечить безопасность.
– Все это слишком рискованно, а ты мог бы стать главным в семье. Возможно, тебе этого просто не очень хочется, но если возникнет такая необходимость, ты отступать не станешь. Я в этом уверен, – твердо произнес Дарий.
Юлиану показалось, что сейчас Дарий проверяет его. Впрочем, это не имело никакого значения. Юлиан долго жил с темнотой внутри себя. Именно по этой причине он ушел от своих соплеменников, покинул даже своего брата‑близнеца и князя.
– Нет, Дарий, я не позволю тебе охотиться одному. Дезари еще не готова покинуть семью, да и другие вряд ли приняли бы меня в качестве лидера. Мы сейчас оба вернемся к твоей сестре, а за вампиром придем на закате.
Дарий стоял не шевелясь, но теперь резко повернулся к Юлиану.
– Я предложил тебе лидерство в своей семье, Свирепый, но не над собой. Я буду делать все так, как захочу сам.
– И я тоже. Но я уважаю тебя и хотел бы больше узнать о тебе. Я верю в то, что ты приходишься братом Грегори, нашему целителю. Он великий мужчина, и вы с ним во многом схожи. – Тут Юлиан усмехнулся. – А мы с Грегори тоже часто спорили.
Дарий лишь покачал головой.
– Могу себе представить.
– Но солнце уже встает, мой друг. Нам пора.
– Тебе придется нелегко, если ты согласишься жить по моим правилам, – осторожно предупредил Дарий.
– Неужели? – Юлиан вопросительно приподнял брови. – Своему князю я ответил бы так, что ж, это было бы интересным жизненным опытом.
Дарий превратился в туман. В таком виде путешествовать при первых лучах солнца было гораздо проще. К тому же его глаза уже покраснели и начинали болеть.

Глава 7

Подул ветер, и ветви деревьев затанцевали, пригибаясь к земле. Зашелестели листья, словно сама природа аккомпанировала этой дикой пляске. Звуки проникли глубоко в почву, пробуждая двух дремлющих охотников и напоминая им о неоконченном деле здесь, наверху. Два сердца забились в едином ритме. А солнце уже садилось за горы.
Раздался негромкий удар, земля фонтаном взлетела в воздух. Через секунду в нескольких футах от этого необычного «гейзера» возник второй. Когда пыль осела, на местах взрывов, двое строго одетых мужчин внимательно смотрели друг на друга.
– Как моя сестра? – Дарий задал единственный интересующий его вопрос.
– Она будет спать до тех пор, пока мы не закончим нашу неприятную работу, – сообщил Юлиан, глазами указывая на то место, где под землей отдыхала Дезари.
– Ты в этом уверен? – скептически спросил Дарий и недоверчиво изогнул брови.
Взгляд золотистых глаз Юлиана оставался холодным и строгим.
– Я могу справиться со своей подругой жизни. Можешь даже не сомневаться на этот счет.
Если бы Дарий мог испытывать удивление или веселиться, сейчас бы он с удовольствием отдался бы этим эмоциям. Дара была прямым потомком самого первого Темного. Да, возможно, ей были присущи женское сострадание и доброта, но она обладала куда большей силой и властью, чем мог предположить Юлиан.
– Ты знаком со многими женщинами нашего племени? – будто невзначай поинтересовался Дарий.
– Нет. Их осталось очень мало. Их постоянно охраняют, как и должно быть. Пожалуй, нет ни одной, которая не была бы занята с тех пор, как ей исполнилось восемнадцать лет.
Дарий резко повернулся к Свирепому.
– Это правда? Но восемнадцать лет – это же совсем мало. В восемнадцать лет женщина еще ребенок. Почему же так происходит?
Юлиан пожал плечами:
– Женщин очень мало, а поэтому и детей рождается тоже немного. А выживает их еще меньше, что бы можно было говорить о возрождении племени. К тому же очень многие мужчины, к сожалению, перевоплощаются или находятся на грани перевоплощения. Вот почему женщины пристраиваются очень рано. Любая свободная женщина становится причиной многочисленных проблем.
– Но ведь молодая женщина не может даже сравниться с могущественными мужчинами. К этому возрасту она не успевает научиться пользоваться теми дарами, которыми наделены мы все. Как же она сумеет развить свои таланты и способности? – В голосе Дария прозвучали нотки неудовольствия, которое он выражал в отношении поведения мужчин своего племени Золотистые глаза Юлиана заблестели.
– Если бы ты нашел ту, которая вернет тебе краски мира и эмоции, которая возродит твою умершую душу и наполнит жизнь светом, неужели ты смог бы отойти в сторону и не принять ее лишь потому, что она слишком молода для тебя? Возможно, у нее еще не слишком развиты таланты и способности, но у нее тело взрослой женщины. Я думаю, что любой мужчина при таких обстоятельствах с радостью бы провел столетия рядом с ней, помогая ей научиться всему тому, чему она не успела до встречи с ним. – Его тело начало мерцать, и вскоре он превратился в крошечные капельки росы.
– Чего ты ждешь, старик? Если ты не выспался, поверь, я справлюсь с этим заданием сам.
– Старик? – эхом удивленно отозвался Дарий и сам быстро превратился в туман. Хотя солнце уже опускалось за склоны гор, но все же больно резало его чувствительные глаза. Он успел заметить, что Юлиан тоже щурится, однако его глаза не слезились так сильно, как у него самого.
Полоса тумана понеслась по небу в сторону побережья, к высоким утесам. Вскоре охотники прибыли на место и материализовались у высокой скалы. Юлиан тут же принялся рассматривать рисунок на камне, стараясь разгадать его секрет. Дарий стоял рядом и молча наблюдал за ним. Делалось все это неторопливо, словно у Дария было сколько угодно времени впереди. Будто он не страшился захода солнца, когда вампир должен был пробудиться от дневного сна.
Вампир был заперт где‑то в глубине скалы, но он сейчас прекрасно сознавал, что у его входа стоят два охотника и разгадывают секрет головоломки, выложенной агатами и гранитом. Знал он и то, сколько времени ему оставалось до пробуждения. Его губы в злобном оскале оттянулись вверх и назад, обнажая длинные зубы, потемневшие оттого, что каждый раз, питаясь кровью, вампир обязательно убивал свою жертву. Его длинные руки с отвратительными желтыми ногтями были сложены на груди. Вампир шипел от ненависти и жажды мести. Сейчас он был бессилен что‑либо сделать с двумя охотниками, которые с каждой секундой подбирались к его убежищу.
Юлиан был удивлен, с какой легкостью Дарий разгадывал шифр каменного рисунка и теперь все ближе подходил к ответу, как проникнуть в логово живого мертвеца, всякий раз удачно преодолевая все преграды, которые выставил вампир в своем замке.
И вот настал момент, когда на камне неожиданно появилась длинная зигзагообразная линия. Затем раздался страшный треск, и она превратилась в щель, откуда так же внезапно поползли скорпионы. Тысячи тварей, огромных и уродливых, потоком полились в сторону Дария, угрожающе растопырив клешни и задрав хвосты. Пока Дарий пытался убраться с пути ядовитых паукообразных насекомых, земля под ним задрожала и начала вспучиваться местами, словно стараясь сбросить карпатца на живую лавину скорпионов. Юлиан схватил Дария, и вместе с ним взмыл в воздух, а омерзительные твари в это время заняли все пространство внизу, на пути к логову их властелина.
Дарий взглянул в небо, и там, между двумя тучами сразу же засверкали извилистые молнии. Некоторое время он концентрировал энергию, забирая ее у молний и превращая в огненный шар, который вскоре и направил в густую массу шевелящихся скорпионов. Насекомые вспыхнули и мгновенно обуглились. Карпатцы опустились на землю, и Дарий продолжил свою работу так, как будто и не было у него никакого перерыва, и никто не отвлекал его. Черноглазый брат певицы уверенно разбирал лабиринт рисунка на камне, не колеблясь ни секунды. Свирепый молча наблюдал за ним, а сердце его бешено колотилось. В голове рождались очень беспокойные мысли: А вдруг это и есть тот самый? Неужели сейчас где‑то в глубине скалы его ждет тот самый древний враг, готовый достойно встретить своего ученика.
– Земля, – негромко произнес Дарий, так, что погруженный в свои раздумья Юлиан не расслышал его.
– Что‑что? – рассеянно переспросил он и тут же стал внимательно приглядываться к почве под ногами, пока Дарий заканчивал сражаться с замком‑головоломкой. Щель в скале расширилась, и камень застонал, открывая охотникам путь внутрь. В следующее мгновение что‑то стрелой пронеслось на глубине в полдюйма под землей в сторону Дария. Движение было настолько слабым, что Юлиан чуть не прозевал опасность.
Уже в следующее мгновение в трех дюймах от ног Дария из земли высунулось отвратительное щупальце. Оно пыталось обвить карпатца за лодыжку, но Юлиан вовремя подскочил на помощь и принялся уничтожать отростки дьявольского корня‑щупальца, один за другим вырывающиеся из‑под земли. При этом Дарий продолжал работать, словно не замечая происходящего рядом боя. Вскоре с отвратительной тварью было покопчено.
Когда последний корень превратился в пепел, возле Юлиана из‑под земли вырвался клубень и тут же разинул свою омерзительную пасть, изрыгая струю зеленовато‑желтой кислоты в сторону Дария. А тот все так же невозмутимо продолжал расширять трещину в скале, чтобы открылся вход в каменную крепость вампира, и полностью положился на Юлиана, доверив ему свою жизнь. Свирепому и на этот раз удалось сжечь клубень с помощью огненной молнии, перенесенной им с небес на землю, прежде чем брызги кислоты достигли брата певицы.
– Солнце, – мрачно напомнил Юлиан, наблюдая за красновато‑розовыми пятнами, разукрасившими предзакатное небо.
– С таким важным делом торопиться не следует, – назидательно произнес Дарий. – Эта тварь понимает, что мы здесь, а потому делает все возможное, чтобы задержать нас.
Юлиан мысленно связался с вампиром и передал ему свое послание:
– Ты слишком слаб и бросил вызов тем, кто гораздо могущественнее тебя. Я принадлежу к древнему роду, и всегда побеждал таких, как ты, и тех, кто был значительно сильнее тебя. Ты уже побежден.
Из пещеры выбежала огромная стая крупных крыс и сразу же набросилась на карпатцев. Подгоняемые приказом своего хозяина и измученные голодом, они рванулись вперед с огромной скоростью и отчаянием. Вампир мысленно подгонял их, и Юлиан скоро понял, что эти твари нацелились на Дария. Очевидно, живой мертвец был готов к атаке только со стороны защитника Дезари, а потому и направил на него свой гнев. Воспользовавшись моментом, Юлиан перепрыгнул через массу мохнатых телец и рванулся в самое сердце пещеры.
Однако в логове лежал не тот древний вампир, которого долгое время тщетно пытался отыскать Юлиан. Тот сразу бы узнал голос Свирепого и почувствовал его присутствие задолго до этого момента. Тем не менее Юлиан не собирался отпускать и эту тварь.
Стены пещеры были истыканы острыми шипами, которые вдруг начали угрожающе поворачиваться в ту сторону, где оказывался отважный карпатец. Вампир в отчаянии выстраивал все новые препятствия, стараясь замедлить приближение охотника. Он прекрасно сознавал, что солнце скоро сядет и силы снова вернутся к нему.
Юлиану пришлось сделать свое тело длинным и очень узким, чтобы пробраться через лабиринт острых шипов. Он уже чувствовал отвратительный запах зла и понял, что логово где‑то рядом. Как только он вступил в потайную нишу в пещере, с ее стен и потолка с отчаянными пронзительными криками сорвалась стая летучих мышей. Юлиан тут же мысленно приказал им успокоиться, и они послушно вернулись в глубь пещеры. Иначе они могли бы сейчас вылететь на свет и сами стать жертвами хищников.
Вампир уставился на незваного гостя ненавидящим взглядом. Его красные глаза сверкали от ненависти, губы оттянулись назад, обнажая гнилые длинные зубы. Кожа его иссохла и туго обтягивала череп, делая тварь схожей со скелетом. Юлиан хотел бы испытать жалость к этому проклятому созданию, но не мог, слишком уж сильно было его отвращение к вампирам. К тому же в детстве ему пришлось слишком близко соприкоснуться с одним из этих чудовищ, и омерзительный запах зла навсегда запомнился Свирепому.
Вампир лежал в углублении на земле, в полусгнившей, когда‑то роскошной одежде, едва прикрывающей его худощавое тело. Когда Юлиан приблизился к нему, у твари расплылись губы в злорадной улыбке.
– Ты опоздал, охотник. Солнце уже ушло за горизонт. – С этими словами вампир одним движением поднялся со своего ложа и принял вертикальное положение.
Юлиан неопределенно пожал плечами, словно данное сообщение его ничуть не заботило.
– Разве ты не узнаешь меня? Мы же росли вместе. Ты когда‑то был великим мужчиной, Ренальдо. Как же получилось, что ты так низко пал?
Голова вампира начала конвульсивно раскачиваться из стороны в сторону.
– Зачем ты явился сюда, Свирепый? Ты, кажется, никогда нами не интересовался.
– Ты выбрал себе плохой путь. Ты уже не тот, кем когда‑то был рожден. А я уже давно уничтожаю тех, кто предпочел проклясть свою душу и теперь несет угрозу чистым созданиям. – Чистый и ясный голос Юлиана звучал так искренне, что казалось, вонь в склепе растворялась.
– А ведь были времена, Ренальдо, когда мы с тобой охотились бок о бок. Но и тогда ты не мог сравниться со мной в силе и могуществе. Почему же теперь ты решил, что можешь бросить мне вызов и рассчитывать на победу? – Со стороны могло показаться, что вопрос прозвучал вполне невинно, но он действовал на врага гипнотически, сковывая его движения и делая практически неподвижным.
Дарий последовал в пещеру за Юлианом, но не стал приближаться к вампиру, а следил за тем, не устроил ли живой мертвец им дополнительных ловушек. С такими тварями нужно было постоянно быть настороже и ожидать нападения в любую секунду и с любой стороны. К тому же вампиры имели привычку, умирая, затягивать за собой и охотников, и это тоже нельзя было выпускать из виду, Дария заинтересовал такой осторожный и можно даже сказать, нежный подход к вампиру. Дарий был охотником прямолинейным. Обнаружив вампира, он сразу начинал яростный бой, который практически всегда заканчивался очень быстро. Юлиан же сам был в чем‑то схож с вампирами, обманывал противника, вводил его в заблуждение, усыплял его бдительность и уводил в сторону разговорами о прошедших днях. Дарий неодобрительно покачал головой, но вмешиваться на этом этапе не стал, оставаясь невидимым и неслышимым. Друг жизни его сестры оказался весьма интересным мужчиной, жившим исключительно по своим правилам. Кроме всего прочего, он обладал удивительным чувством юмора, которое проявлялось у него почему‑то в самые неподходящие моменты.
Дарий не стал помогать Юлиану еще и потому, что хотел получше узнать мужчину, заявившего свои права на его младшую сестру. Что‑то было в нем темное и таинственное, что не нравилось Дарию, хотя он сам точно не мог сказать, что это такое и почему оно отталкивает его.
Вампир начал перемещаться по пещере кругами, стараясь оказаться ближе к выходу. Но Юлиан не позволял ему сделать это и неустанно двигался вслед за злобной тварью, точно повторяя каждый ее шаг. Со стороны можно было подумать, что эти двое сейчас репетируют какой‑то странный танец, скорее всего менуэт.
– Ты ведь знаешь, что я не могу позволить тебе жить дальше, Ренальдо. С моей стороны это было бы бесчеловечно, – сладким голосом заявил Свирепый.
– А зачем тебе заботиться о людях, Юлиан? Ты ведь и раньше никогда не обращал на них внимания, – заметил вампир. – Ты не следуешь ни за кем, включая князя карпатцев. Думаешь, я не чувствую, как в тебе растет тень? Мыс тобой одной крови. И мой вызов был брошен не тебе, а тому, второму охотнику, которого никто не знал у нас на родине. Он захватил себе больше одной женщины, а это уже против наших правил.
Острые зубы Юлиана блеснули в полумраке пещеры.
– А ты сам следуешь нашим законам? – И хотя голос Юлиана прозвучал мягко, слова живого мертвеца больно задели его. Мы с тобой одной крови.
В тот же момент он почувствовал, как земля уходит у него из‑под ног, вампир начинал свою последнюю отчаянную атаку. Свирепый не стал больше ждать, а рванулся на врага и, пробив ему грудь, вырвал сердце и тут же проворно отпрыгнул в сторону.
Его движения и действия были настолько молниеносны, что даже Дарий едва успел заметить, что произошло. Вампир покачнулся, задыхаясь от удара, и лицо его исказилось в страшной гримасе. В следующую секунду он начал медленно опускаться на землю, оседая у ног Юлиана.
Свирепый швырнул сердце на приличное расстояние от тела и тут же собрал энергию в руках, чтобы немедленно смыть с них грязную кровь. Затем он направил оранжевое пламя на все еще пульсирующий орган, сжигая его до пепла. После этого пламя перенеслось на тело вампира, кремируя его так, чтобы мертвец не смог больше восстать.
И снова земля под ногами охотника начала дрожать и вспучиваться. Зловеще загрохотали камни, и огромные плиты начали сдвигаться. Дарий мгновенно бросился к выходу, схватился руками за края трещины и начал что‑то негромко напевать, замедляя таким образом действие последней ловушки погибшего вампира. Юлиан не стал заставлять себя ждать. Ему вовсе не хотелось оставаться погребенным в этой пещере. Превратившись в крохотное крылатое создание, он быстро вылетел из склепа наружу. К нему тут же присоединился Дарий. Они взмыли вверх, в то время как позади них с чудовищным треском и шумом захлопнулись потайные каменные двери.
– А мне показалось, что ты решил заболтать его до смерти, – заметил Дарий, обращаясь к золотистой летучей мыши, и тут же сам изменил свою форму, превращаясь в огромную хищную птицу.
– Ну, нужно же было чем‑то заняться, пока ты возился со своими камнями, – как бы между прочим заметил Юлиан, и из его тела выросли длинные крылья, он тоже превратился в мощного крылатого хищника, чтобы было удобнее лететь рядом с Дарием.
Они направлялись к лесу, туда, где недавно оставили Дезари.
– Мне не оставалось ничего другого, как защищать мужчину, которого выбрала моя сестра, – произнес Дарий так, как будто его сестра предпочла какого‑то убогого и недостойного партнера.
– Защищать меня? – хмыкнул Юлиан. – Думаю, ты неправильно выразился. Ведь ты сам оставался позади меня, так сказать, в тени, пока я сражался с чудовищем и уничтожал его.
– Я должен был следить за тем, чтобы ты невзначай не попался в очередную западню, поставленную вампиром. Впрочем, ты потратил на него немало времени, – негромко произнес Дарий. Он повернул влево и полетел над верхушками деревьев куда‑то в сторону. Но Юлиан продолжал держать прежний курс, а потому Дарию пришлось описать полукруг и вернуться к нему.
– Разве ты не хочешь вернуться вместе со мной к моей семье?
– Сначала я должен разбудить Дезари, – самодовольно напомнил Юлиан.
– Дезари встала час назад, – равнодушно ответил Дарий.
От такого неожиданного признания Юлиан, находившийся в теле совы, чуть не шлепнулся на землю. Однако он не мог заподозрить Дария в злорадстве. Да и чувством юмора тот не обладал, так как был лишен каких‑либо эмоций. Юлиану было очень больно думать, что этот карпатец очень скоро сам превратится в вампира и скорее всего Свирепому придется выслеживать его и пытаться уничтожить брата Дезари.
– Дезари.
Юлиан прошептал ее имя в ночном небе, и в этом звуке слышалось нечто среднее между нежностью и яростью. Значит, ей все же удалось проснуться самой, несмотря на его приказ. Он должен был почувствовать момент ее пробуждения. Ведь он теперь ее друг жизни. Они были соединены навсегда, две половинки одного целого. А вот Дарий почему‑то знал, что ее уже нет на прежнем месте. Может быть, они контактировали друг с другом? Несколько секунд пернатое тело Юлиана сотрясалось от гнева. Дезари, видимо, не поняла, что это означает, когда мужчина заявляет о своих правах на женщину. Теперь она должна быть навсегда привязана к нему. И душой, и телом. Кроме того, ей следовало бы узнать больше о своем друге жизни. И он не станет мириться с ее своенравием. Она, наверное, решила вот так мелочно отомстить ему за то, что он навязал ей свою волю, заставив спать. Нет, это невыносимо!
– Невыносимо? – зазвенел у него в мозгу насмешливый голос Дезари. – Я не обязана беспрекословно повиноваться тебе, Юлиан. Я не глупый ягненок, что бы следовать за тобой, куда бы ты меня ни повел. Я имею право задавать вопросы. Это ты должен побольше узнать о женщине, на которую заявил свои права.
Юлиан закрыл свое сознание так, чтобы доступ к его мыслям стал невозможен. Сейчас он сражался с незнакомым ему доселе чувством нарастающего гнева. Нет, никогда ему раньше не приходилось так обижаться на женщину. Не было причин. Атак как он был карпатцем, то полагал, что его подруга жизни должна сама измениться так, как это будет удобно для него. Она приспособится к его образу жизни, а не станет заставлять его адаптироваться к ней. Но теперь выяснилось, что у Дезари на этот счет существует свое мнение.
Юлиан специально отлетел на некоторое расстояние от Дария, чтобы подавить гнев. Ему нужно было немного побыть одному и все обдумать. Дезари, оказывается, не собиралась безропотно подчиняться ему. Она прожила много веков, имела достаточно жизненного опыт и требовала к себе уважения. Она способна сама отдавать приказы и принимать решения.
Свирепый полетел в горы, которые всегда успокаивали его. Именно там он все обдумает и решит, как ему лучше поступить.
Мы с тобой одной крови. Вот что сказал ему вампир. И он был прав. Так как же Свирепый осмелился думать, что может заявлять свои права на женщину и жить, как почтенный карпатец? Без сомнений, Михаил, их князь, знал правду. И Грегори тоже. Видимо, и Дарий сумел почувствовать это в нем. Но, что еще хуже, Дезари знала все то, что было известно Дарию.
– Мы с тобой одной крови.
Дезари бесцельно бродила по палаточному лагерю, который выбрал Дарий. Они находились радом с другими отдыхающими, простыми людьми, но были надежно защищены от любопытных глаз. Но сейчас Дезари испытывала некоторый дискомфорт и нервничала. Поначалу она думала, что обижена на Юлиана за то, что он принял ее за послушного бессловесного барашка. Потом решила, что сердится на себя, поскольку поддалась уговорам Свирепого. Так или иначе, она уже несколько раз тщетно пыталась связаться с Юлианом. А ей требовалось найти его. Дотронуться до него. Увидеть его.
Она подошла к невысокому столику, на котором разлегся Форест, леопард, который принадлежал ансамблю и постоянно «гастролировал» вместе с ним.
– Пошел вон! – в сердцах выругалась Дезари.
Леопард угрожающе обнажил клыки, но с места не сдвинулся.
– Что на тебя нашло? – удивился находившийся поблизости Дайан.
– Ничего. Или все сразу. Сама не знаю. Автобус ломается уже в четвертый раз в течение последнего месяца. Берек понятия не имеет, как ремонтировать машины. Никто не хочет покупать новый автобус. Мне уже надоело повторять, что надо либо купить новую машину, либо нанять механика, который мог бы путешествовать вместе с нами. Как будто мы не можем себе этого позволить!
– Наши кошечки не потерпят смертного в своей компании, – заметил Дарий, внезапно материализовавшийся возле столика.
– А придется, – огрызнулась Дезари и принялась вглядываться в небо. Ну куда запропастился Юлиан? И почему это ее так волнует? Да кто он такой, в конце концов? Любовник. А о любовниках не нужно так переживать. Все. Надо перестать даже думать о нем.
– Дара, успокойся, – негромко произнес Дарий. – Твое беспокойство не имеет ничего общего с автобусом.
– Какая разница, о чем я так беспокоюсь? – нахмурилась сестра. – Сотый раз повторяю, что нам нужен новый автобус. Это ведь наш дом. Может, кто‑нибудь займется этим вопросом? Синдил некогда, она постоянно прячется, Берек тоже шатается неизвестно где. А тебе и Дайану вообще неинтересны такие мелочи.
– Между прочим, я выхожу на сцену каждый вечер, – попробовал защититься Дайан. – Кроме того, я пишу тебе песни, музыку, и слова. А о машинах я ничего не знаю и знать не желаю. Мы не смертные, чтобы заниматься такими вещами.
Дарий молча наблюдал, как нервно Дезари потирает руки, словно ей холодно. Кроме того, она была необычайно бледна.
– Выступать на сцене и устранять бытовые и прочие проблемы – совсем не одно и то же, Дайан, – сообщила Дезари.
– Помимо всего остального еще нужно устраивать гастроли, вести бухгалтерию, разрабатывать маршруты, не забывать о наших леопардах, кормить и лечить их. И еще следить за тем, чтобы у нас всегда был в запасе бензин и всё необходимое, если мы сломаемся по дороге в какой‑нибудь щи. И при этом надо помнить, что мы должны вести себя, как простые люди, и ничем от них не отличаться. Итак, нам нужно либо самим научиться чинить автобус, либо нанять механика. И если вы сами не в состоянии разобраться с этой проблемой, тогда прошу всех заткнуться и слушаться меня. Дарий приподнял бровь.
– И как же ты собираешься поступить, Дара? Я полагаю, наши кошечки сожрут любого претендента на место механика прежде, чем он успеет пройти у нас собеседование. Но если ты отыщешь такого, который бы не вызвал у них аппетит, то мы, наверное, смогли бы позволить ему путешествовать вместе с нами.
– Простого смертного? Мужчину? – возмутился Дайан. – Но это невозможно! У нас есть женщины, и присутствие рядом с ними мужчин недопустимо.
Дезари гневно сверкнула глазами.
– Мы, женщины, не являемся вашей собственностью, Дайан.
– И потому имеем право общаться с теми, с кем пожелаем, мужчинами и женщинами, смертными и бессмертными. И вы нам приказывать не будете.
Дайан поморщился.
– По‑моему, ты заразилась от своего вчерашнего спутника, Дезари. У тебя портится характер.
– Дайан, – начал Дарий, вставая между спорщиками, – хочу сообщить тебе, что Юлиан Свирепый является могущественным карпатцем и замечательным охотником на вампиров. Нам есть чему у него поучиться. И если он придет в наш лагерь, ты будешь вести себя с ним, как с достойным мужчиной и равным всем нам.
– Конечно, я сделаю все так, как ты скажешь, – неодобрительно покачал головой Дайан, – но только мне кажется, что незнакомец обманывает Дезари.
– Почему? – возмутилась Дезари. – Ты делаешь такие выводы только потому, что я требую от тебя помощи в решении наших общих проблем? Но вы ведь не дикие звери, в обязанности которых входит охрана своего прайда, и не более того. Вы должны больше помогать и участвовать в нашей жизни.
– Разберись с этим делом, – вздохнул Дайан, обращаясь к Дарию. И прежде чем ему смогли ответить, куда‑то исчез.
Дезари осталась наедине с братом.
– Не надо лишних слов, Дарий. Я сама не знаю, что со мной происходит. Похоже, я схожу с ума. Причем я испытываю дискомфорт не только на физическом уровне, но и на ментальном тоже.
– Позови его, – властно произнес Дарий, хотя ему самому хотелось, чтобы его слова прозвучали мягче, как совет или даже просьба.
Дезари зажмурилась.
– Не могу, Дарий. И ничего не спрашивай.
– Позови его к себе, – повторил брат.
– Если я это сделаю, он подумает, что я согласна всегда и во всем подчиняться ему.
– Ты страдаешь зря. Он привязал тебя к себе, и пока не узнаем о нем больше, мы с этим ничего поделать не сможем. А я не могу смотреть, как ты мучаешься, Дезари. Позови его.
– Не могу. Ты же слышал, что я только что сказала Дайану. Женщины имеют свои права.
Он поймал ее взгляд.

– Я всегда нес ответственность за тебя и Синдил. И так будет и дальше. Сейчас я чувствую твою боль. Делай так, как я говорю.
– Но, Дарий, я не хочу игнорировать твои слова. – Она так разнервничалась, что начала грызть ногти.
– Ты уже выказала свое неповиновение несколько раз, с тех пор как познакомилась с этим мужчиной, – осторожно напомнил Дарий. – И я все это стерпел. Но я не могу видеть твои страдания. Позови Свирепого.
На глазах Дезари выступили слезы. В отчаянии она присела на скамейку у столика и опустила голову.
В этом нет необходимости, – раздался мужской голос, и Юлиан, внезапно материализовавшись рядом с певицей, обнял ее за плечи. – Я не вынесу разлуки с тобой, Дезари, – искренне добавил он, не смущаясь присутствия брата певицы.
Что ты натворил? – воскликнула певица и сжала руки в кулаки так, что ногти впились ей в ладони. – Что ты сделал такого, что я теперь не могу без тебя существовать?
Он осторожно разжал ее кулаки, палец за пальцем и, поднеся ее руки к своему рту, нежно поцеловал каждую ладонь.
В тот же миг Дезари почувствовала, как ком внутри нее, который так мучил ее с момента расставания с Юлианом, постепенно тает и исчезает. Мир и спокойствие заполнили пустоту в ее душе и сердце. Теперь, когда они снова были вместе, она ощущала себя полноценной личностью.
– Я чувствую твой страх, Дезари, – продолжал Юлиан. – Но тебе не нужно ничего бояться. Я твой друг жизни и отвечаю за то, чтобы ты всегда была счастлива.
– Но как же так получается, что я не могу вынести даже короткой разлуки с тобой? Объясни, – взмолилась Дезари и бросила на брата многозначительный взгляд, прося оставить ее наедине со Свирепым.
– Дарий подозвал к себе леопардов и вместе с ними отправился на охоту. Юлиан подождал, пока они углубятся в лесную чащу, и только после этого заговорил, нежно поглаживая Дезари сзади по шее. Наши физические тела могут находиться в разных местах, piccolo, но при этом мы должны постоянно обмениваться мыслями.
– Так ты знал об этом, но оставался для меня не досягаемым. Я всего лишь хотела отстоять свою независимость, а ты наказал меня за это. – И она гордо вскинула подбородок.
– Ты легкомысленно отнеслась к своей безопасности, cara miа, – нежно проговорил Юлиан.
– И не поверила мне, хотя должна знать, что я говорю только правду. Ведь я твой друг жизни, и между нами не может быть никакой лжи.
Дезари принялась нервно крутить пуговицу на его безукоризненной сорочке.
– Нет, дело даже не в этом. Ты считал, что говоришь правду, но для меня все это казалось ненастоящим, какой‑то фантазией, вымыслом. Ну как могут одни лишь слова связать нас навеки? Каким образом мужчина может так круто изменить жизнь женщины?
– Мы связаны с рождения, сага, – пояснил Юлиан. – Мы две половинки одного целого. Карпатец может иметь только одного истинного друга или подругу жизни. Мне повезло, что моя подруга настолько талантлива и прекрасна. И не повезло в том, что ты своенравна и несговорчива и не желаешь знать того, что от тебя ожидают.
Дезари отпрянула от него.
– Ты называешь меня своенравной лишь потому, что я предпочитаю сама руководить своей судьбой? И не надо мне рассказывать про каких‑то подруг жизни. Для меня эти слова ничего не значат. Ровным счетом ничего. Ты врываешься в мою жизнь, каким‑то образом связываешь нас и теперь считаешь, что можешь диктовать мне свои правила?
– Я принадлежу к древнему карпатскому роду, – заметил Юлиан, – и я не мог предположить, что тебе ничего не известно о наших традициях.
– Это, надо полагать, очередная отговорка? – нахмурилась Дезари и сложила руки на груди.
– Мне наплевать на ваши традиции.
– Наши традиции, – осторожно поправил Свирепый.
– Меня интересуют лишь те, с кем я живу. Например, мой брат, которого ты пытался убить.
– Если бы я попытался его убить, сага mia, то он сейчас был бы мертв. – Свирепый поднял руку, требуя молчания.
– Я не утверждаю, что он не смог бы забрать меня с собой. Наверное, так бы все и получилось. Но мне кажется, что он не имел намерения убивать меня, поскольку считал, что я все же способен защитить тебя. Наверное, это была проверка с его стороны.
– Дарий тебя проверял? – неуверенно произнесла Дезари. – Это ваши мужские забавы? И мне это должно понравиться?
Видимо, она решила убежать от него, но Юлиан в одно мгновение очутился рядом с ней.
– Дезари, сага, у нас нет другого выхода, и теперь нужно постараться узнать как можно больше друг о друге. Пойми, отныне я должен обеспечивать твою безопасность. Наше племя не может себе позволить потерять хотя бы одну женщину, Дезари. Мы близки к полному вымиранию. Остается только надеяться на женщин. Надо сказать, что я не всегда следую традициям и правилам нашего племени, но что касается этого, то выбора у меня не остается. Да и у тебя тоже. Твоя безопасность и твое здоровье бесценны и должны всегда стоять на первом месте. И вторую женщину, которая путешествует вместе с вами, нужно также тщательно охранять.
– Получается, что мы нужны лишь для того, что бы производить на свет детей? – Дезари в отчаянии взмахнула рукой. – Так это и есть наше единственное предназначение?
– Нет, сага, ты нужна для того, чтобы приносить в мир радость, что ты и делала в течение веков. Бог не стал бы одаривать тебя таким чудесным голосом, если бы ты не использовала его. Но со временем… Да, я рассчитываю на то, чтобы у нас с тобой родятся девочки. Правда, я не знаю, какой из меня получится отец, потому что весьма смутно представляю себя в этой роли. Но, с другой стороны, я же не предполагал, что сумею отыскать свою подругу жизни.
Юлиан привлек ее к себе, и его губы медленно приблизились к ее устам. Ему хотелось прочувствовать сладость ее губ. Сердце Дезари забилось в предвкушении удовольствия, тело ее буквально таяло от истомы. Она ощутила его силу, его жгучее желание. Он словно поддразнивал ее, чуть касаясь губами уголка се рта.
– Но кое‑что у меня получается совсем не плохо, – уверенно произнес он, нежно покусывая ее за подбородок.
– Это должно тебя оправдать? – закрыв глаза, прошептала Дезари.
– А я не пытаюсь оправдаться. В этом деле я новичок, Дезари, как и ты. Ведь раньше я проводил все свое время в полном одиночестве. – Его губы скользнули по шее женщины.
– И мне тоже будет нелегко приспособиться к новой жизни. Если тебе необходимо оставаться вместе со своей семьей, пусть будет так.
– Но тогда и мне придется присоединиться к вам. Могу сказать тебе сразу, что, во‑первых, я не потреплю присутствия возле тебя посторонних мужчин, и, во‑вторых, я требую, чтобы ты не судила мои поступки, когда дело касается твоей безопасности.
Дезари открыла рот, намереваясь что‑то возразить, но он легонько встряхнул ее и предупредил.
– Сначала подумай, о чем будешь говорить. Я понимаю, что тебе не нужен наставник, который будет приказывать тебе, что делать. Это ясно. Но ведь ты слушаешь своего брата, когда речь идет о безопасности. И эта его обязанность сейчас переходит ко мне. Так что я требую всего лишь того же уважения и повиновения, которое ты проявляла в отношениях с ним.
– Все это еще нужно заработать, Юлиан, – спокойно отозвалась Дезари.
– К тому же мой брат не приказывает мне в категоричной форме, что я должна делать, а чего нет. Однако, так как наши мысли теперь связаны, я часто чувствую, что тебе не нравится присутствие рядом со мной других мужчин. Иногда дело доходит даже до того, что ты не хочешь, чтобы я питалась нормально.
Эти слова больно задели его. Он во всех подробностях представил себе такую встречу. Дезари соблазняет смертного, их тела соприкасаются, ее губы находят артерию на его шее… Это взбесило Свирепого. Никогда раньше он не испытывал столь неистового приступа ярости. Юлиан встряхнул головой. Глупо было испытывать такие сильные эмоции, когда речь идет о простом и естественном процессе питания. Никогда в жизни он не подумал бы, что судьба приготовит ему такое испытание.
– Ты будешь питаться только мной и никем другим, – строго произнес Юлиан, не сумев удержаться от приказного тона.
Внезапно губы Дезари изогнулись в улыбке.
– Ты прав, Юлиан. Мне не хочется даже близко подходить к другим мужчинам. Я думаю, тебе не составит труда прокормить меня, раз уж ты этого так хочешь. В эту секунду Свирепый испытал значительное облегчение, и сердце радостно забилось в его груди.
– Я постараюсь найти какой‑нибудь выход из нашего положения, учитывая, что ты хочешь оставаться с семьей и продолжать свои выступления. Твой голос и то, как ты умеешь управлять им, являются удивительным даром, Дезари. Я горжусь тобой, но лгать тебе не могу. Я опасаюсь за твою безопасность, О твоих концертах объявляют задолго. И если сейчас мы можем ограничить тебя от убийц людей, нельзя не принимать внимание и намерения вампиров. Они стремятся выследить тебя и вашу вторую женщину.
Сейчас, как никогда, ему хотелось выйти на след своего вампира‑наставника, чтобы покончить с ним. Древние вампиры могли теперь легко вычислить местонахождение Дезари через него.
Дезари поморщилась, услышав его последние слова.
– Вторую женщину, как ты выразился, зовут Синдил. Я люблю ее и считаю своей сестрой.
Мы особенно тщательно охраняем ее, и в настоящее время она предпочитает оставаться в виде леопарда.
– По крайней мере, в таком виде ей не нужно вспоминать о своих переживаниях, – понимающе кивнул Юлиан. – С другой стороны, это неправильно, потому что затянет процесс ее выздоровления. Вы все считаете, что помогаете ей, а ведь она должна восстанавливаться самостоятельно.
– Откуда тебе все это известно? – Дезари удивленно наклонила голову. – Вы ведь даже не знакомы с ней. И почему мы сами не почувствовали, что только мешаем ей своей излишней заботой?
– Ты и все остальные берете на свои плечи слишком большой груз, Дезари, – улыбнулся Юлиан. – И все пытаетесь охранять ее. Я уверен, что поначалу вы поступали правильно. Но теперь все изменилось. И со временем вы бы сами поняли это. Я же могу читать твои мысли, но у меня имеется свой взгляд на происходящее.
Юлиан привлек ее к себе и нежно обнял.
– Все будет хорошо, Дезари. Я обещаю.
– Дарий сказал Дайану, чтобы он отнесся к тебе с уважением, – прошептала певица.
– Юлиан равнодушно пожал плечами. Ему не требовалось поддержки со стороны кого бы то ни было.

Глава 8

Дезари внимательно посмотрела на лицо Юлиана, словно вырезанное из камня. Непроницаемая маска, лучше не скажешь. Певица тихонько вздохнула. Нелегко будет ввести его в свою семью. Этот не станет слушаться другого лидера. Он привык всегда идти своим путем. Значит, они с Дарием начнут ссориться по малейшему поводу. Остальные мужчины вряд ли станут сразу доверять Юлиану, а это было бы равносильно спичке, поднесенной к сухому дереву.
Он провел ладонью по ее руке, потом дошел до плеча и запустил пальцы в роскошные волосы. Юлиан склонился над Дезари так, что его губы оказались возле ее уха и зашептал, словно поддразнивая ее.
– Я могу читать твои мысли, сага тiа, и ты должна больше доверять своему другу жизни. Если ты хочешь, чтобы мы спокойно жили вместе с твоей семьей, где преобладают мужчины, претендующие на территорию, мне не остается ничего другого, как предложить им дружбу. Дезари рассмеялась.
– При чем тут территория? Я тебя не понимаю. У нас нет своей земли. Разве только африканское побережье, где мы выросли…
– Я провел некоторое время в Африке и жил среди леопардов, – признался Юлиан, избегая щекотливой темы, касающейся семейства Дезари.
– Правда? Невероятно! Мы жили там примерно двести лет и теперь иногда возвращаемся туда. Интересно было бы, если бы мы с тобой в одно и то же время жили на одном континенте и ничего не знали друг о друге, особенно если учесть, что ты обитал среди леопардов.
Юлиан неуверенно покачал головой.
– Вряд ли. Я почувствовал бы силу твоего брата, а он мою, как только мы оказались бы близко друг от друга. Если бы мы очутились рядом в Африке, то сразу бы поняли это. Кроме того, мы с тобой как прирожденные друг и подруга жизни тоже не пропусти ли бы один другого.
Тем не менее Юлиан отметил про себя, что его действительно неумолимо тянуло в Африку в поисках других карпатцев, и особенно к леопардам. Скорее всего след Дезари действовал на него уже тогда.
– Расскажи мне еще о своем племени, – попросила Дезари.
– Они принадлежат к твоему племени тоже. И у тебя есть кровный родственник. Твой самый старший брат считается весьма почитаемым мужчиной среди нашего народа. Его уважают и еще больше боятся. Его зовут Грегори, и Дарий на него очень похож. – Он усмехнулся и чем‑то напомнил ей озорного мальчишку. – Да, они действительно похожи. Грегорием часто пугают малышей. Единственный такой же могущественный карпатец, как твой родственник – это Михаил. Он признанный князь нашего народа, тот, благодаря которому наше племя выживало в течение многих веков. Грегори и Михаил считают друг друга чуть ли не братьями, но ведут себя весьма своеобразно. Они боятся соперничать, потому что неизвестно, чем бы все это закончилось.
– Как и в нашей семье, – кивнула Дезари.
Юлиан на секунду задумался.
– Очевидно. Хотя мало кто из оставшихся в живых карпатцев объединяется в такие семьи, как ваша.
– Расскажи мне о своей семье, – наивно попросила Дезари.
Юлиан поморщился и отвел взгляд.
– Я уже говорил тебе, что у меня есть брат‑близнец Айдан. Он живет в Сан‑Франциско. Но я не разговаривал с ним много лет и даже не видел его подругу жизни.
Дезари почувствовала сильную боль в голосе Юлиана и решила не вмешиваться пока в эту, видимо, запретную область. Она только осторожно спросила:
– Вы поссорились? Наговорили друг другу грубых слов?
– Дело не в этом. Мы с ним одной крови, и так же, как и вы с братом, можем проследить путь друг друга. – Свирепый вздохнул и запустил пальцы в свою густую шевелюру. – Большинство наших мужчин отказываются смешивать кровь друг с другом. Они знают, что многих из них ждет незавидное будущее, либо выбрать смерть, либо потерять душу, стать вампиром и навеки погрузиться в темноту. А ведь охотнику ничего не стоит выследить того, с кем ты когда‑то менялся кровью.
Дезари печально вздохнула. Да, у Юлиана была какая‑то тайна, которой он с ней делиться, кажется, не собирался.
– А тебе приходилось смешивать свою кровь?
Юлиан усмехнулся, сверкнув белыми зубами.
– Для того чтобы получить ответ, тебе нужно только проникнуть в мое сознание, сага mia.
Он словно пытался соблазнить ее, приглашая слиться с ним самыми тайными и интимными мыслями. Каждый раз после этого они становились ближе друг другу. Ей все больше хотелось дотронуться до него и делиться с ним не только мыслями, но и телом. Она почувствовала, как внутри нее разгорается уже знакомое пламя страсти. И все же где‑то глубоко в его душе существовала непонятная тень. Та самая, которая оставалась для нее пока недоступной тайной.
Дезари отвернулась в сторону леса. Свобода была так близка. Юлиан не трогал ее, он молчал и стоял рядом с ней. Высокий. Мускулистый. Очень красивый. Со своей болью, спрятанной где‑то очень глубоко. Его золотые глаза буквально пожирали ее и манили к себе. Дезари поняла, что пропала навеки.
– Мне приходилось не делиться своей кровью, крошка, хотя зачастую моя помощь отвергалась, и все потому, что я известный охотник. Ведь если кто‑то из тех, кто делился со мной кровью, превратится в вампира, мне будет несложно выследить и уничтожить его. – Говоря это, Юлиан невольно вспомнил и о том, что, как правило, все те, кто находил свою подругу жизни, отказывались от охоты на вампиров. Еще бы! Ведь они могли бы подвергнуть любимую невыносимым мукам, если бы сами погибли в схватке с чудовищем.
Идеальный охотник обладал большими знаниями, долголетием, безжалостностью и могуществом. Он не надеялся найти свою подругу жизни, а потому не боялся и за себя самого. Возлюбленные не выживали друг без друга. Правда, Юлиан знал одно исключение из этого вечного правила. Тогда погибла женщина, а мужчина превратился в вампира и начал мстить всем, кого считал виновным в смерти подруги жизни. Он дошел до того, что убил собственного сына и был готов уничтожить друга жизни своей дочери, сознавая при этом, что она тоже после смерти супруга должна будет умереть. Все это опечалило Юлиана.
Дезари положила ладонь Свирепому на руку и все же решила слиться с ним на ментальном уровне, чтобы посмотреть, что же так расстроило ее друга жизни. Перед ее мысленным взором предстал красивый мужчина с печальными черными глазами. Видимо, его что‑то сильно мучило. Раненный и истекающий кровью незнакомец с тревогой наблюдал за приближением Юлиана. Тот подошел к раненому и протянул руку, предлагая красавцу свою кровь. Жак. Брат Михаила. Друг жизни той, чей отец убил ее брата, предал свое племя, мучил ее мужа и пытался убить ее.
Она успела считать эту информацию еще до того момента, как Юлиан стер ее. Он протянул руку к певице и чуть приподнял ее голову за подбородок своими сильными и ловкими пальцами.
Их взгляды встретились.
– Пойдем со мной, – предложил Юлиан. – Тебе нужно питаться, ведь скоро мы покинем это место вместе со всеми остальными. А я должен чувствовать тебя, дотрагиваться до твоего тела и знать, что ты моя и что ты существуешь на самом деле, а не только в мечтах отчаявшегося мужчины.
Его желание оказалось настолько сильным, что Дезари тут же забыла про все остальное. Жар страсти разгорелся в ней. Между их телами словно вспыхивали белые молнии. Пальцы Юлиана скользнули по ее шее, затем он легонько подтолкнул ее, увлекая за собой, прочь из лагеря.
Дезари тоже испытывала жгучее желание остаться со Свирепым наедине. Но вместе с тем она ощущала и внутренний покой, сознавая целостность своей личности. Она с удовольствием наблюдала, как плавно передвигается Юлиан, словно леопард с лоснящейся шкурой на охоте в джунглях. Рядом с ним Дезари чувствовала себя нежной, уязвимой и такой женственной, хотя прекрасно понимала, что равна ему в могуществе и силе. Они шли в сторону леса, а его пальцы нежно перебирали пряди волос у нее на затылке, словно Юлиан никак не мог остановиться, и ему требовалось постоянно ощущать ее присутствие рядом с собой. Потом его пальцы соскользнули на ее шею, на ключицу, на плечо. Каждое прикосновение разжигало в ней желание с новой силой, посылая по всему телу приятные волны предвкушения неслыханного наслаждения.
Как она раньше могла быть счастлива без него? До встречи с ним никогда ее тело не требовало ничего подобного. Прежде ей нравилась такая жизнь. Она любила петь и путешествовать, а вот теперь постоянно думала только о нем, о его одиночестве и еще о том, что только она одна могла спасти его от жуткой боли. А он, в свою очередь, заполнял ее жизнь и делал ее целостной личностью. Она изменилась навсегда, как и предполагала, но только теперь ее это ничуть не пугало.
Они шли рядом, вдыхали свежий горный воздух и прислушивались к звукам, издаваемым лесными существами. Но Юлиан сейчас думал только об одном. Он нагнулся к Дезари, и их уста слились в поцелуе. Он хотел всегда быть с ней исключительно нежным ласкать и лелеять ее, но в тот момент, когда их губы соприкоснулись, огненная лава разлилась внутри его тела, целиком пожирая его. Его мышцы напряглись до боли. Руки сами собой притянули Дезари ближе, и она ощутила, как сильно он жаждет ее, сгорая от нетерпения.
– Ты моя жизнь, мое дыхание, – прошептал он. – Ты единственная причина моего существования. Я ведь собирался встретить рассвет после того, как справлюсь со своим последним заданием – предупредить тебя о грядущей опасности.
Его язык исследовал ее мягкий рот, потом еще раз лизнул губы и перешел к шее. Его руки скользнули под блузку, а пальцы принялись гладить каждый дюйм ее бархатистой и нежной, как лепестки розы, кожи.
Дезари обняла его одной рукой, а другой принялась торопливо расстегивать маленькие перламутровые пуговицы блузки. Наконец с ними было покончено, ткань разошлась в разные стороны, и певица пригнула голову Свирепого к своей груди, прикрытой тончайшим кружевом, под которым виднелись воспрянувшие тугие соски.
Он прошептал ей какие‑то сладкие любовные слова по‑итальянски и в следующий миг провел языком от горла до ложбинки между грудями. Дезари издала тихий стон, а его язык уже ласкал ее соски, отчего между ног Дезари сладко и нестерпимо заныло.
– Ты нужна мне, Дезари. Без тебя я чувствовал вокруг и внутри себя лишь пустоту. Эта пустота постепенно пожирает тебя, потом твоя душа чернеет, и в итоге тебя начинает интересовать только собственный голод. И более ничего. Ничто не в состоянии заполнить пустоту. Так проходит год за годом, и вот уже жизнь становится невыносимой. И все это время внутри тебя, в темноте, словно существует какой‑то зверь. Он нашептывает тебе страшные вещи, обещает огромную власть после каждого убийства и душит в тебе веру в Бога и все другие светлые и добрые чувства. Это чудовище понемногу уничтожает твою сущность, и ты более не тот, каким был рожден. Вот какое проклятие довлеет над всеми карпатцами, Дезари.
Юлиан крепко сжал ее в своих объятиях, так что у нее чуть не захрустели кости, но она сейчас не обращала на это внимания. Слушая его возбужденный голос, она доверчиво положила голову ему на грудь, найдя в этом мужчине защиту и опору.
– Мы потеряли многих, – продолжал Юлиан. – Мне приходилось охотиться за своими бывшими друзьями детства. Вот почему я старался никогда не сближаться со своими соплеменниками. А вдруг мне придется потом выслеживать и уничтожать их? – Его пальцы нежно гладили ее кожу, ощупывая каждое ребрышко. В его огненных глазах светилось жгучее желание. Дезари нравилось, когда он так многозначительно смотрел на нее.
Затем он поднял вверх руку, и она еще раз поразилась его красивым, идеально ухоженным ногтям. Через мгновение один из них удлинился, превратившись в коготь хищника. Юлиан медленно расположил его между грудей Дезари и одним легким движением рассек кружевную ткань, стягивающую ее тело.
Дезари затаила дыхание, боясь пошевелиться. Она хотела как можно дольше наслаждаться этим моментом. Пусть это выражение на его лице застынет навсегда! Он взял ее груди в свои ладони, продолжая внимательно смотреть ей в глаза, изучая малейшие перемены в выражении ее лица.
– Я не заслуживаю тебя, Дезари, и никогда не смогу сравняться с тобой, сколько бы мы ни прожили вместе и как бы я ни пытался соответствовать тебе. Нет, я не заслужил такой женщины, как ты, – искренне прошептал он.
Она улыбнулась и склонила голову вбок:
– Может быть, и так, – согласилась Дезари. – Но я не ангел, каким ты меня почему‑то представляешь. Спроси у моего брата, и он тебе расскажет, каким не приятностям ты себя подвергаешь, имея дело со мной. Но не волнуйся, я обязательно продемонстрирую тебе все свои способности.
Ее мягкий голос обволакивал его, поддразнивал и словно обещал выполнение всех тайных желаний, о которых Юлиан мог раньше только мечтать. Значит, она действительно хочет положить конец его страданиям, помочь ему забыть о столетиях, прожитых в пустоте без какой‑либо надежды. Она сделает все, чтобы сбросить с него бремя смертей, которое он нес на себе долгие годы. Оно росло с каждым новым уничтожением вампира, когда‑то бывшего его другом. А ведь он истреблял их для того, чтобы спасти души – и смертных, и бессмертных. Но сейчас ей хотелось немного поиграть с ним, подразнить его.
В этот момент до их слуха донесся какой‑то странный звук. Лагерь находился сравнительно далеко, но все карпатцы обладали удивительным слухом. Юлиан прекрасно слышал, как лагерь сворачивается, люди собирают палатки, укладывают свои вещи и разъезжаются в разные стороны. Он глубоко вздохнул, стараясь скрыть от Дезари свое неудовольствие. Он не мог допустить, чтобы другие мужчины‑карпатцы услышали все то, что должно было сейчас произойти между влюбленными. Он нежно поглаживал ее набухшие и затвердевшие соски.
– Ты настолько красива, Дезари, а твоя кожа такая мягкая и теплая. – Он нагнулся и провел языком по коже между ее грудей, прислушиваясь к биению ее сердца. – Я так сильно хочу тебя, что могу сойти с ума, если этого не произойдет.
Она потерлась подбородком о копну его золотистых волос.
– И что же тебе мешает? Юлиан снова печально вздохнул:
– Видимо, на этот раз придется ограничиться лишь твоим внешним видом. Просто смотреть и восхищаться. – Он нехотя опустил руки и отступил от нее на шаг.
– Но я, наверное, справлюсь с собой и сумею немного подождать. – Его золотые глаза озорно сверкнули. – Если, конечно, ты мне в этом поможешь и отвлечешь меня.
Дезари наклонила голову, и ее черные волосы упали на ее грудь. Она загадочно улыбнулась, и Юлиан застонал.
– Отвлечь тебя? – переспросила певица. – Может быть, лучше отвлечь тебя от мыслей о моей семье?
– Это не помощь, – поморщился Юлиан. Его тело изнывало от желания.
Дезари слилась с ним мыслями и знала, что сейчас происходит у него в голове. Она увидела образы себя и Юлиана, переплетенные между собой. Она почувствовала, как огонь пожирал его, бушуя в горячей крови, как тяжесть сковала его мужскую плоть. Зверь, живущий внутри него, рвался наружу, требовал освобождения. Так к черту всех незнакомцев! Почему он обязан считаться с ними?
Что касается самой Дезари, ее страсть была настолько сильной, что она даже не подумала о том, что их могут услышать. Ветер легко отнесет звуки и запахи в сторону лагеря.
– Ты достоин меня в большей степени, чем ты думаешь, – тихо прошептала певица. Ей захотелось немедленно ощутить близость его тяжелого тела, наваливающегося на нее, заполняющего ее всю целиком. Его кровь снова заструится в ее жилах. Он должен быть рядом и растворить ее страх перед разлукой с ним.
Юлиан лишь покачал головой и осторожно положил ладонь ей на затылок.
– Не надо смотреть на меня так, piccolo, или я сгорю заживо.
Дезари запустила пальцы в его золотистую шевелюру, поигрывая прядями шелковистых волос.
– Спасибо за то, что ты все же думал о моей семье в то время, когда мне это не удавалось.
Она снова пыталась соблазнить его, и при одном звуке ее голоса все мускулы его тела напряглись до боли.
Юлиан не мог отдышаться. И хотя воздуха вокруг было достаточно, он почему‑то никак не мог набрать его в легкие в полной мере.
– Нам нужно найти нейтральную тему, сага mia, иначе я не продержусь и нескольких минут.
Легкий смех Дезари на ветру прозвучал, как завораживающая музыка. Она присела на большой ствол поваленного дерева, и ветер, играя ее волосами, то обнажал ее грудь шелковистой вуалью, то снова закрывал ее.
– Нейтральную тему, – задумчиво повторила она. – И что же это будет?
Юлиан не мог говорить, ему не хватало воздуха. Слишком соблазнительной была сейчас Дезари. Дикая. Сексуальная. Дразнящая.
– Может быть, ты застегнешь блузку? – хрипло проговорил Свирепый.
Но она не шевельнулась, выставив напоказ свою замечательную грудь. Мало того, она принялась перебирать пальцами пуговицы на джинсах, заменяющие молнию, и уже расстегнула две из них, обнажив при этом свою тонкую талию.
Юлиан жадно впился в нее взглядом, словно испепеляя своей страстью, но тут же отвел глаза в сторону.
– Ты ничем не помогаешь мне, Дезари, – прохрипел он.
Она высунула кончик языка и облизала пухлые губы.
– Нужно выбрать такой предмет, чтобы мы могли думать только о нем. – С этими словами Дезари едва коснулась его груди и тут же почувствовала, что еще мгновение – и он набросится на нее.
– Я думаю, Юлиан, – словно оправдываясь, сообщила она, не сводя глаз с возлюбленного и одновременно ловко расстегивая пуговицы его рубашки, чтобы ощутить ладонями его мускулистую грудь.
– Ты убиваешь меня, Дезари, – проскрежетал зубами Свирепый. – Мое сердце этого не выдержит.
– Я просто дотрагиваюсь до тебя, – невинно сообщила Дезари, обводя ноготком выступающие рельефные мышцы на груди Юлиана. – Мне это нравится. – Она прильнула к нему и вдохнула аромат его густых золотистых волос. – А еще я люблю ощущать твой запах. Что же в этом плохого?
Он схватил ее за руки:
– Ты нарвешься на неприятности.
– Я еще подумала вот о чем. Может быть, тебе будет удобнее, если я расстегну молнию на твоих джинсах? Мне кажется, они у тебя слишком тугие. – Она ловко высвободила руки из его хватки и, проведя пальцем по его животу, быстро справилась с молнией на джинсах. Юлиан не успел возразить, как дело было сделано.
– Ты меня дразнишь, Дезари, – застонал Свирепый, когда его упругая, восставшая мужская плоть освободилась от прочной ткани джинсов.
Дезари подняла глаза так, чтобы их взгляды снова встретились. Сейчас она казалась Юлиану удивительно сексуальной, такой озорной и влекущей.
– М‑м‑м, что ж, неплохо, – подытожила она, воочию убедившись в его сильном желании обладать ею. – Совсем неплохо.
Если бы он продолжал смотреть на нее, то мог бы погибнуть навсегда. Он уже не был в силах контролировать себя. Как будто прочитав его мысли, Дезари положила руки на его крепкие бедра, и принялась водить ими вверх‑вниз, пока он не почувствовал, что снова начинает задыхаться. Затем накрыла ладонью мужскую плоть, нежно поглаживая бархатистый кончик.
Юлиан не мог удержаться. Он откинул голову назад и полностью отдался волне наслаждения, прошедшей по всему его телу. Огонь желания заполнил его жилы, отчего кровь в нем закипела.
– Что ты делаешь, женщина? – захрипел Юлиан. – Хочешь свести меня с ума?
В темных глазах Дезари отражалась яркая луна. Ее юность, была сама невинность. Певица снова рассмеялась, и звонкий смех серебряными нотками окружил Юлиана, лаская его слух.
– А мне показалось, что я приношу тебе некоторое облегчение.
Ее руки повторяли все те движения, которые он представлял себе. Пальцы ласкали его, соскальзывая и снова возвращаясь, и настал такой момент, когда он взмолился о пощаде.
– Как там мое семейство? Они еще на месте? – прошептала Дезари и тут же наклонилась к его животу, чтобы прильнуть к нему губами. Ее волосы растрепались и теперь приятно щекотали его кожу. Она не отпускала его, а тело Свирепого бунтовало и требовало разрядки.
– Они собираются уезжать и уже завели мотор, – сумел процедить Юлиан сквозь зубы.
– Правда? – Дезари опустилась еще ниже и встала коленями на густую траву. Затем она подняла голову, чтобы посмотреть в глаза Юлиану. Его лицо было напряжено до предела. Она довольно улыбнулась и еще раз наклонилась к нему.
Никогда еще Юлиан не видел ничего красивее. Деревья покачивали ветвями на ветру. В лунном свете лицо Дезари казалось удивительно бледным, но безупречным, а в ее темных глазах, обрамленных длинными ресницами, светилась тайна. Губы ее были настолько эротичными, что хотелось задержать это мгновение. Пусть оно длится вечно! Блузка ее снова распахнулась, и белые полные груди так и манили к себе. Сейчас Дезари больше напоминала древнюю языческую богиню.
Затем ее горячее дыхание окончательно заставило его потерять рассудок. Ее губы, влажные и теплые, совершили чудо, и Юлиан потерял самообладание. Эти губы заскользили по нему, и тогда Свирепый взял в ладони ее шелковистые пряди волос и осторожно притянул еще ближе. Она же нежно царапала его по бедрам, словно сама приманивала к себе. Ее рот стал тугим, губы сжимались, и Юлиан едва сдерживался, чтобы не застонать от наслаждения. Теперь Дезари ласкала пальцами его ягодицы, то поглаживая их, то забирая в свои ладони.
– Слава богу, они уехали, – выдохнул Юлиан, а тело его ритмично дергалось, проникая в ее горячие уста. Потом он стиснул зубы покрепче и начал осторожно поднимать Дезари с колен. Она неохотно закончила свое исследование его тела и позволила Свирепому плотно прижать себя к его мускулистому туловищу. Он жадно поцеловал ее, а его руки стиснули ее так, что чуть не захрустели кости.
Юлиан начал лягаться и перебирать ногами, чтобы избавиться от джинсов, совсем позабыв о том, что мог бы спокойно и очень быстро снять их привычным способом. Дезари блаженствовала в его объятиях. Ей нравился его необузданный нрав, его дикое желание обладать ею. Сейчас она ощущала себя настоящей женщиной, могущественной и полноценной. Она целиком отдавалась ему, и неважно, что сейчас он мог бы потребовать от нее. Она хотела его с такой же дикой страстью. Тело ее полыхало огнем. От одних только его поцелуев, она чувствовала себя так, словно у нее растворилось все тело, даже кости. Она ловко скинула блузку на землю и еще сильнее прижалась к мускулистому телу Свирепого.
Он не стал ждать и, разрывая на ней джинсы, разбросал в разные стороны полоски ткани. Затем приподнял ее так, чтобы она обхватила ногами его за талию. Дезари зарылась лицом в его плечо, ожидая, когда он осторожно войдет в нее, заполнит ее полностью. Чудесным образом ее тело растягивалось, мышцы принимали нужную форму, целиком принимая вторжение Юлиана и даже приветствуя его. Она слушала биение его сердца, и вдруг осознала, что ей сейчас необходимо еще сильнее прочувствовать его, понять, что его кровь вливается в ее жилы.
Она лизнула его шею. Еще и еще раз. Его бедра двигались ритмичными толчками, и она забирала его в себя все глубже и глубже. Дезари начала осторожно покусывать его за шею, словно поддразнивая, и когда его ритм стал бешеным, Свирепый предупредительно зарычал. Он обхватил ладонями ее попку, прижимая плотнее к себе и вовлекая в эту неистовую скачку. В это мгновение ее зубы вонзились в его шею, и он вскрикнул в экстазе, пребывая сейчас где‑то между раем и адом. Она испытывала точно такие же чувства, как и он, и ее мозг был окутан туманом жара и страсти.
Юлиан переместился ближе к поваленному стволу дерева, чтобы иметь возможность прислонить к нему Дезари. Теперь он находился под таким углом к ней, что она смогла бы принять его всего. Его движения стали более агрессивными и быстрыми, а вокруг них засверкали молнии. Ему хотелось продлить эти мгновения. Дезари удалось своим мягким огнем прогнать прочь от него темноту и одиночество.
Рядом с ними поднялся ветер и принялся яростно гнуть ветви деревьев. Еще раз лизнув горло Юлиана, Дезари в одно мгновение затянула крошечные следы от своих зубов. Она аккуратно легла на ствол дерева. Ее груди были гордо направлены к небу, а Юлиан, продолжая держать ее за бедра, не переставал наполнять ее снова и снова. Глядя вниз, Свирепый увидел треугольник ее черных кудрявых волос там, где они встречались с его золотистыми, и был сражен красотой слияния их тел.
Дезари сокращала мышцы так, что ее влажная щель стала совсем узкой, и трение увеличилось настолько, что огонь с новой силой заплясал у них по коже. Юлиан чувствовал, как увеличивается и твердеет его мужская плоть, и все же ему не хотелось, чтобы эти прекрасные мгновения закончились.
– Юлиан.
Ее голос прозвучал восхитительно. Он молил Свирепого о пощаде, об освобождении, о разрядке. Тогда он прижал ее к себе и, слившись с ней и разбивая все преграды, забрал ее с собой туда, где земля и небеса одновременно взорвались для них двоих и унесли в мир чистого наслаждения.
Юлиан чуть не повалился на нее, разом лишенный всех сил. Его тело блестело в ночи, золотистые волосы разметались по плечам. Дезари осторожно коснулись пальцем его губ.
– Как же это может быть, Юлиан? Почему все эти долгие столетия я не ведала ничего подобного? Почему раньше я и не испытывала к этому никакого голода?
Его глаза сверкнули с угрозой, голос прозвучал так, словно в нем затаились сама смерть и лед.
– Ты была создана для меня, Дезари, только для меня. Тебе нет необходимости искать другого мужчину.
Но Дезари не испугалась его, а спокойно ответила.
– Сейчас нет. Ноя живу достаточно долго. Так почему мое тело раньше не требовало этого? Я прочитала много книг и немало слышала об этом, когда мне приходилось вращаться среди смертных. Мы с Синдил обсуждали подобные желания, но сама я никогда их не испытывала. И вот я прожила столетия и даже не представляла, насколько это может быть красиво и мощно. А что было бы, если бы ты не нашел меня никогда?
Юлиан нежно разглаживал пряди ее спутавшихся волос.
– Ты моя, сага miа, только моя. Никто другой не сможет заставить твое тело чувствовать все это. А если бы тебе захотелось поэкспериментировать, то мне пришлось бы убить этого мужчину. Даже не сомневайся в этом, Дезари. И я не потерплю ни одного постороннего рядом с тобой.
Она легонько толкнула его в грудь ладонью.
– Замолчи. Я не собираюсь бегать за мужчинами. Мне было просто интересно узнать, почему я должна была ждать так долго.
Юлиан отказывался двигаться. Он по‑прежнему прижимал Дезари к себе, все еще находясь внутри нее.
– Ты ждала только меня, как и должно было быть. Мы с тобой – одно целое. Для народа из нашего племени существует только один партнер.
– Неужели? – удивленно изогнула брови Дезари. – Почему же тогда Берек время от времени не гнушается смертными женщинами? А как у тебя на этот счет? Предупреждаю, я измены не потерплю!
Юлиан так же нежно убрал упавшую на ее лоб прядь волос, нагнулся и поцеловал Дезари в лоб.
– Такие мужчины могут чувствовать только жалкое подобие того, что испытывает мужчина вместе со своей подругой жизни. Да и то наши мужчины способны испытывать что‑то в течение первых двухсот лет или около того. Но когда карпатец находит свою подругу жизни, все меняется. Это чувство сильнее любви и секса. Это сочетание мыслей, чувств, души и тела.
Дезари молчала. Только сейчас она поняла, насколько открытой она стала для Юлиана. И суть не только в теле. Он пробудил в ней глубочайшие эмоции. Она опустила глаза, чтобы скрыть свои опасения на этот счет.
Свирепый сразу же почувствовал ее сомнение:
– Сага mia, не надо бояться нашего союза. Я сделаю тебя счастливой и никогда не обижу. Неужели ты этого еще не поняла? – Он взял ее руку и прижал к своим губам. – Даже если бы ты предпочла мне другого мужчину, даже тогда я не смог бы причинить тебе вреда. Но сейчас, говоря о том, что при этом мне пришлось бы убить этого мужчину, я говорю правду. Я хищник. Ничто, даже твой божественный свет, не смогли бы изменить меня полностью.
– А разве тебя не пугает сила наших чувств, Юлиан? – прошептала она. Ее черные глаза затуманились. – Вот мне стало страшно, ведь я раньше никогда не становилась причиной чьей‑либо смерти. Но не только это тревожит меня. В тебе есть еще что‑то такое, что ты прячешь даже от самого себя и с чем пытаешься бороться.
– Да, наши эмоции новые и пугающие. Я был лишен их в течение столетий. Да, с ними надо научиться жить, настолько они сильны, – Cогласился он, промолчав, однако, про «еще что‑то такое», чем пока не мог поделиться с ней.
– Но впереди у нас века, чтобы научиться этому. – Он нехотя поднялся, выпуская Дезари из‑под своего тела. – Я чувствую, что тебе не очень удобно. Иди ко мне.
– Все в порядке, – отмахнулась Дезари. – Скажи мне лучше вот что. Почему же Синдил испытывала удовольствие при сексе и раньше? Неужели я какая‑то другая? Может быть, я не настоящая женщина?
– Неужели ты не знаешь, насколько ты сексуальна и желанна, Дезари? – удивился Юлиан.
– Ты должна замечать, какое впечатление производишь на мужчин, как смертных, так и бессмертных.
– Ты первый бессмертный, кого я встречаю на своем пути, не считая членов моей семьи, – напомнила певица. – Но если смертные считают меня желанной, это еще не означает, что я испытываю то же самое в отношении них.
Юлиан понимающе кивнул.
– Что же касается Синдил и ее желаний, – честно признался Свирепый, – то я не знаю, почему это происходило с ней. Не исключено, что она чувствовала присутствие своего друга где‑то рядом, но не смогла узнать его. – Он нахмурился.
– Случается такое, что некоторые женщины имеют связь с другими мужчинами до того, как на них предъявит свои права их друг жизни. Но я не понимаю, почему это получается, возможно, потому, что наших женщин тщательно стерегут. Не удивительно, что Дарий выступает против присутствия рядом с тобой и Синдил посторонних мужчин, хотя и не был воспитан в традициях нашего рода.
– Это верно. А с тех пор как Сейвон предал нас, мужчины стали еще и следить друг за другом.
– И все же только Дарий так беззаветно сражается с темнотой, – мрачно заметил Юлиан. – Ему приходится убивать для того, чтобы обеспечить вашу безопасность.
Он великий мужчина, – согласилась Дезари, и на ее глазах, выступили слезы. – Я не хочу терять его.
Юлиан нагнулся и осторожно слизал слезы с ее век.
– Значит, нужно позаботиться о том, чтобы он оставался с нами.
– Спасибо за то, что ты меня понимаешь, – благодарно произнесла Дезари. – Если бы ты знал Дария лучше, то не сомневался бы в том, насколько он для меня важен.
− Я часто делил с тобой мысли, сага, а потому знаю кое‑что о нем. Он обладает железной волей, и потому вы смогли выжить при очень тяжелых обстоятельствах. – Потом он окинул взглядом ее тело, и в его глазах снова загорелся огонь страсти.

Глава 9

Дезари озорно захохотала и тут же ускользнула от него, резво отпрыгнув в сторону, как газель, и очутившись на стволе поваленного дерева. Она стояла на нем обнаженная, и у Юлиана перехватило дыхание. Ветер раздувал ее волосы, и они шелковистой накидкой то опускались на ее тело, то снова вздымались. Из горла Свирепого раздался приглушенный звук, напоминающий одновременно и рык, и стон.
Юлиан был мужчиной серьезным. Столетия тяжелой жизни закалили его, и если он когда‑то смеялся в компании друзей, то давно забыл те времена. Он был обречен на одиночество, но теперь ему больше всего хотелось постоянно находиться рядом с этой женщиной, делить с ней жизнь. Ездить с ней по разным городам, бродить по горам… Он не понимал заигрывания и не обладал чувством юмора. Может быть, только иногда поведение других чуть забавляло его, но не более того. Сейчас же в нем оживали новые чувства. Смех Дезари по настоящему развеселил его, пробуждая в душе давно забытую радость.
Он вскочил вслед за ней на ствол дерева и потянулся к тонкой талии, но она игриво отпрыгнула, ее тело замерцало в воздухе и… гибкое тело уже покрывала блестящая черная шкура, лицо превратилось в круглую симпатичную мордочку пантеры. Она соблазнительно посмотрела на Юлиана и тут же исчезла в лесу, сливаясь с густой листвой.
Юлиан усмехнулся и бросился вслед за ней. Его тело удлинилось, и Свирепый сам превратился в мощного самца леопарда. Он хорошо чувствовал запах самки, ведь сейчас для него он был куда привлекательнее самых изысканных духов.
Зверь плавными скачками передвигался по лесу, и его золотистая шкура переливалась в лунном свете. Когда же он увидел ее, то застыл от неожиданности. Она перекатывалась на спине на мягкой подстилке хвои, изгибы ее тела напоминали змеиные. Дезари была настолько соблазнительной, что леопард не смог больше ждать, а потому сразу же бросился к ней.
Пантера строго посмотрела на него, но возражать против его приближения не стала. Она снова перекатилась с боку на бок, затем позволила ему коснуться носом своей мордочки. Еще мгновение звери смотрели друг на друга, после чего побежали в чащу вместе, ловко перепрыгивая через стволы поваленных деревьев.
Юлиан наслаждался этим бегом, ведь внутри леопардовой шкуры находились его мышцы и связки. Ему было приятно ощущать свободу этого дикого леса. Он хорошо понимал язык ее изящных движений, игриво приглашающих его насладиться и ее телом тоже. Однако Юлиан предпочел не торопиться. Отказ пантеры мог быть весьма опасным, и ни один самец не стал бы рисковать и навязывать себя. Вот почему он пока просто оставался рядом с ней, не отставая, но и не приближаясь, и полностью доверился собственным инстинктам.
Затем Дезари замедлила свой бег и принялась ходить вокруг Юлиана кругами, иногда игриво припадая к земле. Но когда он решил прыгнуть на нее сверху, она угрожающе зарычала и отскочила в сторону, после чего снова принялась завлекать его. Юлиан едва сдерживал свои звериные инстинкты. Уж слишком привлекательной была Дезари в облике пантеры. Ее мягкая шкура блестела, а мордочка поражала своей идеальной формой. Она снова присела, и он, прыгнув на нее сверху, тут же мощной лапой прижал ее плечо к земле, пытаясь сделать подругу на некоторое время неподвижной.
В эти мгновения он ощущал себя больше леопардом, нежели человеком, а потому не сразу отреагировал на происшедшее. Он почти не успел почувствовать приближение мрачной тени, а уже в следующее мгновение на них было совершено нападение. Однако Юлиан все же догадался мощным шлепком отбросить Дезари подальше, давая ей шанс спастись бегством. Сам он перекатился на бок, чтобы подставить под удар собственное плечо.
Пронзительная боль обожгла его тело, когда острые, как бритва, когти распороли его плоть до кости. Юлиан тут же ликвидировал в себе чувство боли и, выскользнув из‑под нападавшего, в следующую секунду уже снова принял человеческий облик. Он встретил вампира в строгой одежде, несмотря на то что из его раны струилась кровь, а пышные волосы оказались растрепанными.
«Может быть, это и есть тот самый вампир? – пронеслось в голове Свирепого. – Неужели моя кровь привлекла его, а я сам, таким образом, предал свою подругу жизни?»
Юлиан оценил силу и возможности противника, стоя перед ним и закрывая своим телом Дезари. Он не стал тратить время на то, чтобы предупредить ее об опасности и посоветовать ей немедленно скрыться. Сейчас все его внимание было сосредоточено на вампире. Легкая улыбка коснулась губ Свирепого, хотя золотые глаза оставались ледяными. Он медленно поклонился и произнес.
– Весьма умно. Ты, как всегда, вовремя. Слова его прозвучали мягко и отчетливо. Однако Юлиан не узнал вампира, это был не тот, кого он так ждал, не его древний враг. Но сейчас Свирепый не знал, радоваться ли ему этому или расстраиваться.
Вампир с мрачным видом разглядывал противника. Тварь оказалась высокой, выше Юлиана, однако очень тощая, без мускулов. Правда, лицо живого мертвеца прямо‑таки раскраснелось после недавнего убийства. Скорее всего ему удалось полакомиться каким‑нибудь незадачливым туристом. Юлиан занервничал, вампир не вступал с ним в диалог. Как правило, эти твари при встрече всегда начинали хвастаться своей силой, особенно после такого удачного удара, как только что нанес этот вампир Свирепому.
Внезапно земля под ногами Юлиана покачнулась, лес задрожал, но карпатец только еще шире улыбнулся и заметил.
– Детские шуточки. Я научился этому трюку еще в младенчестве. Мне неприятно, что ты относишься ко мне настолько непочтительно.
При этом голос Юлиана не изменился, оставаясь по прежнему негромким и гипнотически монотонным. Он явно подействовал на вампира, потому что тот поморщился и встряхнул головой, стараясь не поддаваться внушению.
Затем бездушная тварь начала понемногу перемещаться, словно в скользящем гипнотическом танце. Но Юлиан оставался равнодушным к этим телодвижениям. Он принялся сканировать местность вокруг себя, не забыл проверить и небо. Столь странное поведение вампира насторожило его. Свирепый явно упустил что‑то из виду. А сейчас, когда опасность угрожала Дезари, он не имел права действовать необдуманно. Юлиан боялся совершить непростительную ошибку. И раз уж его подруга жизни никуда не убежала, он должен был защитить ее. В его сознании слабой тенью прозвучала ее мысль:
– Ты считаешь, что он тут не один?
Юлиан сразу же ответил ей.
– Уверен, где‑то поблизости скрывается еще один.
– И ты считаешь, что было бы лучше дать отпор сразу двоим?
– Да, тогда я бы мог гармонично выстроить стратегию боя.
Когда вампир напал на Юлиана, Дезари сделалась очень маленькой, чтобы Свирепый как можно меньше волновался за нее. Теперь же она снова приняла свой обычный вид и уверенно шагнула к нему, встав по левую сторону возлюбленного. Это позволяло Юлиану маневрировать в бое и одновременно видеть свою подругу жизни.
– Не слушай музыку, которую сейчас я буду создавать, – предупредила Дезари и, обратив лицо к звездному небу, начала петь.
При первых же серебристых нотах ее песни все тело Юлиана словно сжали тиски, и ему потребовалось собрать всю свою силу воли, чтобы заставить себя полностью отключиться от ее пения. Волшебный голос Дезари, чистый и завораживающий, летел во все уголки леса и создавал легкий ветерок, крутящийся между ветвей деревьев и проникающий во все канавы, норы и овраги. Ее голос нес в себе нежный приказ выйти из своего убежища и прийти к ней. Эта команда касалась всех созданий и добрых, и злых. Ну кто мог противиться такому обворожительному голосу? Он призывал. Он манил. Он не принимал отказа. Он гипнотизировал, и не послушаться его было невозможно.
Юлиан удивленно наблюдал за эффектом, произведенным голосом Дезари на вампира. Лицо твари посерело и съежилось, кожа на теле стянулась до такой степени, что сейчас он стал больше похож на живой скелет. Одежда на нем сгнивала с каждой секундой и клочьями падала на землю. Иллюзия молодости и вечной жизни растворялась на глазах. Теперь он выглядел на свою тысячу лет, полураспавшийся, бездушный труп, пародия на живого человека. Песня Дезари сводила его с ума. Она призывала его к себе, навстречу добру и состраданию, на тот путь, который он предал вместе с собственной душой.
Рыча и отплевываясь в бессильной злобе, вампир помимо своей воли постепенно продвигался к Юлиану и своей смерти. Но Дезари не переставала петь.
И все лесные жители, совы, олени, пумы, медведи, лисы и даже кролики постепенно подходили к поляне, на которой высились три фигуры.
Вампир заткнул уши и страшно ругался, но ноги сами несли его навстречу Дезари. Позади Юлиана из густого кустарника на поляну выполз еще один вампир. Его глаза сверкали красным огнем ненависти. Он смотрел на Дезари и воинственно щелкал зубами. Этот был гораздо старше первого, которого он, наверное, использовал, как пешку, заставляя первым выйти к охотнику. И эта тварь отчаянно противилась приказу Дезари.
В этот момент Юлиан понял, что и другой вампир не был тем самым, встречи с которым он так долго добивался.
Однако тварь оказалась достаточно опасной и непредсказуемой. Было что‑то настораживающее в его озлобленном лице. Юлиан тут же передал Дезари мысленный приказ:
– Не смотри на него.
Как же ему хотелось сейчас оказаться один на один с вампиром! Ведь присутствие здесь Дезари мешало Свирепому. Ему приходилось мучиться сильным страхом за нее, и это значительно усложняло его задачу.
Юлиан стремительно нанес удар в сторону противника без предупреждения, чем и славился среди других охотников. Однако подлая тварь каким‑то образом успела сбросить с себя чары, навеянные голосом певицы, и первой напала на нее. Юлиан развернулся и одним ударом кулака пробил грудь первого, более молодого вампира, разрывая кожу, мышцы и связки и дробя кости. В следующее мгновение он вырвал из его груди сердце, и с бьющимся на ладони еще живым органом проворно отпрыгнул в сторону, подальше от взвывшего от боли монстра.
Кровь брызнула из его тела во все стороны, и он в бешенстве совершил еще несколько кругов вокруг Юлиана, прежде чем, обессилев, упал на землю и забился в конвульсиях. Свирепый, не теряя времени, запасся энергией от сверкающих в вышине молний, и тут же сжег и самого вампира, и его сердце, которое швырнул на землю подальше от трупа. Через несколько секунд от молодого вампира осталась только кучка пепла, а Юлиан внезапно исчез с поляны, будто его здесь и не было никогда. В это время цепкие когтистые пальцы старого вампира уже сжимали горло Дезари. Его прикосновение оказалось настолько мерзким, что у певицы от омерзения по коже поползли мурашки. Воздух вокруг него тоже становился зараженным, и ей очень не хотелось вдыхать его. Юлиан расправился с первым вампиром настолько быстро, что Дезари не успела сориентироваться и определить, куда же он исчез. Но она полностью доверяла ему и сейчас не сомневалась в том, что он поступает правильно. Он ни за что не бросит ее.
– Зачем тебе понадобилось выслеживать меня? – осторожно поинтересовалась Дезари у вампира, продолжая использовать свой голос как оружие против зла. От его мелодии подлая тварь болезненно поморщилась.
– Не смей со мной заговаривать! – предупредил вампир, сильнее сдавливая горло певицы своими ядовитыми когтями.
– Прости, больше не буду, – послушно отозвалась Дезари. Она решила ни в чем не противоречить чудовищу, чтобы дать Юлиану возможность выиграть время.
Вампир принялся крутиться по поляне, держа Дезари перед собой, как щит, и не отпуская ее горла. Один его коготь все же прорезал ей кожу на шее, и на белую блузку, в которую она успела облачиться, потекла тоненькая струйка крови. Монстр беспомощно оглядывался по сторонам в надежде отыскать Юлиана, но того нигде поблизости не было видно.
– Над поляной начали кружиться совы, из кустов вышли две пумы, где‑то неподалеку раздались испуганные крики людей. Дикие звери неуверенно топтались у границ невидимого круга, созданного певицей. А ведь твой герой все‑таки покинул тебя! – злорадно констатировал вампир, не переставая вглядываться в густой кустарник.
– А ты считаешь, что он мне необходим? – пожала плечами Дезари. – Я имею достаточно опыта, чтобы защищать себя самостоятельно. Кроме того, ты ведь не собираешься убивать меня, верно? Было бы глупо так долго преследовать меня только для того, чтобы расправиться за одну минуту. – Ее волшебный голос обволакивал вампира, полностью дезориентируя его.
– Чтобы добраться до меня, тебе пришлось бросить вызов двум сильнейшим охотникам. Так неужели все это только для того, чтобы убить меня? Не думаю. Тут кроется что‑то более интересное.
Вампир сжал пальцы на ее шее так, что Дезари чуть не задохнулась. Однако она собралась с духом и лишь презрительно рассмеялась в лицо ненавистной твари.
– Ты решил меня немножко попугать? Могу уверить тебя, что твой отвратительный запах мешает мне дышать гораздо больше, чем твои пальцы.
Вампир зашипел и принялся ругаться, осыпая Дезари проклятиями. Затем он неожиданно заверещал и закружился на месте, а одежда на нем вспыхнула сразу в нескольких местах.
В ответ на такое внезапное нападение Юлиана вампир грубо схватил Дезари за волосы, но в тот же миг со всех сторон на него налетели совы. Они выставили вперед свои острые когтистые лапы, нацелившись на глаза твари. Огромные мощные крылья хлопали вокруг вампира, не давая ему возможности прийти в себя и отразить атаку. Дезари пригнулась, а совы продолжали наступление. Внезапно из воздуха материализовалась громадная сова и сразу же вцепилась в грудь чудовища. Остальные птицы с прежним азартом продолжали царапать вампиру лицо и туловище.
Дезари вырвалась из цепких лап вампира и, упав на землю, закрыла лицо руками. Правда, ни одна из птиц даже не попыталась напасть на нее. Юлиан оказался отличным стратегом. Именно он и руководил боем, не давая вампиру возможности сосредоточиться и использовать собственные силы для обороны. Дезари лежала на земле неподвижно, позабыв о том, что может сама сделаться невидимой и исчезнуть с поляны. Вампир продолжал истошно кричать, а совы все так же яростно рвали его тело на кусочки. И только когда нога твари коснулась Дезари, она спохватилась и тут же, обратившись в капельки росы, скрылась в густой листве деревьев. Очутившись высоко на ветке, она снова приняла свой прежний вид и, закусила в отчаянии губу, предпочла наблюдать за происходящим отсюда.
А сцена внизу напоминала кадры из фильма ужасов. Дарий всегда прятал Дезари под землю, когда отправлялся на охоту. Также поступил и Юлиан, когда усыпил свою возлюбленную, прежде чем отправиться с ее братом на битву с могущественным врагом. Зрелище оказалось на редкость жестоким и устрашающим. Жуткая вонь исходила от вампира: он умышленно заражал воздух вокруг себя, чтобы люди и животные не смогли дышать, находясь рядом с ним. Однако это тоже ему удавалось не очень хорошо, всякий раз, когда вампир начинал угрожающе шипеть и выпускать зловонные струи, Юлиан на их место присылал свежий ветерок.
Монстр почти ослеп от острых когтей сов, расцарапавших ему глаза. Юлиан успел разорвать ему грудь и оттуда хлынула зараженная кровь, разъедавшая и сжигающая на своем пути все, что только попадалось. Несколько отважных птиц, к сожалению, уже погибли в смертельном бою с древней тварью. Хищные звери все теснее сжимали круг, привлеченные сюда голосом Дезари, а теперь еще и почувствовавшие запах свежей крови.
Певица не сводила глаз с самой крупной совы, в которую, как она сразу догадалась, превратился ее возлюбленный. Дезари осторожно заглянула в его мысли и поняла, что сейчас он строго‑настрого запретил себе даже думать о ней и превратился в безжалостного хищника. Он снова и снова нападал на вампира, всякий раз полосуя его грудь своими когтями и целясь прямо в сердце.
У монстра уже не было возможности раствориться и исчезнуть с поляны, но его ядовитая кровь возымела свой разрушительный эффект. Даже сейчас, в образе совы, Юлиан чувствовал на себе последствия первого, внезапного нападения вампира. Дезари заметила, что птица старается оберегать один бок, и даже крыло с этой стороны у совы не распахивалось полностью. Певица поняла, что он мог бы легко избежать этого удара, если бы только не думал все время только о ней. Юлиан поразил ее своей скоростью. Он перемещался подобно молнии, то наносил удар, то снова отлетал в сторону, и у вампира не оставалось возможности собрать силы и ответить отважному охотнику.
Чудовище не прекращало страшно завывать, и этот отвратительный звук было невозможно выносить. Дезари захотелось закрыть глаза, чтобы не видеть этого ужаса умирающих и раненых птиц, потоки шипящей крови вампира, заражающей все вокруг, как будто она жила сама по себе и даже обладала разумом.
Певице было трудно заставить себя смотреть на вампира. Чудовище с каждой секундой становилось все более уродливым, но все же отказывалось признать свое поражение и продолжало сопротивляться. Косматые волосы его спутались от слипшейся крови, он корчился от боли и злобно шипел, получая очередной удар от птиц. Однако уже сейчас судьба его была предрешена, и у него не оставалось ни малейшего шанса на спасение.
А по земле расползалась его ядовитая кровь в поисках очередной жертвы. И те растения, которых она коснулась, тут же чернели и увядали. Дезари только сейчас обратила внимание на то, что ее собственная ранка на шее от когтя вампира сильно болит. Кожа вокруг нее вздулась, словно у этой твари были ядовитые когти. Но если это незначительное ранение вызывает у нее нестерпимую боль, то что же сейчас должен испытывать Юлиан, ведь вампир процарапал его когтями до самой кости! Она снова обратилась к его мыслям, и опять убедилась в том, что сейчас голова Свирепого занята одним, как бы поскорее уничтожить зло.
Дезари захотелось рвануться на поляну и подобрать всех тех искалеченных птиц, которые так храбро нападали на вампира, помогая Юлиану сразиться с ним. Свирепый был вынужден принять их помощь, хотя ему было нестерпимо жаль этих красавцев.
Сердце Дезари болело за Юлиана, за Дария и за всех тех, кому приходилось биться с вампирами не на жизнь, а на смерть. Она прекрасно понимала, что единственным правильным способом общения с вампирами было их полное уничтожение. Но приходилось учитывать еще и то, что каждый охотник рисковал не только собственной жизнью, но и душой тоже.
Дезари попыталась успокоиться, чтобы ее мысли несли с собой только силу и уверенность, и только после этого направила поток энергии Юлиану, стараясь укрепить его решимость в бою. Сама она не была способна убивать. Ее душу переполняло сострадание, и сейчас она молилась о том, чтобы ее мысли не помешали Юлиану и не уменьшили его желания разделаться с чудовищем.
Свирепый сразу же почувствовал прилив свежих сил и был за это очень благодарен своей подруге жизни. Он потерял много крови, и сейчас чувствовал сильное жжение от ядовитой крови вампира даже сквозь слой совиных перьев. Но он и не думал отступать, а продолжал с завидным упорством налетать на вампира, всякий раз все глубже впиваясь когтями в его грудь. Только когда Юлиан понял, что пробил вампиру и кожу, и мышцы, и кости, он принял свой обычный вид и отдал мысленный приказ совам улетать.
В этот момент Дезари с ужасом заметила на земле большую лужу крови вампира, собравшейся из капель, словно для последнего удара. Отвратительная черная жидкость вытянулась в некое подобие руки и начала медленно подползать к ногам Свирепого.
– Юлиан, там, на земле! – в отчаянии послала Дезари предупреждение возлюбленному.
Однако карпатец ничем не дал ей понять, услышал ли он ее мысленный призыв или нет. Он стоял перед вампиром, выпрямившись и расправив плечи, понимая, что именно сейчас наступает решительный момент схватки. Его золотистые волосы разметались по плечам, в глазах бушевало пламя справедливого гнева.
– Я совершаю над тобой акт правосудия, – заговорил Свирепый. – То, что ты творил, является преступлением против человечества и против самой земли. Я исполняю приговор нашего князя твоему отродью и надеюсь лишь на то, что ты встретишь милосердие в другой жизни, потому что в этой я тебе его даровать не собираюсь.
Слова карпатца прозвучали мягко, но вполне убедительно.
Вампир попытался увернуться, а кровавая лужа уже протягивала свои крючковатые пальцы к ногам Юлиана, когда тот выбросил вперед руку, и одним уверенным движением вырвал из груди вампира пульсирующее сердце. Вампир истошно заорал, а Свирепый ловко отпрыгнул в сторону от уродливых пальцев кровавой лужи.
Вампир шлепнулся на землю, дважды тщетно попытался подняться и найти на ощупь сердце, которое все еще могло спасти его. Но Юлиан отбросил его подальше от монстра, который, видимо, до сих пор никак не хотел верить в собственное поражение.
Дезари видела, как Юлиан, собрав энергию молний, сначала воспламенил сердце монстра, затем его тело и, наконец, сжег лужу собравшейся на земле черной крови чудовища. Только после этого он позволил себе присесть на ствол поваленного дерева, чтобы перевести дыхание. Дезари наблюдала за тем, как Свирепый, призвав энергию молнии еще раз, тщательно очистил электрическим огнем свои руки до локтей.
Певица спрыгнула с дерева и готова была броситься к Юлиану, но тот лишь покачал головой, и указал ей в сторону лесной чащи. Там, где недавно у поляны собрались звери, теперь уже находилось несколько туристов, привлеченных чудесным пением Дезари. Она тут же возобновила свою песню, на этот раз освобождая лесных жителей от необходимости находиться рядом с ней. Ее чары спали, и все животные, словно очнувшись от сна, побрели прочь к своим логовам, на поляне остались лишь незадачливые туристы.
– Наверное, они находились в зоне действия моего голоса, – высказала свое предположение Дезари.
– Нам предстоит еще потрудиться этой ночью, прежде чем мы сможем позволить себе отдохнуть, – понимающе кивнул Юлиан. – Надо найти тех несчастных, кого успели убить вампиры, и обязательно уничтожить все следы их преступления. Здесь недолжно оставаться никаких свидетельств существования этих чудовищ.
Дезари сразу почувствовала слабость и усталость в его голосе. Видимо, он потерял слишком много крови.
– Я сама займусь этим, – тут же предложила певица. – А ты возвращайся в лагерь и укладывайся спать, чтобы поскорее исцелиться. И не волнуйся за меня, я все выполню так, как положено.
Легкая улыбка тронула уголки рта Юлиана.
– Подойди ко мне, piccolo, – попросил он. – Ты нужна мне здесь.
Дезари не посмела ослушаться его бархатного голоса. Она приблизилась к Свирепому и он, внезапно схватив ее за руку, усадил певицу рядом с собой на ствол поваленного дерева, после чего заговорил более серьезным тоном.
– Слушай меня внимательно, сага. Коготь вампира был заражен, и яд уже попал в твой организм. Сначала я должен буду удалить яд из твоей крови, потом нужно будет избавить этих туристов от воспоминаний о твоей песне. Нужно все сделать так, чтобы сегодняшние события никак не повлияли на их дальнейшую жизнь.
– Но, Юлиан, тебе самому нужно лечиться, – возразила Дезари. – И твои раны куда опаснее моей одной‑единственной. Даже не думай об этой царапине, мы позаботимся о ней позже.
– Этого я не допущу, – в свою очередь запротестовал Свирепый. – Твое здоровье для меня стоит на первом месте. И хотя вампир уничтожен, его смертельный яд продолжает свое разрушительное действие. Поэтому сиди спокойно, и я все сделаю сам. Я знаю, что это такое – ощущать внутри себя темноту, а потому никогда не позволю, чтобы нечто подобное случилось с тобой.
Дезари снова попыталась понять, что именно он имеет в виду и почему вдруг стал так мрачен, но уже в который раз поняла, что эта тайна для нее надежно скрыта. И хотя ей показалось, что ее царапина совсем незначительна по сравнению с его ранениями, певица не стала сопротивляться. Она знала, что это было бы лишь пустой тратой времени и энергии, в которой Юлиан нуждался сейчас больше, чем когда‑либо.
Свирепый закрыл свои золотые глаза и постарался отключиться от собственной боли и слабости, после чего мысленно направился в тело Дезари. Он тут же обнаружил ядовитые черные крапинки, растущие и вливающиеся в кровь певицы. Сейчас Юлиан являлся светом и энергией. Он стремительно рванулся вперед, истребляя на своем пути каждую ядовитую клетку. Работа оказалась не из легких. Ему приходилось заглядывать в каждую вену, артерию и даже крошечный капилляр, чтобы не пропустить ни одной быстро размножающейся черной клетки. Ведь именно она могла бы впоследствии стать причиной страшного недуга.
Очистив кровь подруги жизни, Свирепый вернулся в собственное тело. Дезари с любовью дотронулась до его измученного лица. Юлиан покачивался от слабости, и у певицы защемило сердце.
– Отдохни немного, – посоветовала она, – а я займусь другими делами.
Юлиан устало покачал головой:
– Ты очень поможешь мне, если сейчас позаботишься об этих заблудившихся туристах. Я не могу позволить тебе долго оставаться там, где были уничтожены вампиры или тем более искать их жертвы и уничтожать следы их преступления. Эти твари остаются опасными даже после смерти.
– Но они уничтожены навсегда, Юлиан, – осторожно напомнила Дезари.
– Поверь мне, сага miа, ведь я имел с ними дело в течение долгих столетий. Они оставляют после себя ловушки, которые срабатывают и после их гибели. Поэтому послушай меня. Помоги людям. Ты ведь не хочешь, чтобы остаток своей жизни они прожили, как зомби, верно? Ступай. А потом призови Дария и ложись отдыхать. Я тоже отправлюсь под землю, как только закончу со своими делами.
Дезари тихонько рассмеялась.
– Хорошо, раз уж ты так настаиваешь.
С этими словами она направилась к группе туристов, неуверенно переминавшихся с ноги на ногу у самого края опушки. Юлиан смотрел ей вслед, и когда певица исчезла в лесу вместе с людьми, встряхнул головой и поднялся со ствола поваленного дерева. Он пошатывался и чувствовал страшную слабость, которую не хотел выказывать в присутствии возлюбленной. Боль в плече усилилась и теперь переметнулась на грудь. Кожа горела, яд распространялся по всему организму. Однако он пока что не имел права заняться собой. У Свирепого оставались другие дела. Нужно было убрать все следы присутствия в лесу вампиров, чтобы смертные не начали преследовать их.
Юлиан встал на колени возле мертвых и раненых сов. Тем из них, которые погибли, он уже ничем не мог помочь. А вот те, что остались в живых, но не сумели улететь, явно страдали. И снова Свирепый вышел из своего тела и мысленно отправился в тела отважных птиц, исцеляя каждую из них по очереди. Он трепетно относился к представителям дикой природы, а до встречи с Дезари звери и птицы были единственным его утешением в жизни.
Дезари вывела туристов с поляны, направив их в сторону лагеря, и растворила свои чары. После этого ненадолго вернулась на поляну к Свирепому. Отважный воин выглядел уставшим, но не побежденным. Он осторожно брал в руки птицу за птицей, нежно поглаживал их перья и произносил старинные карпатские заклинания, которыми пользовались лекари еще в древности.
У Дезари заблестели глаза от слез. Этот храбрый охотник, только что принявший смертельный бой с вампирами, предпочел сначала позаботиться о своей подруге жизни, а потом о своих маленьких лесных помощниках, словно позабыв о собственных ранах. Певица испытала чувство гордости за своего избранника. Может быть, она не совсем понимала значение слов, связавших их навсегда, но сейчас была счастлива оттого, что Юлиан провел этот древний ритуал. Юлиан оказался удивительным карпатцем. Ей стало ясно, что он всегда думал сначала о других и в последнюю очередь – о себе и своих проблемах.
– Похоже, я начинаю влюбляться в тебя, – мысленно передала она сообщение Юлиану в мозг.
Он не поднял головы, но на его губах заиграла слабая улыбка. Дезари сразу же получила от него такой же бессловесный ответ:
– А ты уже любишь меня, cara miа. Просто ты очень упряма и не хочешь признаваться в этом даже себе самой. Но я то знаю, что ты давно влюблена в меня.
– Продолжай фантазировать, – улыбнулась Дезари и отправилась к туристам, чтобы проводить их до самого лагеря.
Однако Юлиан не переставал волноваться за нее. И как только Дезари скрылась в лесной чаще, он передал ей очередное мысленное послание:
– Сразу же свяжись со мной, если почувствуешь что‑то неладное. Не забывай о том, что в этих местах вампиры могут путешествовать большими группами. Будь предельно осторожна. Ты сама видела, что древние вампиры используют более молодых, только что превращенных, как своих пешек.
Дезари незамедлительно ответила ему:
– Мне начинает казаться, что твои лекции еще сложнее выносить, чем те, которые мне приходится выслушивать от собственного брата.
А Юлиан продолжал исцелять сов. Ему было неловко сознавать, что пришлось воспользоваться помощью этих красивых могучих птиц. Уж слишком дорогой оказалась цена этой помощи.
Наконец он выпустил в воздух последнюю птицу и, глядя на ее мощные крылья, впервые понял, как сильно истощен он сам. Ему требовалось немедленно отдохнуть и отоспаться под землей, как всегда поступали члены его племени, пытаясь восстановить свои силы и вылечиться.
Юлиан оглядел поляну. На почерневшей земле лежали трупы сов, погибших в смертельной схватке. Тяжело вздохнув, Свирепый еще раз призвал огонь молний и сжег несчастных сов. После этого он вызвал ветер, который развеял прах отважных птиц над лесом.
После этого Юлиан снова превратился в сову и взмыл в воздух. Одно крыло плохо слушалось его, но делать было нечего. Ему следовало срочно убрать следы преступлений вампиров в лесу. Поднявшись высоко в небо, он увидел сверху Дезари, ведущую туристов к их лагерю. Конечно, ей не следовало смотреть на то, что сейчас предстояло совершить Свирепому.
Он отлетел в сторону реки и очень скоро почуял у берега запах смерти. Тогда он опустился ниже и, пролетев пару кругов над заводью, приземлился и принял человеческий облик. И снова он испытал приступ боли, от которой чуть не потерял сознание. На берегу лежали два изувеченных трупа молодых золотоискателей. Лица их исказил ужас. Видимо, перед смертью они успели лицезреть вампиров во всей их «красе». Юлиан покачал головой и мысленно отругал себя. Как же так получилось, что он не сумел вблизи почувствовать присутствие древнего врага? Обычно он чуял их на расстоянии в несколько миль. Новые эмоции так ослепили его, что он полностью отдался им и желаниям, не замечая ничего и никого вокруг.
Он снова мысленно связался с Дезари, чтобы убедиться в ее безопасности.
Ответ не замедлил себя ждать.
– Здесь все в порядке, Юлиан. Может быть, ты хочешь, чтобы я была рядом с тобой?
– Нет! – решительно отозвался Свирепый. – Не нужно, cara. Возвращайся к автобусу, и я скоро присоединюсь к вам.
Дезари не стала спорить с ним, а сама в это время нашла себе пропитание, понимая, что Юлиану очень скоро тоже потребуется кровь. Правда, теперь она умышленно искала для этой цели только женщин. Ей очень не хотелось сердить возлюбленного.
Юлиан успел прочитать ее мысли и не смог сдержать улыбку. Он ослаб и, наверное, не смог бы даже толком рассердиться, но зато он сумел оценить ее доброе к себе отношение. Значит, она берегла его чувства. Юлиан сжег трупы золотоискателей и их палатку. Теперь со стороны можно было подумать, что здесь был большой пожар. Возможно, во время грозы молния ударила в ближайшее дерево. Так или иначе, тела этих бедолаг уже никто не найдет. Не исключено, что власти посчитают их утонувшими. Юлиан сочувствовал их семьям, но не мог оставить убитых лежать на берегу.
Нужно было отделаться от любых следов присутствия здесь вампиров. К тому же зараженная кровь вампиров могла навредить и тем, кто вздумал бы вскрыть тела убитых. У Свирепого попросту не оставалось другого выхода. Еще раз оглядевшись по сторонам и убедившись в том, что все сделано правильно, Юлиан, пошатываясь, зашагал в сторону лагеря.

Глава 10

Дезари сердито ударила ногой по шине автобуса.
– Эта колымага отказывается ехать. Я знала, что рано или поздно все этим и закончится. Причем обязательно случится в самое неподходящее время. – И она еще раз в отчаянии пнула колесо.
Юлиан стоял в тени деревьев, любуясь стройной фигурой своей подруги жизни. Ее шелковые черные волосы струились водопадом с плеч, в каждом движении скользила изумительная грациозность. Даже в приступе ярости она была прекрасна.
Дезари резко повернулась к лесу и тут же заметила Свирепого. В ее глазах блеснули сострадание и забота. Юлиан ослаб, он еле держался на ногах, а его рубашку покрывали пятна засохшей крови. Дезари забеспокоилась. Одним прыжком она оказалась рядом с ним и обхватила его рукой за талию, словно пыталась поддержать.
– Обопрись на меня, Юлиан, – негромко пропела она. Весь путь до лагеря он прошел пешком. Именно пешком. Не пролетел, не пронесся, как он делал это обычно, значит, силы его были действительно на исходе.
Он обнял ее за плечи и постарался при этом не повисать на любимой всем своим весом. Юлиану за хотелось тут же поцеловать ее, но он понимал, что яд уже успел распространиться по всему его организму, и рисковать своей подругой жизни он не имел права. Дезари встревожилась, а Юлиан уверенно произнес:
– Ты должна немедленно вызвать сюда Дария. Юлиан на пути к лагерю долго думал над данным вопросом. Поначалу он решил воспользоваться помощью Грегори, своего старинного целителя, которому полностью доверял в течение долгих столетий. Но дело оказалось неотложным, и терять время он не имел права. Вот почему Свирепый решил полностью положиться на опыт и знания брата своей возлюбленной.
Дезари помогла ему взобраться в автобус по крутым ступенькам, и он, шагнув по проходу, чуть не повалился на сиденье.
– Тебе требуется кровь, Юлиан. А потом, оказавшись под землей, ты очень быстро восстановишь свои силы. – Голос Дезари прозвучал взволнованно, как бы она ни старалась скрыть свое волнение.
Но он отрицательно мотнул головой.
– Вызови сюда Дария.
На этот раз голос его был еле слышен. Свирепый изо всех сил пытался держаться, но глаза его закрывались сами собой, словно он мог в любую секунду потерять сознание.
Дезари принялась передавать послание брату.
– Дарий! Ты слышишь меня?
Теперь она не на шутку встревожилась. Юлиан был не из тех мужчин, которые просили о помощи по пустякам.
– Я тебе нужен?
Судя по всему, Дарий находился где‑то очень далеко, но он сразу же сумел различить страх в просьбе сестры. Скорее, возвращайся к нам, Дарий. Поторопись. Мне страшно.
– Ты уже позвала его? – нетерпеливо спросил Юлиан.
Она крепче вцепилась в него, испугавшись, что навсегда потеряет возлюбленного.
– Да, а теперь тебе нужно обязательно покормиться и лечь в землю, пока он не добрался до нас.
– Я не могу рисковать тобой, ведь я могу заразить тебя. Иди к остальным. Они защитят тебя на то время, пока мы будем находиться вместе с твоим братом. – Кожа его посерела, глаза невольно закрылись.
Дезари поднесла его руку к своим губам, намереваясь подлечить его своей целебной слюной, но Юлиан резко выдернул руку.
– Не смей! – с осуждением прошептал он.
– Тогда объясни мне все. Поговори со мной. Почему ты отказываешься делать все то, что я предлагаю тебе. Может быть, это мое право, исцелять тебя, кормить тебя и заботиться о тебе.
Дезари чувствовала себя незаслуженно обиженной.
– Это был один из очень древних вампиров, сага, он очень опасен, и его кровь исключительно заразна и ядовита.
– Но ведь тебе удалось извлечь ее из моего организма, – возразила певица. – Почему ты в таком случае не можешь помочь себе самому?
– У меня не осталось на это сил, piccolo. Но ты не бойся за меня. Я никогда не оставлю тебя. А теперь ступай к остальным, чтобы я был уверен в твоей безопасности.
Дезари выпрямилась.
– Ты полагаешь, что другие вампиры могут…
– Я полагаю, что их притягиваете ты и та вторая женщина, Синдил. Они ищут подруг жизни, надеясь, что те смогут вернуть их к жизни, подарив им эмоции и отвоевав назад их проклятые души. Отправляйся к своим, Дезари. – Юлиан особенно опасался, что может вернуться тот самый вампир, его личный враг, и отобрать у него Дезари.
Юлиану становилось трудно дышать. Яд, распространявшийся по его организму, в первую очередь наступал на сердце и легкие. Дезари погладила его по волосам, ощутив, что лоб Свирепого стал холодным и липким. Она понимала, что он очень боится за нее. Но как она могла оставить его здесь совсем одного?
Он недавно ворвался в ее жизнь, но стал для нее буквально всем, воздухом, которым она дышала.
– Дарий, прошу тебя, поспеши!
Она отправила брату очередное послание, хотя уже чувствовала, что он торопится прийти на помощь.
Но что делать, если у вампиров были еще такие же напарники, выслеживающие ее и Синдил? Дезари ведь не воин, как ей защитить ослабевшего Юлиана? И снова она как будто почувствовала волну уверенности и спокойствия, исходившую от Свирепого.
Как раз в этот момент что‑то с силой качнуло автобус извне. Сердце Дезари тревожно заколотилось в груди. Юлиан вскочил со своего места.
– Дезари, ты должна сейчас же начать напевать старинное заклинание. Я слышал его в твоей голове, ты его знаешь. Слейся со мной на ментальном уровне, когда будешь исполнять эту песню.
Дезари повиновалась и принялась петь успокаивающую и одновременно наполняющую новой силой песню. Юлиан, прислушиваясь к мелодии и древним словам, осторожно выглянул наружу. Там, в кустах, шевелились какие‑то подозрительные тени.
Юлиан облегченно вздохнул. Нет, это был не вампир, а всего лишь его мелкие слуги, приспешники, упыри. В их жилах текла кровь вампира, а потому эти твари – бывшие смертные – обладали удивительной силой и хитростью, но с ними можно было легко справиться. Эти твари, как правило, спали на кладбищах и в канавах, прячась от солнца, а питались живой плотью и кровью. Они существовали лишь для того, чтобы помогать своему хозяину, надеясь, что в один прекрасный день он дарует им бессмертие. Но Юлиан знал, что это невозможно. Они уже были мертвы, простые марионетки, жившие лишь благодаря зараженной крови вампира и только ради его прихоти.
Юлиан шагнул в темноту. Упыри продолжали выполнять волю хозяина, хотя вампир уже был мертв. Прежде чем отойти еще дальше от автобуса, Свирепый оставил на нем свои тайные знаки, обеспечивающие Дезари полную безопасность. Если Дарий подойдет к автобусу первым, ему еще придется расшифровывать эти тайные символы, чтобы попасть в салон.
В голове Юлиана прозвучала просьба певицы:
– Задержи их до тех пор, пока сюда прибудет Дарий! Он тут же ответил ей:
– Продолжай петь для меня, сага mia. Это отвлекает меня от боли. Я поступаю так, как считаю нужным, по‑другому я не могу. Ты – моя жизнь. Ты – единственная причина моего существования.
Певица повиновалась. Она снова начала древнюю песню‑заклинание, подойдя ближе к окошку автобуса, чтобы иметь возможность наблюдать за Свирепым. Он стоял в темноте один, выпрямившись, сражаясь с приступами боли, а ветер развевал его золотистые волосы. До мозга Дезари очень скоро донеслось послание брата.
– Дезари? Что именно случилось с Юлианом?
Певица продолжала исполнять песню для Свирепого, одновременно общаясь с братом на телепатическом канале, который они привыкли использовать в течение многих столетий, а потому проделывала все это с удивительной легкостью.
– Он говорит, что вампир, с которым ему пришлось сразиться, очень древний, и его кровь исключительно ядовита и опасна. Юлиан сильно ранен, но он не позволил мне подпитать его кровью. К тому же он настолько ослаб, что уже не в состоянии самостоятельно справиться с ранами. Он ждет тебя.
Дарий моментально ответил ей:
– Ты знаешь, что мне понадобится. Подготовь целебные травы и свечи, расставь их в салоне автобуса как положено. Позови на помощь остальных. Они смогут помочь мне во время ритуала исцеления. Попробуй вызвать и Синдил тоже, она обладает удивительной целительной силой.
Дарий прервал связь и невидимым скользнул в воздухе над упырями, пересчитав их. Семеро. Видимо, их бывший хозяин действительно был могущественным вампиром, раз даже после своей смерти мог поддерживать жизнь в этих тварях.
Дарий испытал глубокое уважение к карпатцу, не отступившему перед исчадиями ада и державшемуся на ногах из последних сил. Но то, что Юлиан даже не сменил рубашку, подсказало ему, что Свирепый действительно ослаб и сопротивлялся до последнего. Но он был готов вступить в сражение, превозмогая боль и слабость.
Дарий опустился на землю и сразу же сменил облик. Превратившись в леопарда, он в тот же миг бросился вперед на жертву. Разорвав горло первому упырю, он, не останавливаясь, напал на следующего. Упырю удалось отскочить в сторону, но леопард, запрыгнув на дерево, просто опустился на противника сверху, в один миг уничтожив его.
Юлиан сразу заметил, как огромный леопард, возникший словно из воздуха, принялся быстро уничтожать одного за другим слуг вампира.
Свирепый вздохнул. Скорее всего Дарий тоже рискует собой и может заразиться от ядовитой крови упырей. Наверху очень быстро сгустились тучи, прогремел гром, засверкали молнии. Разразилась страшная гроза, и Юлиан тут же догадался, что ее создал Дарий.
Один из упырей, обнажив гнилые зубы, направился к автобусу, но на его пути стоял Юлиан. Ловко уклонившись от удара зомби, он изогнулся и нанес свой: один единственный. Голова упыря неестественно повернулась, хрустнула шея…
А на Свирепого шел уже следующий упырь, угрожающе занося над головой топор. Проклиная свои раны, Юлиан лягнул зомби так, что тот свалился с ног, и уже потом одним ударом ноги раскроил ему череп. Третий упырь боднул Юлиана в больное плечо, и тот, не справившись с разрывающей все тело болью, опустился на колени. В следующий момент зомби был сражен молнией. Его тело почернело и обуглилось, изо рта пошел дымок. В живот другому упырю влетел оранжевый шар, превращая его в кучку пепла. Затем пламя, руководимое ладонью Дария, запрыгало с одного упыря на другого, обращая их тела в прах.
Дарий успел подхватить оседающего на землю Юлиана. Черноволосый карпатец понес своего сородича на руках, как ребенка.
– У тебя остались силы, чтобы расколдовать свои замки у автобуса? – спокойно спросил Дарий, и Юлиан кивнул ему в ответ. Как только преграда была убрана, Дезари открыла им дверь автобуса и посторонилась, пропуская внутрь брата с Юлианом на руках.
В салоне было темно, лишь свечи освещали его да пахло целебными благовонными травами. Всякий раз, когда Юлиан набирал в легкие воздух, вместе с ним в его организм проникали целебные ароматы, облегчавшие его невыносимую боль.
– С ним все будет в порядке? Ты сможешь помочь ему? – взволнованно задавала свои вопросы Дезари, обращаясь к брату.
– Он оказался прав, кровь у этого вампира необычная и удивительно ядовитая. Я хочу, чтобы ты мне больше не мешала. Присоединяйся к остальным, читайте заклинания нараспев и все присоединяйте свои силы к моим. Я исцелю сначала его, а потом вы лечусь и сам.
Дезари закусила губу, невольно схватившись рукой за шею:
– Ты тоже заразился? Но как же это могло про изойти?
– Слуги вампира тоже были заражены. Это одна из уловок чудовища, которая подстерегает нас даже после его смерти. – Все это Дарий говорил совершенно спокойно, как будто речь шла о каких‑то обыденных вещах. Его равнодушный голос подействовал на Дезари успокаивающе.
Дарий склонился над Юлианом, но охотник карпатец, не открывая глаз, прошептал:
– Ты первый, Дарий. Яд распространяется по организму слишком быстро. Исцелись сам, пока еще не поздно. Я не смогу потом помочь тебе. Сделай это ради Дезари, потому что я пока не могу охранять ее, как должен был бы.
– Отдыхай, Юлиан, – приказал Дарий. Мало кто посмел бы ослушаться его командного голоса.
Сначала Дарий отправился в собственный организм, исследуя каждую частицу яда, проникшую в его кровь. Он понял природу яда, его клетки и их поведение. Удовлетворившись своими знаниями, он принялся разрушать эти клетки. Юлиан оказался прав, клетки яда вели себя агрессивно. Они быстро размножались и убивали все на своем пути. Только огромная сила Юлиана все еще поддерживала в нем жизнь. Песня‑заклинание Дезари укрепляла силы Дария и приумножала их, и все же карпатец испытал сильное головокружение к тому моменту, когда закончил процесс самоисцеления.
– Ты ослаб, Дарий. Возьми то, что предлагается тебе бесплатно, и подкрепись, – предложила Дезари свою кровь, протягивая брату запястье.
Дарий принял ее кровь и тут же почувствовал, как восстанавливаются его силы. Он понял, что это ему сейчас необходимо. Ведь если так тяжело он вылечил сам себя, то для того чтобы исцелить Юлиана, ему придется совершить настоящий подвиг.
– Должны помогать все члены нашей семьи, – заявил Дарий, закрывая рану на запястье сестры.
– И не останавливайтесь, несмотря на то как я буду выглядеть или что начну делать. Вы всегда сможете пополнить мои силы, когда я закончу ритуал исцеления.
Дарий набрал в легкие побольше воздуха с ароматом целебных трав, намереваясь внести его внутрь Юлиана и превратить в чистый свет, целительную энергию. В следующее мгновение он ворвался в организм Юлиана и сразу увидел, что в крови Свирепого творится полный беспорядок. Яд действовал наподобие вируса, быстро мутируя и уничтожая защитную систему организма и его способность сопротивляться. Ничего подобного раньше Дарию видеть не приходилось.
И все же он не сомневался в своих способностях и победе. Он никогда не сдавался и в любой ситуации мог найти достойный выход.
Карпатец переместился в область сердца, чтобы посмотреть, какие разрушения произошли там. Свирепый прекрасно сознавал, что с ним происходит, а потому замедлил работу сердца и легких, чтобы яд не распространялся с большой скоростью. Дарий принялся за работу. Сейчас ему было легче действовать, поскольку он уже имел некоторый опыт борьбы с этим ядом, пока лечил свой организм.
Восстановив стенки сердца, Дарий перешел к крови. Тут ему пришлось сложнее. На него рванулся целый поток ядовитых клеток, но ловкий карпатец словно превратился в генерала, выстраивая свою армию солдат антител, которые успешно сражались с противником. Дарию приходилось постоянно напрягаться, удерживая себя в бестелесной форме, существуя только лишь в виде света и энергии.
Дарий с восхищением думал о Юлиане, друге жизни своей сестры. Ведь он сознавал угрозу своему здоровью и даже жизни и все же предпочел поставить ее безопасность на первое место.
И тут Дарий наткнулся на темное место внутри Юлиана. Он долгое время изучал его, но потом понял, что вирус не имеет к нему никакого отношения. Это было нечто другое, то, с чем Дарию тоже не приходилось сталкиваться ранее. Юлиан при этом сознавал все то, что происходило с ним, но, видимо, был не против исследований Дария и все это время оставался спокойным.
Древняя песнь‑заклинание придавала Дарию силы. Он хорошо слышал все родные голоса и чувствовал себя увереннее, сознавая, что все его близкие присутствуют здесь же. Голос Дезари оказывал на Юлиана и его организм целительное воздействие. Нежно и самозабвенно пела Синдил, раздавался сильный и уверенный голос Дайана, всегда готового прийти на помощь. Только обеспечив Юлиана достаточным количеством антител, Дарий смог закончить ритуал исцеления и вернуться в свой привычный облик.
Он работал более двух часов подряд и сильно устал. Первым свое запястье ему протянул Дайан.
– Прими то, что предлагается тебе, – почти формально произнес он.
Дезари коснулась плеча старшего брата.
– Пей, Дарий. Пожалуйста, восполни свои силы. – Она боялась сейчас задавать вопросы о здоровье Юлиана, но уже в следующее мгновение услышала в мозгу его голос:
– Я жив, моя красавица.
– Юлиан, – вслух произнесла певица.
Дарий метнул на нее строгий взгляд, закрыл рану на запястье Дайана и, наклонившись над Юлианом, обратился непосредственно к нему:
– Слушай меня, тот, кто никогда не ошибается. Пока ты находишься в таком состоянии, что не можешь противостоять мне. У тебя еще мало сил, а потому не трать их понапрасну, а копи, чтобы сражаться с тем, кто посмел угрожать и тебе самому, и моей сестре. Юлиан лежал спокойно, словно мертвый, и все же некое подобие ухмылки вдруг возникло на его лице. Дарий взглянул на сестру.
– По‑моему, он не слишком любит, когда ему приказывают. А сейчас, Дезари, отправляйся под землю отдыхать. Не раздражай меня своим неповиновением.
Внезапно воздух в автобусе сгустился, и Дезари поняла, что Юлиан пытается как‑то выразить свое отношение к словам Дария, но в этот момент Дарий сам послал Свирепому такой мощный приказ спать, что противиться ему Юлиан уже не смог.
– Он ведь только хотел защитить меня, – попыталась оправдать своего возлюбленного Дезари.
Дарий тут же ощерился, блеснув в полумраке белыми зубами.
– В этом нет необходимости, пока я остаюсь с вами. И ему это известно. У него хватит высокомерия и самоуверенности на десятерых мужчин. А теперь его нужно отнести в землю, чтобы исцеление произошло быстрее. Перед тем как мы укроем его, я поделюсь с ним своей кровью. Она поможет ему скорее выздороветь. Хотя не могу себе представить, почему я должен все это делать.
– Дарий, ты и так израсходовал слишком много сил за сегодняшний день. Может быть, я сам покормлю его? – предложил Дайан.
Но Дарий отрицательно мотнул головой.
– Я не имею права рисковать тобой. Если я пропустил хоть одну ядовитую клетку, она может стать для тебя роковой.
Но он боялся не только этого. Ведь если Дайан превратится в вампира, Дарию придется охотиться на него, чтобы уничтожить. К этому времени Берек уложил на отдых Синдил и залег в землю сам, охраняя покой младшей сестры.
– Отправляйся на охоту, тебе надо набраться сил, – велел Дарий Дайану. – Мы с Дезари сами уложим Юлиана, и я лягу спать над ними обоими, а ты, когда вернешься, поставь секретные знаки над всем нашим лагерем, чтобы обеспечить нам безопасность.
Дайан кивнул.
– Конечно, Дарий. Не беспокойся, я все сделаю как надо.
– Если понадобится моя помощь в чем‑то, сразу зови меня.
Дайан поднялся со своего места и отправился на охоту.
– Иногда он мне кажется таким одиноким и несчастным, – вздохнула Дезари.
– Мужчины всегда одиноки, сестренка, – спокойно отозвался Дарий. – Мы должны привыкнуть к этому и смириться. Мы лишены сострадания и любви, которыми наделена ты.
– Что же можно сделать, чтобы помочь? – насторожилась Дезари.
– Помогает твое пение. Ты и Синдил – наша сила, Дезари. Всегда помни об этом.
– И все же только из‑за нас здесь стали появляться вампиры. Они выслеживают именно нас.
Дарий кивнул.
– Скорее всего ты права, но вы не можете быть во всем этом виноваты.
– И все же вам приходится сражаться с ними и уничтожать их.
– А это уже моя обязанность, которую я принимаю беспрекословно. Я сильно устал, Дезари. Давай уложим твоего друга жизни в землю, чтобы он поскорее восстановил свои силы и завершил исцеление. Пошли.
Очень скоро они нашли подходящее место в лесу. Дезари взмахнула рукой, и земля разверзлась. Дарий опустил тело Юлиана в приготовленное для него и Дезари ложе. Певица устроилась подле возлюбленного и снова взмахнула рукой земля закрыла их обоих.
Некоторое время Дарий молча стоял, прислушиваясь к пению птиц и шороху мелких грызунов, снующих по опавшей листве. Обычно в это предрассветное время Дарий уже отдыхал в земле. Он давно забыл звуки утра и пробуждающейся природы. Оглядевшись по сторонам, Дарий снова испытал тоску и одиночество, на что были обречены все мужчины его рода. Время вытягивалось перед ним в безнадежное серое существование. И никто не мог этого изменить. Оставалось лишь делом времени дождаться того момента, когда темнота внутри него полностью сожрет душу. Только исключительная сила воли и обязанность охранять членов семьи удерживала Дария от того, чтобы встретить свой последний рассвет и погибнуть вместе с солнечными лучами. Но как, должно быть, тяжело приходится другу жизни Дезари, у которого темная метка вампира уже живет внутри него самого? Юлиан Свирепый представлял собой угрозу для всех тех, с кем входил в контакт. И вот теперь он стал членом семьи самого Дария.

Глава 11

Прошло несколько дней. Автобус наконец починили, а те двое пропавших бедолаг, убитых вампиром, разумеется, так и не были найдены, хотя на их поиски было брошено несколько спасательных команд.
Юлиан почувствовал, как в его тело вернулись силы. Он пробудился и понял, что рядом с ним находится Дезари. Это было просто чудо, удивительный дар, ведь теперь ему никогда больше не придется просыпаться одному. И он не будет скитаться один по всему миру, нигде не находя себе покоя. Но вот только как он расскажет всю правду о себе? Юлиан был достаточно силен, чтобы отделить себя от собственного брата‑близнеца, от своего народа, но он не сможет уйти от Дезари. Он зарылся лицом в ее волосы, и певица тут же отреагировала, обняв возлюбленного и плотнее прижавшись к его телу.
– Я думала, что потеряю тебя, – призналась она. – Ты был на волосок от гибели.
– Я ведь говорил тебе, что не стоит волноваться, – отозвался Свирепый. – Ты должна доверять мне.
Пока Юлиан исцелялся, они оставались под землей, и теперь стало ясно, что оба изрядно проголодались. Свирепый первым превратился в хищную птицу и вылетел из‑под земли. Дезари последовала его примеру. Оказавшись на свежем воздухе, она в одно мгновение убрала все следы их присутствия на данном месте, и хищные птицы вдвоем отправились на поиски жертвы.
Очень скоро они обнаружили двух мужчин, возившихся с палаткой и беззаботно хохотавших над шутками друг друга. Дезари уселась на ветку дерева, а Юлиан отправился на охоту. Он принял свой облик мужчины, и у Дезари в приятной тревоге забилось сердце. Издалека она наблюдала за тем, как быстро справился Свирепый с обоими мужчинами, голосом и взглядом просто введя их в транс, а после того как покормился, аккуратно уложил их возле палатки. Что ж, певице было приятно сознавать, что ее друг жизни с уважением относился к смертным. Она понимала, что среди них встречалось довольно много хороших людей, хотя ее братья почему‑то никогда не доверяли смертным, считая их своими противниками, несущими в себе потенциальную угрозу для любого карпатца.
Дезари довольно улыбнулась, продолжая находиться в теле совы. Юлиан к этому времени уже успел прочитать все ее мысли, после чего тут же передал ей свое послание:
– Наконец‑то я услышал в свой адрес нечто приятное. Вслух ты почему‑то предпочитаешь читать мне лекции на каждом шагу. Твои мысли нравятся мне куда больше твоих слов.
Дезари не замедлила отозваться:
– Мне нужно быть более осторожной в своих мыслях. Слишком уж ты самоуверен.
Ответ последовал сразу же:
– Ты просто сходишь по мне с ума.
Дезари еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Похоже, Юлиан Свирепый подходил ей во всем. Даже его самоуверенность скрашивалась его удивительным чувством юмора.
– Да ты просто мечтаешь об этом и принимаешь желаемое за действительное.
Юлиан поспешил ответить:
– Иначе не может быть. Несомненно, всему виной моя неотразимая внешность.
– И твои восхитительные манеры, – тут же подхватила певица. На этот раз сова слетела с ветки и, устроившись на земле, приняла облик женщины. – Особенно меня сражает твоя природная скромность.
– Пожалуйста, пройди подальше в лес, – мысленно попросил Юлиан, – я выпущу этих двоих из‑под своей власти. Мне не хочется, чтобы вы встретились.
Дезари лишь сверкнула глазами и, вздернув вверх подбородок, скрылась за стволами деревьев. Ей начинали надоедать бесконечные приказы, которыми ее успели замучить и собственные братья.
– А тебе не кажется, Юлиан, что я могу спеть особую песню‑заклинание, пока ты будешь находиться в образе птицы, и ты застрянешь в теле совы?
Юлиан расхохотался и, настигнув свою возлюбленную, легко обхватил ее за талию и прошептал ей на ухо:
– Конечно, cara miа, тебе это не составит труда, но ты меня сама же скоро и освободишь, соскучившись по моему обществу.
Скоро они нашли для себя уютный уголок, где Юлиан поделился с Дезари кровью, и она смогла вдоволь насытиться. Но полностью расслабиться Юлиан не мог, так как в скором времени Дезари предстояли очередные гастроли. О концертах было объявлено заранее, и их короткий отпуск уже заканчивался. Юлиан понял, что постоянно думает об этом. Дезари и на этот раз удалось перехватить его мысли:
– Я делаю это не только ради собственного развлечения, Юлиан. Для всей семьи. И, в частности, ради Дария. Ему нужно быть постоянно занятым. С течением веков с ним происходят странные изменения. Я не могу бросить все прямо сейчас, когда он больше всего нуждается во мне.
– Я понимаю тебя, Дезари, – отозвался Свирепый. – Я и сам должен еще многому научиться. И он говорил это вполне серьезно. В течение столетий он научился передвигать горы и управлять морями, руководить молниями и тучами, умел охотиться на любую дичь, сражаться с любым врагом, превращаться в любое животное и даже в вампира, но пока что не научился понимать свою подругу жизни, а зачастую получалось и так, что незаслуженно обижал ее.
И Дезари не сердилась на Юлиана, а старалась понять его. К тому же она не хотела, чтобы ее отношения с Юлианом становились похожими на те, что установились у нее со старшим братом, который часто приказывал ей. И если Дезари повиновалась Дарию, то зачастую лишь оттого, что его приказы совпадали с ее собственными желаниями. Теперь же она хотела быть равной со Свирепым. Ей требовалось уважение со стороны Юлиана, они должны были вместе обсуждать свои проблемы и так же совместно принимать решения. Она не собиралась слепо следовать за ним, выполняя все его прихоти. Дезари сама обладала немалыми силами и могла бы не раз еще пригодиться ему, если бы только он уверовал в ее таланты. Почему же пока получалось так, что она видела его сильные стороны, а он ее – нет?
– Дезари, – позвал Юлиан певицу. – Если ты хочешь что‑то узнать, сливайся со мной мыслями. – Он погладил ее по затылку, снимая напряжение с мышц шеи.
– Мне действительно следует еще очень многому научиться. Во всяком случае, тому, что касается отношений между другом и подругой жизни. Эмоции переполняют меня, а иногда мне просто становится страшно от одной мысли, что я могу внезапно потерять тебя.
Дезари положила голову ему на плечо, не зная, как поступить, чтобы снять напряжение.
– Я стараюсь понять, Юлиан, но мне это дается нелегко. В противоположность тому, во что ты так веришь, я отнюдь не святая. Иногда мне не хватает элементарного терпения. В наших с тобой отношениях мне хотелось бы получать от тебя достаточно уважения за то, что я вношу в них. И если я чего‑то не знаю из твоего прошлого, что помогло бы мне лучше понять твои страхи за меня, так это лишь оттого, что я уважала твои желания и не смела будоражить без надобности твои воспоминания.
Юлиану показалось, что она нанесла ему резкий удар прямо в живот. Он сжал ее за руки.
– Но ведь я приглашал тебя мысленно слиться со мной.
– Почему ты постоянно уходишь в тень, Юлиан? Почему ты прожил в одиночестве всю жизнь? Зачем ты выбрал такой путь, хотя по натуре ты очень общительный? Ты родился не один, у тебя есть брат‑близнец. Вы должны были всегда находиться рядом друг с другом, но ты предпочел покинуть его. Я знаю, что ты продолжаешь любить своего брата, но тем не менее ты не разговариваешь ни о нем, ни с ним самим. – Она внимательно вглядывалась в его глаза. – А я уже не ребенок, который нуждается в постоянной защите. Я хочу быть или равноценным партнером, или никем вообще.
– Но мое прошлое не преследует злым знаком наши с тобой отношения.
– Оно постоянно преследует тебя самого, Юлиан. – Она обвела рукой леса вокруг и добавила:
– Сейчас мы находимся в настоящем раю, где мне хочется заниматься с тобой любовью. Очень часто и всеми возможными способами. Я не вижу в этом ничего плохого, но тебе почему‑то всегда кажется, что ты несешь с собой угрозу для меня. Я не понимаю, почему тебе нравится обижать меня и что‑то недоговаривать, вместо того чтобы честно рассказать, чего же ты все‑таки боишься.
В лунном свете Дезари выглядела настолько красиво, что у Юлиана перехватило дыхание. Больше он не мог скрывать от нее ничего.
– Я обменялся кровью с вампиром.
Он произнес эти слова спокойно, без всяких объяснений. В одну секунду выложил перед ней всю правду, которая мучила его на протяжении всей его долгой жизни. Правду, из‑за которой он был вынужден отказаться от собственной семьи, ту самую правду, которой не делился еще ни с кем в этом мире.
Дезари не шевелилась, а только молча смотрела в его переполненные болью глаза. Затем она облизнула внезапно пересохшие губы и произнесла:
– Это ужасно, Юлиан. Когда это произошло?
В голосе ее прозвучали и любовь, и сострадание. Она обняла его за талию так, что их тела слились, прижались друг к другу.
Юлиан почувствовал в ее голосе слезы и прижался щекой к ее волосам.
– Если бы ты теперь предпочла не оставаться со мной, я бы понял твой выбор.
Она чуть прикусила его за кожу в виде маленького наказания за такое недоверие и повторила свой вопрос:
– Когда, Юлиан?
– Мне было двенадцать лет. Он был таким молодым и красивым и вдобавок ко всему уже знал все то, что я стремился познать. Я приходил в его логово в горах каждый день, но никому об этом не рассказывал, потому что он просил меня об этом. Даже Айдану, хотя как раз брат первым заподозрил неладное. – В голосе Свирепого слышалось презрение к самому себе.
Дезари прижалась к нему и принялась поглаживать по широкой спине вверх‑вниз, чтобы хоть немного успокоить.
– Но ведь ты не знал, что он вампир. Ты был маленьким мальчиком, Юлиан.
– Не пытайся оправдать меня, – резко произнес Свирепый, словно хлестнув себя невидимым кнутом ненависти. – Мне хотелось овладеть его знаниями. Я всегда стремился узнать то, чего мне знать не следовало. Он понял это и тут же воспользовался мной. Темнота сгущалась. И вот однажды, когда я стал свидетелем того, как он убивает свою жертву, он бросился на меня. Именно в тот день он выпил мою кровь, а потом силой заставил меня принять его, отравленную. Таким образом он связал нас навеки. Он всегда знал, где я нахожусь и с кем. Он использовал свою силу, чтобы навредить моим близким. Он был слишком силен, а я еще нет. Вот почему я предпочел оставить всех и жить в полном одиночестве. – Юлиан потер шею, словно кожа обжигала его.
– Он продолжал мучить меня в течение столетий, но я постепенно мужал и наконец стал настолько силен, что его власть надо мной прекратилась. И вот тогда он исчез. Я не могу найти его. Я обыскал все континенты, все уголки мира, но так и не сумел отыскать его. Может быть, он обладает какой‑то неведомой мне силой, которая не дает мне встретиться с ним.
– А может быть, он уже мертв? – высказала предположение Дезари и обняла Свирепого за шею.
Но Юлиан лишь отрицательно мотнул головой:
– Я бы сразу почувствовал его смерть. Тогда тень ушла бы от меня. Теперь я боюсь, что, используя меня он и тебя сможет найти.
Дезари не шевелилась. Она наслаждалась покоем, находясь в объятиях возлюбленного.
– Но ведь ты уже не мальчик, Юлиан. Ты стал мудрым и могущественным.
Свирепый почувствовал напряжение в ее теле, и слегка подтолкнул ее в спину, в направлении берега. Перед рассветом они должны были попасть к тому месту, где был назначен очередной концерт певицы.
– Он уже обладал могуществом, когда я был мальчиком, Дезари, – продолжал Свирепый, тщательно подбирая слова.
– В течение столетий я выслеживал вампиров и уничтожал их, убирая все следы их присутствия на земле, чтобы защитить свое племя. Я становился свидетелем многих убийств, совершаемых этими коварными и бездушными существами. Они убивают и карпатцев, и простых смертных. И с возрастом становятся все могущественнее.
– Но ты же был тогда ребенком, – нежно произнесла Дезари. – Не исключено, что тебе он показался очень мудрым. Почему же ты не рассказал о нем своему князю, или целителю, или брату‑близнецу?
– Он обещал использовать меня для того, чтобы убить моего брата, – холодно пояснил Свирепый. – С тех пор я решил отдать всего себя уничтожению вампиров. Но ты не видела всего того, на что способны эти твари. Я не вправе посвятить тебя во все тонкости моего призвания, чтобы только выполнить твое желание и сделать тебя «равной» себе. У меня нет выбора. Я обязан защищать тебя, несмотря на то что иногда нам придется спорить или даже ссориться друг с другом по этому поводу.
– Значит, существует огромная разница между могущественным мужчиной охотником и могущественной женщиной, которая никогда не охотится на вампиров?
Юлиан пожал плечами и направился вслед за Дезари.
– Мы, мужчины, являемся в первую очередь хищниками. У нас отсутствует сострадание, присущее женщинам. Цель нашей жизни справедливость. Мы боремся за неё. Те из нас, кто стал охотником, постоянно видят смерть, предательство друзей и даже членов семьи. Иногда нам приходится уничтожать тех, кого мы раньше оберегали или даже кому многим обязаны. И мы, конечно же, должны охранять наших женщин от тех ужасов, для которых они не были созданы.
– Ты очень похож на моего брата. Ты и Дарий думаете и действуете почти одинаково, – вынуждена была признать Дезари. Она взмахнула рукой в тот же миг оказалась облачена в синие джинсы и белую блузку с перламутровыми пуговицами, скрыв от взора Юлиана свою нежную кожу.
– Я понимаю, почему ты считаешь, будто я обязана во всем слушаться тебя. Но я уже не ребенок и не собираюсь возвращаться в прежнее зависимое состояние младенца.
– Cara miа, я ценю любое твое мнение относительно самых разных сторон жизни. Но я охотник, и я мужчина карпатец. И наши обязанности уже пропечатаны для нас всех еще до того момента, как мы рождаемся. Мы заранее знаем, какие ритуальные слова нужно произнести, чтобы навсегда связать себя со своей подругой жизни. Мы знаем и то, что обязаны прежде всего защищать своих женщин и детей. И я не могу избавить себя от обязательств. К тому же я не уверен и в том, что мне хотелось бы избавиться от них.
Дезари стояла, выпрямившись, и легкий ветерок раздувал ее длинные шелковистые волосы. Сейчас она была похожа на ту, в чьих жилах течет королевская кровь. Наверное, она напоминала саму королеву.
– Меня потрясли твои слова, – задумчиво произнесла она. – Помнишь, ты говорил мне, что твои знакомые мужчины карпатцы часто связывали себя навечно с молодыми женщинами, почти детьми. Но я не ребенок и не подросток, мой дорогой друг жизни. Я женщина, и при этом обладаю большой силой и могуществом. Я знаю, кто я такая и чего хочу. Я не желаю выслушивать приказы, как если бы я была неразумным чадом. И с чего ты решил, что я начну ввязываться в твои бои с вампирами? Только дело в том, что как твоя подруга жизни я все‑таки имею право помогать тебе.
Юлиан оделся под стать своей подруге жизни, в синие джинсы и белую рубашку. Он еще раз мысленно повторил ее слова и пришел к выводу, что согласен с мнением Дезари. Она заслуживала того же уважения, которое он испытывал в отношении Дария. Еще неизвестно, чьи таланты более могущественные ее или брата? Но он уважал ее, и иначе не могло быть. Он уважал любую женщину, вне зависимости от ее возраста, если только она могла бы стать подругой жизни для мужчины карпатца. Юлиан медленно выдохнул.
– Юлиан? – Дезари осторожно коснулась пальцами его руки. – Я не хочу сердить тебя, но ты должен знать обо мне все. Кто я такая и на что способна. Я не могу себе представить, что когда‑нибудь смогла бы беспрекословно подчиняться некоему хозяину и властелину, командующему мной. Или мы с тобой становимся равноправными партнерами, или между нами никогда не установятся нормальные отношения. Я не смогу подчиняться твоим правилам точно так же, как ты не сможешь повиноваться мне. Ты понимаешь меня?
Юлиан погладил ее по угольно черным волосам, пропуская их прядки через свои пальцы.
– Надеюсь, ты не думаешь, будто я ставлю себя выше тебя?
– Я думаю, что ты не уверен в моей силе. А потому тебе кажется, что самостоятельно я не смогу защититься от зла.
– А ты сможешь? – Он внимательно смотрел на певицу, не сливаясь с ее мыслями и позволяя ей отвечать на вопросы самой.
Поначалу Дезари хотелось ответить ему утвердительно. Разумеется, она достаточно умна и сильна для того, чтобы не позволить вампиру овладеть собой. Она уже открыла рот, чтобы сообщить Юлиану о своих мыслях по данному поводу, но тут же снова закрыла его. А смогла бы она убить? Даже вампира. Ответ не заставил себя ждать. Конечно, нет. Никогда. Она не могла уничтожить никого, даже живого мертвеца. Кроме того, она не могла противиться действию яда так, как это продемонстрировал ей Юлиан. Не исключено, что вампир в конце концов одержал бы над ней победу.
– Я не способна убивать, – честно призналась Дезари. – Но это не означает, что я в чем‑то солгала тебе. Но из того, что я не умею многого, что дано тебе, вовсе не следует, будто я обязана во всем повиноваться твоим приказам. Я не ребенок. И я ничем не мешала тебе в битве и не собираюсь мешать в дальнейшем.
Он нежно дотронулся пальцами до ее затылка.
– Твое присутствие сильно мешало мне, Дезари. Ты отвлекала мое внимание. Каждую секунду, пока ты находилась в поле моего зрения, я волновался за тебя так, что едва мог дышать. В прошлом же в таких боях участвовали только двое: я и вампир.
– Что же изменилось сейчас? – удивилась Дезари, и голос ее прозвучал настолько тихо и нежно, что на душе Юлиана стало тепло и спокойно.
Он медленно выдохнул и заговорил:
– А вот что. Ведь если меня уничтожат, то же самое может произойти и с тобой. Дезари, разве ты не понимаешь, что миру необходим твой талант? Твой дар, благодаря которому ты вносишь мир и покой во все живые существа на земле и небесах. В смертных и в нас самих. Не исключено, что именно твой голос спасет наш вымирающий народ. И я несу огромную ответственность за твою безопасность и сохранность. Могу понять, какое бремя нес все эти столетия твой брат Дарий! Ты обладаешь бесценным даром, дорогая моя, и рисковать им мы не имеем права.
Дезари улыбнулась, несмотря на всю серьезность разговора.
– Не надо возвышать меня до небес, друг мой. Не знаю, способен ли мой голос творить те чудеса, которыми ты его наделяешь, но все же я весьма благодарна тебе за оказанную мне честь. А дело еще и в том, Юлиан, что даже если я не могу убить живого мертвеца, я при этом обладаю достаточной мудростью, чтобы не вступать с ним в бой и не озлоблять его против себя настолько, чтобы он первым начал эту битву. Но, конечно, Юлиан, не забывай и того, что я очень горжусь тобой и твоей силой. Я же сама достаточно благоразумна, чтобы умышленно не ставить себя в опасное положение только для того, чтобы выказать таким образом свое неповиновение. Кроме того, будет нелишним напомнить тебе, чтобы ты не заставлял меня насильно повиноваться твоим приказам. Особенно это касается сложных моментов в жизни, когда твое сознание становится разделенным, и ты вынужден одновременно думать о нескольких вещах. Я буду слушаться тебя лишь потому, что сама предпочту согласиться с твоими советами и доводами. – И она гордо вскинула подбородок.
Юлиан всегда считал женщин слабым полом, нежными существами, которых надо постоянно оберегать от всяческого зла. Ему и в голову не приходило, что женщина тоже может обладать незаурядной силой, по своему не меньшей, чем он сам. Конечно, он не должен заставлять ее слушаться себя, она станет повиноваться лишь тогда, когда так подскажет ей ее собственная воля. Какими же надменными стали мужчины его племени!
– Послушай, а ведь в твоих словах действительно что‑то есть! – нарочито медленно произнес Свирепый, словно обдумывая ее речь еще раз.
– Не «что‑то», а истина, – уточнила Дезари, бросив на Свирепого горящий взгляд.
– Пожалуй, и с этим я соглашусь, – кивнул Юлиан, потирая переносицу. – Доля истины здесь, безусловно, присутствует, и я вынужден тебе уступить.
Дезари не смогла сдержать смеха.
– Ты никак не можешь смириться с тем, что я оказалась права. Твое мужское эго этого не допускает.
– Не только мое, cara miа, – лукаво улыбнулся Юлиан. – Я думаю, что меня поддержат все охотники карпатцы, которым удалось отыскать своих подруг жизни. Хотелось бы мне посмотреть на них в тот момент, когда им откроется подобная истина. Но пока что, Дезари, когда мы будем находиться в компании других мужчин, ты можешь хотя бы делать вид, что повинуешься каждому моему слову.
Дезари успокоилась. По крайней мере, Юлиан сумел найти в себе силы и открыться во всем. Он рассказал ей о тайне своего детства, о шрамах, оставшихся в душе после страшной встречи с вампиром.
– Дарий очень похож на тебя, – напомнила певица. – И я вижу, что он тебе нравится.
Юлиан приподнял брови.
– Дарий не такой мужчина, который «нравится» тем, кто может испытывать эмоции. Им можно восхищаться. Его можно уважать. Даже бояться. Но слово «нравится» здесь явно не подходит. Он охотник. Мало кто осмелился бы бросить ему вызов.
– Ты бы смог, – уверенно произнесла Дезари. – А как ты считаешь, Дарий останется с нами?
Юлиан снова потер переносицу, и взгляд его стал каким‑то рассеянным и далеким.
– Может получиться так, Дезари, что тебе захочется создать собственную семью, а не оставаться в прежней.
Дезари отошла на несколько шагов от него, затем вернулась.
– Ты полагаешь, что он скоро превратится в вампира?
– Я полагаю, что твой брат – могущественный и очень способный охотник. Он может стать смертельным противником, и мне бы не хотелось выслеживать его. Дарий будет держаться до последнего. И без боя душу не отдаст.
– А тебе встречались охотники, более сильные, чем ты сам? – поинтересовалась Дезари. – Кроме моего брата, разумеется, – шаловливо добавила она.
– А ты хочешь стать поклонницей знаменитого охотника? – так же озорно подхватил Свирепый. – Уверяю тебя, что для такой роли я вполне гожусь.
Дезари весело расхохоталась.
– Вот глупый! Мне просто было интересно, вот и все. Дарию ведь приходилось обучаться всему самому. Скажи, а мужчины твоего племени такие же способные, как и он?
– Твой брат исключительно силен и обладает удивительными способностями. Может быть, это у вас наследственное, – пожал плечами Свирепый. – Помни, сага, что Грегори, прозванный Темным, является самым могущественным охотником из всех. Сравниться с ним может только Михаил, наш князь. А Грегори приходится братом и тебе, и Дарию. Так что ты тоже принадлежишь к моему племени. Дезари понимающе кивнула.
– А как ты считаешь, все таланты охотника передаются по наследству?
– Самые великие охотники, так же как и самые могущественные вампиры, приходят от нашей линии. Те, кто выбрали путь охотника, часто становятся учениками известных мастеров, и их учат искусству уничтожать вампиров чуть ли не с самого детства. Правда, твой брат был лишен такой возможности.
– Но ведь такие наставники имеются не у всех охотников?
– Конечно, нет. Далеко не все имеют талант учить или обучаться.
Дезари рассмеялась.
– Кажется, я догадываюсь, какой ученик получился бы из тебя. Скажи мне, а как мужчины становятся охотниками? Это их собственный выбор или же им так приказывает князь?
– Это свободный выбор. Но иногда случается так, что мужчина неожиданно сталкивается с вампиром. Ситуация становится решающей или убиваешь ты, или убивают тебя. Именно так мы потеряли немало мужчин, ведь они оказались неподготовленными к бою. И чем больше возраст вампира, тем он опаснее. Неопытный охотник не имеет шансов выжить в схватке с вампиром, просуществовавшим несколько столетий. С годами растут наша сила и умения, так же как хитрость и коварство вампиров.
– Получается, что в моем роду существовали и опытные охотники, и известные вампиры? – спросила Дезари. Ей не хотелось узнавать ничего о вампирах. Она надеялась услышать, что кровь в ее роду была настолько сильной, что позволяла мужчинам не сдаваться и не превращаться в вампиров. Дарий с каждым годом становился все более равнодушным к окружению, хотя Дезари умышленно старалась не замечать в нем страшных перемен. И если раньше он хотя бы делал вид, что испытывает к сестре нежные чувства, сейчас он даже не утруждал себя имитировать их.
Юлиан обнял певицу за плечи и уткнулся подбородком в ее макушку.
– Дарий ни за что не выберет для себя вечную темноту, сага miа. Не бойся за его душу.
Дезари медленно выдохнула. Рядом с Юлианом она чувствовала себя уверенно. Ведь превращение мужчин карпатцев проходило на его глазах. Он и сам потерял возможность испытывать эмоции и различать цвета, однако при этом продолжал жить. Более того, он уцелел даже после того, как его кровь была отравлена кровью вампира, а в душе появилось темное пятно. Значит, жить и сопротивляться всему этому можно.
– Расскажи мне о моих предках, – попросила она. – После всех этих долгих столетий, когда мы были уверены в том, что подобных нам не существует, оказывается, они не только до сих пор живут на земле, но многие из них являются замечательными, буквально легендарными представителями своего рода.
Юлиан кивнул и начал.
– Их было двое близнецов. Габриэль и Люциан. Они были похожи во всем. Высокие, темноволосые, их взгляд проникал в самую душу того, на кого они смотрели. Мне довелось лишь однажды, в детстве, увидеть их. Они, как боги, прошли по нашей деревне, навестили Грегори и Михаила, а потом снова исчезли. В их присутствии стихал ветер, и сама земля, казалось, задерживала дыхание при их приближении. Это были безжалостные и непоколебимые ангелы смерти.
Дезари передернуло от картины, которая предстала сейчас перед ее мысленным взором. Правда, это были воспоминания маленького мальчика, но и они произвели на певицу неизгладимое впечатление. Дезари, как наяву, увидела двух высоких мужчин с жестокими лицами, словно вырезанными из камня, и безжалостными черными глазами. Даже взрослые карпатцы дрожали в их присутствии.
– Они оставались верными нашему князю и народу, но все понимали, что, если эти двое предпочтут тьму, никто не сможет их уничтожить.
– А князем был тот самый Михаил, о котором ты рассказывал? – поинтересовалась Дезари.
– Нет, отец Михаила. Близнецы уже тогда считались древними и, видимо, служили еще деду Михаила. Они всегда были вместе и считались неразделимыми. Говорили, что еще в юности они заключили между собой соглашение, и если бы один из них превратился в вампира, другой обязался уничтожить и себя, и брата близнеца. Они были так близки, что всегда знали, что делает и чувствует другой, а потому охотились и сражались в единой команде.
– Значит, они родились одновременно, как ты и твой брат?
Юлиан кивнул.
– Кто‑то считал их демонами, другие называли ангелами, но все дружно соглашались, что они были самыми могущественными из всех карпатцев. Если один из них что‑то познавал, он делился знаниями и умениями с братом, и они удваивали свои силы. Их побаивались, но в то же время понимали, что они нужны своему народу. Наступили годы, когда вампиры почему‑то стали весьма популярны у смертных. И вот если бы тогда эти два ангела смерти не выступили против живых мертвецов, те уничтожили бы все мое племя, и мир стал бы пустым и скучным местом.
– Но зачем вдруг понадобилось смертным вставать на сторону живых мертвецов? – удивилась Дезари.
– Это было странное время морального разложения и потакания всевозможным человеческим капризам среди богатого населения. Верхушка общества проводила свободное время в оргиях, целиком и полностью отдаваясь пьянству, обжорству и сексуальным излишествам. Богачам нравилось наблюдать за кровавыми боями. Чем не благоприятная обстановка для процветания вампиров? Они ведь умеют казаться очаровательными и, проявляя коварство, влиять на тех, кто уже и без того погряз в грехах. Нам нужно было принимать решительные меры, чтобы изменить ход истории. И с этой задачей Габриэль и Люциан достойно справились. Но со временем среди нашего племени стали ходить слухи о темной силе.
– И кто же из них двоих превратился в вампира? – перебила Дезари.
Юлиан лишь улыбнулся и многозначительно покачал головой.
– Ты как истинная женщина проявляешь удивительное нетерпение.
Дезари презрительно хмыкнула.
– Это я то нетерпелива? Думаю, ты заблуждаешься, Юлиан. Это тебя можно обвинить в отсутствии терпения. – Понятно. Значит, в следующий раз я буду на редкость медлительным. Я хочу, чтобы ты была полностью удовлетворена во всех отношениях.
Она обняла его за шею.
– И у тебя это отлично получается.
Юлиан, в свою очередь, тоже обнял ее и нежно прижал к себе.
– Ты для меня идеал, Дезари, и по‑другому просто быть не может.
– Но у меня обстоятельства несколько иные, – заметила певица. – До встречи с тобой мой мир обладал красками, и я так же испытывала эмоции, как и сейчас. У меня была любимая работа, я пела и зарабатывала, и, кроме того, у меня имелась семья, на которую и была направлена моя любовь. Но при всем том я почему‑то оставалась одинокой, словно я потеряла какую‑то часть самой себя, которую мне непременно требовалось найти. Мы путешествовали с континента на континент, чтобы скрыть свое бессмертие, но всячески пытались найти нечто такое, что могло бы заполнить нашу внутреннюю пустоту. Просто мы не знали, что именно надо найти. – Она гладила его по волосам, пропуская между пальцев золотистые пряди.
– Я не хочу расставаться с тобой, Юлиан. Я хочу все время находиться рядом. Мы должны быть постоянно вместе.
Юлиан держал ее в своих объятиях, снова поражаясь тому, какое счастье даровано ему судьбой в самый последний момент. Свирепый молчал и старался не думать о том вампире, который мог уничтожить их обоих.
Дезари почувствовала захлестывающие его эмоции, которые Юлиан был не в силах выразить словами. Она положила голову ему на грудь и прислушалась к его сердцу, бьющемуся в унисон с ее собственным. Что ж, в этом заключалась истина. Ей захотелось успокоить, утешить любимого. Внезапно до нее донеслось послание Дария.
– Прекрати понапрасну тратить время, сестренка. Мне трудно выносить все эти ваши телячьи нежности. Может быть, ты уже забыла, что и у тебя имеются некоторые обязанности?
– Уже иду, – коротко ответила Дезари, снова сожалея о том, что Дарий не имеет возможности испытывать эмоции и выразить свою любовь к ней.
– Не пугай меня, сестренка, после всех наших долгих столетий.
– Я пугаюсь только за тебя, Дарий. Не покидай нас. Дезари не намеревалась показывать свое волнение за брата, но чувства вырвались сами собой.
Ответа не последовало, и Дезари внезапно осознала, что ей почему‑то стало трудно дышать.
Юлиан внимательно посмотрел в глаза певицы, чтобы выяснить, что же ее так обеспокоило, и произнес:
– Он не покинет тебя, Дезари, и не станет искать смерти до тех пор, пока будет понимать, что еще может сражаться с темнотой в собственной душе. Но если произойдет худшее, ты должна будешь позволить ему встретить рассвет. Он очень могущественный карпатец, а потому станет таким же всесильным вампиром. Тогда погибнут многие охотники, которым будет не под силу сразиться с ним. И он знает это. Вот почему его существование становится таким сложным, вроде обоюдоострого меча. Он понимает, что может выжить и продолжить свое существование как вампир, наслаждаясь убийствами. Но он все еще помнит о своей любви и долге, о кодексе чести, и все это помогает ему сохранить душу. И еще он понимает, что, если превратится в вампира, первыми погибнут как раз все те, кого он когда‑то любил.
Дезари вырвалась из объятий Юлиана и нервно зашагала по усыпанной хвоей лесной поляне. Ее волосы переливались в лунном свете так, словно в них запутались мириады крошечных звездочек.
– Расскажи мне еще о моих родственниках, Юлиан. Расскажи мне об их судьбе, – попросила певица.
Юлиан понимающе кивнул.
– Так вот, Дезари, близнецы прожили на много столетий больше, чем большинство из нашего племени, и при этом не находили своих подруг жизни. Они были настоящими охотниками, а потому им приходилось часто убивать. Такое бремя трудно вынести. Шли века, близнецов страшились многие из нашего племени, и почти все старались избегать их. Ходила молва, что они стали более могущественны ми, чем сам князь, и еще более опасными. И уже было не важно, что они повиновались ему и защищали тех, кто не мог охотиться. Они стали жить вдали от себе подобных, и это тоже, наверное, мучило.
Юлиан понимал, что такое тоска одиночества.
– И все же они продолжали жить, как продолжал ты, – напомнила Дезари, прислоняясь спиной к толстому стволу дерева. Она внимательно смотрела на Юлиана, словно хотела найти тень надежды для своего брата в повествовании Свирепого.
Юлиан снова кивнул и продолжил.
– Да, они не сдавались. Они смело выслеживали вампиров, которых в то время превозносили так называемые сливки общества. Битвы получались жестокими и долгими, поскольку вампиры были сильными, а сильные мира сего их поддерживали. За головы Габриэля и Люциана были назначены большие награды, и за ними стали охотиться и вампиры, и люди. Близнецы сражались не только с самими вампирами, но и с их приспешниками, упырями, зомби и другими чудовищами, порожденными прихотями вампиров. Наше племя было благодарно близнецам. Но так как всякий раз они выходили победителями из боя, стали ходить слухи о том, что они стали существами, наполовину живущими в нашем мире, а наполовину принадлежащими тьме.
– Как это низко! – возмутилась Дезари. Ей стало стыдно за такое предательское поведение своих предков. А вдруг и к Дарию возникнет такое же отношение со стороны тех, кто последовал за Михаилом? Она сжала кулаки с такой силой, что костяшки ее пальцев побелели.
– Да, это было, конечно, подло, но, с другой стороны, не так уж и несправедливо. Мужчина карпатец, выбравший путь охотника, с годами набирает силы, а так как ему приходится часто убивать, он частично живет в мире тьмы. А как же может быть иначе? Близнецы были исключительно сильными, к тому же их было двое, и их силы постоянно удваивались. Они стали бы непобедимыми, если бы превратились в вампиров. Кто бы смог уничтожить их? Грегори, тогда был еще очень молод, и Михаил тоже, иногда они укрывали у себя отважных воинов, когда те получали в боях серьезные ранения. Я доподлинно знаю, что и Грегори, и Михаил не раз делились с близнецами своей кровью. – Юлиан задумчиво почесал бровь.
– Грегори знал, что я видел их у него, но ничего мне не говорил об этом. Я же был тогда слишком молод, мне исполнилось всего лишь девять лет. Я не предал его не стал выдавать эту тайну, и, по‑моему, Грегори и Михаил тоже поняли меня.
– Какая печальная жизнь, наверное, получилась у близнецов, – с грустью произнесла Дезари, словно готовилась расплакаться. Юлиан в один миг преодолел разделявшее их расстояние и обнял подругу. – Как это ужасно, когда твой же народ не оценивает твои жертвы ради него! Близнецы напоминают мне людей, у которых нет ни семьи, ни родины, ни даже друзей.
Впрочем, точно такую же жизнь приходилось вести и самому Юлиану. Только теперь Дезари осознала всю глубину его мук. Он сам был личностью без семьи, родины и друзей, и к тому же разлучен со своим братом близнецом. Любовь и сострадание захлестнули ее. Юлиан обязательно познает любовь. И у него будет все, дом, семья, и дети.
– Что ж, такая опасность ожидает любого охотника, набирающего силу с течением столетий. Эти двое были великолепными охотниками, равными по силе, уму и способностям. Никто не мог сравниться с ними. А потом начались войны. Вторжение турок заметно сократило ряды наших соплеменников. Турки уничтожали женщин и детей. Наш народ вышел сражаться с захватчиками вместе со смертными, с которыми мы успели подружиться, но в ходе сражений мы потеряли и своего князя, и самых талантливых охотников.
– Именно в те годы Дарий и спас всех нас, – подхватила Дезари.
Юлиан понимающе кивнул.
– Да, похоже, что именно так, – согласился он. – В те годы Габриэль и Люциан стали живыми легендами. Они вдвоем сражались против полчищ турецких захватчиков и вампиров, которые заставляли турок совершать чудовищные вещи с пленными. Об этих пытках и истязаниях много писали в книгах по истории. Близнецы одерживали славные победы, и мало кто уже верил, что это были живые герои, а не мифы, придуманные отчаявшимися людьми. Вампиры исчезали десятками, так же как и их приспешники. Война охватила огромные территории. Карпатцам и простым смертным грозило полное истребление. Вместе с войной в наши места пришли болезни и смерть, голод, рабство и нищета. Очень многие лишились крова. Это были страшные времена для всех.
– А как шли дела у моих родственников?
– Мало кто видел их тогда, но они находились там повсюду, неутомимо выслеживая и истребляя врага. Они спасали наших женщин, но сами к тому времени не имели подруг жизни и уже не надеялись отыскать их. Они собирались у Михаила и проводили там военные советы. Я сам наблюдал одно такое собрание вскоре после того, как был убит отец Михаила при попытке спасти деревню смертных. Меня и других ребятишек тогда прятали в надежном месте. Михаил был слишком молод, чтобы стать вождем, но уже в те годы он понимал, что нашему племени грозит полное уничтожение. Вместе с Грегори они стали защищать оставшихся в живых женщин и детей. В ту пору ни Грегори, ни Михаил не говорили о близнецах. Наверное, потому, что сами потеряли свои семьи. Или, по крайней мере, они так считали.
– Но что произошло с близнецами? – нетерпеливо потребовала продолжения рассказа Дезари. История ее родственников захватила певицу.
– Война закончилась, и в Трансильванию и Румынию вернулись мирные времена. Постепенно Карпаты снова стали жить своей жизнью. Говорили, что близнецы отправились в Лондон, оттуда в Париж и другие крупные европейские города, те самые, куда переместились вампиры в надежде обеспечить себе спокойное существование. Габриэль и Люциан продолжали охотиться вместе, уничтожая одного вампира за другим. Слава их разнеслась по всему континенту, и о них даже начали слагать мифы.
Юлиан отошел от Дезари на шаг и задумчиво запустил пальцы в свою золотистую копну волос.
– Страшные слухи поползли примерно через полвека. Говорили, будто Люциан встал на сторону тьмы. Будто бы он превратился в вампира и стал питаться человеческими жертвами. Ни один охотник не мог найти его. Видимо, на это был способен лишь один Габриэль. Охота на Люциана продолжалась еще сто лет. Ни с чем подобным охотники раньше не сталкивались. Вампиры – существа небрежные, они оставляют на месте преступления кровавые следы, знакомые всем нам. Их ошибки и выводят охотника на след. Однако дело рук вампира часто принимают за работу карпатца. Полиция же нередко приписывает такие убийства религиозным фанатам или серийным маньякам. Если бы не это, на наш род тоже давно бы началась охота, и кто знает, смогли бы мы выжить или нет…
Юлиан помолчал несколько секунд и продолжал.
– Однако Люциан не был похож ни на одного существовавшего когда‑либо вампира. Он ни разу не тронул ни женщину, ни ребенка, и при этом сам не создал себе ни упырей, ни других чудовищ‑прислужников. Он совершил сотни убийств, но уничтожал исключительно испорченных и никчемных людей, которых никто уже не смог бы исправить и наставить на путь истинный. Многие охотники после безуспешных попыток отыскать Люциана приходили к заключению, что близнецов никогда не существовало, и разговоры о них – чистой воды вымысел. Только Габриэль узнавал дело рук Люциана. Только он один мог отыскать его.
– И никто не стал помогать ему?
Юлиан печально покачал головой.
– Существует много разных версий, в которые верят карпатцы. Некоторые считают, что Габриэль все же победил Люциана, а затем решительно встретил рассвет. Я тоже считаю, что это возможно. Габриэль был могущественным и древним карпатцем, но он так и не нашел свою подругу жизни. А потом, потеряв еще и брата близнеца, он, вероятно, решил, что дальнейшее его существование не имеет смысла. Ведь оно обязательно бы привело и к его превращению. Вот почему он предпочел уничтожить себя сам. Габриэль жил очень долго и заслуживал покоя и перехода в иной мир.
Дезари встряхнула головой.
– Не могу в это поверить. Неужели после всех долгих столетий, когда братья всегда и во всем держались друг за друга, все закончилось так печально? Люциан превратился в вампира, и Габриэль был вынужден выследить и уничтожить его? Как это ужасно!
– Такая судьба может постичь любого охотника. Убийство подстегивает в нас чувство силы и власти. Это заразительно, и к такому ощущению вседозволенности, что ли, быстро привыкают. Для тех же мужчин, которые не могут испытывать эмоций, это может быть опасно. К тому же не все чувствуют границу этой дозволенности и момент, когда нужно остановиться. И если Люциан всю жизнь сражался с вампирами, он мог и не сообразить вовремя, что пора делать выбор. Кто‑то считает, что Габриэль тоже превратился в вампира, и братья погибли в схватке за первенство. Но я не склонен верить в эту легенду, потому что в данном случае на земле остались бы следы и доказательства этой великой битвы. Габриэль уважал Люциана. Он обязательно бы уничтожил следы их последней битвы, а потом и сам бы бесстрашно встретил рассвет.
– Но ты теперь не можешь охотиться так же, как они, Юлиан, – вздохнула Дезари и закусила нижнюю губу. – Я не могу даже позволить себе подумать о том, что нечто подобное случится с тобой. Это очень страшная история. Было двое отважных мужчин, которые посвятили себя защите своих соплеменников, и никто не оценил этого и не позаботился об их будущем.
Юлиан нежно улыбнулся:
– Piccolo, у тебя нет необходимости бояться за меня. Теперь я не могу превратиться в вампира. Ты – мой свет, воздух, которым я дышу, и причина, по которой я существую. Но хотя близнецам так и не было суждено отыскать своих подруг жизни, не подумай, будто мои соплеменники не сумели оценить их подвигов. Да, их боялись, но перед ними также и преклонялись. Их превозносили, и много былин было сложено про их деяния.
– К сожалению, им это уже не поможет, – презрительно фыркнула Дезари. – Так или иначе, но твою сказку счастливой не назовешь, а ее конец мне особенно не понравился. Не пожелала бы я такого своему брату. Мы должны помочь ему найти все то, что необходимо для жизни.
– Он обязан отыскать свою половину, сага, и ни кто не знает, где и когда это случится.
– Может быть, я придумаю что‑нибудь по этому поводу. Мой голос обладает удивительной силой, а слова могут стать заклинаниями. Многим супружеским парам я возвращала любовь и радость жизни, исцеляла горем убитых родителей. Наверное, мне стоит попытаться привлечь к нам ту, которая так необходима моему брату.
– Если она придет на твой концерт, Дезари, нужды в заклинаниях уже не будет. Дарий сам узнает ее, и уж тогда ни за что не отпустит от себя.
– Но он не обладает твоими знаниями. Может быть, мне следовало бы просветить его на этот счет?
Но Юлиан отрицательно покачал головой.
Нет, я полагаю, что будет лучше полностью довериться природе. И пусть все идет своим чередом. Когда мужчина находится на грани превращения, он начинает сознавать это и некоторым образом форсировать события. Если же их встреча произойдет, он будет знать, как ему себя вести и что нужно сделать. Каждый карпатец уже при рождении знает, какие слова нужно произнести и какие действия совершить, чтобы навсегда связать себя и свою подругу жизни. Когда эти знания ему понадобятся, они сами выплывут наружу.
– А вдруг он ей не понравится? – встревожилась Дезари.
– Ну, ты сама знаешь, что происходит, когда встречаются мужчина и женщина, созданные друг для друга, – поддразнил ее Свирепый.
Она протянула к нему руку и нежно погладила пальцем его подбородок.
– Я хотела отдаться тебе в тот самый момент, когда увидела тебя. – Она встряхнула головой.
– Не удивительно, что наши мужчины становятся такими гордецами. Они способны привязать к себе женщину без ее на то согласия и ведома. Наверное, такая власть порождает в них чувство превосходства, – недовольно добавила она.
– А мне кажется, что, наоборот, они от этого становятся более скромными, – честно возразил Юлиан. – После многих лет жизни без эмоций в черно‑белом мире мужчина карпатец, вернувший себе радость существования, начинает боготворить женщину, которая подарила ему такое счастье. Он преклоняется перед ней, чтит ее и пытается угодить ей во всем.
Дезари удивленно приподняла бровь.
– Правда? И все же они не имеют никакого права привязывать к себе женщину без ее согласия. Почему бы им не поухаживать за ней? Она бы успела привыкнуть к своему рыцарю, успокоиться и, наконец, женщина поняла бы, что является особенной – единственной и неповторимой для своего потенциального жениха.
– Но если мужчина мечтает о ней, хочет ее и не может жить без нее, она и так должна понять, что для него она единственная и неповторимая. Женщине стоит только коснуться сознания мужчины, и она тут же поймет, о чем он думает и что таит в своем сердце. Она понимает, кто он такой, и знает все его положительные и отрицательные качества.
– Даже если она еще совсем юна? Любой опытный мужчина сможет спрятать от молоденькой девушки свои истинные мысли. Не могу себе представить, какой страх охватит ее, когда она поймет, что навсегда привязана к древнему карпатцу помимо собственной воли. Она не сумеет познать саму себя, не успеет осознать, какими способностями обладает.
Юлиан поймал ее ладонь и поцеловал в самую середину. Он понимал обиду Дезари за молодых девушек, лишенных детства и отрочества. Даже самой Дезари, опытной женщине, было очень трудно смириться с мыслью о том, что теперь она находится в полной власти Свирепого. И это несмотря на то что она сама обладала точно такой же властью над ним. Пугала мысль, что отныне всегда придется находиться рядом друг с другом, а при разлуке неизбежно страдать.
– Ничего не бойся в наших с тобой отношениях, – поспешил успокоить певицу Свирепый.
– Знай, что все то, что испытываешь ты, я чувствую в два раза острее. Я очень долго жил без красок и эмоций, а потому безгранично ценю свою подругу жизни, вернувшую мне радость существования. Я ведь не был тебе нужен настолько, как ты мне. Именно ты спасла мою душу. Если бы мы не встретились, ты прожила бы еще много столетий, прежде чем пустота существования опостылела бы тебе.
Дезари положила голову ему на плечо.
– А мне кажется, что мы с тобой одинаково нуждаемся друг в друге. Ты мне нужен не меньше, чем я тебе.
В этот момент до мозга Дезари донесся решительный голос Дария. Он не угрожал ей, но требовал немедленного возвращения сестры.
– Дезари! Ночь мчится по небу на своих стремительных крыльях, а вы продолжаете смотреть друг другу в глаза. Впереди концерт, и тебе предстоит выступать, а мы даже не успели его отрепетировать. Без твоего присутствия мы не можем ничего спланировать. Больше я свою просьбу повторять не буду.
Дезари вздохнула.
– Нам пора. Нужно отправляться в путь, пока не будет поздно совершать столь далекое путешествие. Нас давно ждут.
Юлиан усмехнулся и, сверкнув в улыбке белоснежными зубами, нарочито грозно заявил.
– Конечно, птенчик мой, мы должны слушаться страшного серого волка, а то нам придется ой как плохо!
– Ты даже представить себе не можешь, насколько плохо, – серьезно ответила Дезари.
Ответом ей был оглушительный хохот Свирепого.

Глава 12

На концерт собралась огромная толпа зрителей. Юлиан глубоко вдохнул, пытаясь по запаху понять, что привело сюда каждого из этих людей. Он почувствовал смесь ароматов, говорящих ему о возбуждении, взбудораженном состоянии вспотевших поклонников Дезари и даже об их похоти. Свирепый внимательно вглядывался в толпу, пытаясь определить, нет ли среди присутствующих тех, кто мог бы представлять собой угрозу для его подруги жизни. Его янтарные глаза не пропускали ни одного человека. Он слышал одновременно сотни разговоров и тщательно сканировал мозг любителей музыки. Охранники, выставленные у входа в концертный зал, проверяли всех проходящих внутрь металлодетектором. Но, несмотря на все меры предосторожности, Юлиан испытывал дискомфорт.
Юлиан сразу заметил Дария. Тот быстро проходил через ряды в зале, так же как и Свирепый, пытаясь определить, не угрожает ли что‑нибудь безопасному выступлению сестры. Дайан, которому предстояло самому выступать на сцене, пока что занял место у бокового входа и выполнял обязанности охранника. Берек смешался с толпой и сновал между зрителями, также играя роль телохранителя Дезари, пытавшегося убедиться в надежности сегодняшних гостей. Оба музыканта приняли облик обычных мужчин, не знакомых меломанам, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания.
Оба леопарда, Саша и Форест, были пока что заперты в гримерной музыкантов, где к ним присоединилась Синдил, принявшая образ пантеры. Юлиану было жаль видеть ее в звериной шкуре. Он помнил, что Дезари очень переживает за нее, ведь после страшного нападения на нее Сейвона Синдил так и не смогла пока прийти в себя. Кроме того, Юлиан заметил, что Берек стал весьма нервным и пытался не допускать присутствия рядом с Синдил других мужчин. После того что произошло в их семье, мужчины стали подозрительнее относиться друг к другу. А если добавить сюда воспоминания о недавней попытке убийц расправиться с Дезари прямо на концерте и охоту вампиров, можно представить себе напряжение, царившее в семье в целом.
Дарий на мгновение остановился возле Свирепого.
– Что‑нибудь обнаружил?
Юлиан отрицательно покачал головой:
– Нет, только внутри некоторое чувство дискомфорта. Мне не нравится все это, ведь Дезари остается открытой перед всей толпой…
– На этот раз ошибки мы не допустим, – негромко, но уверенно произнес Дарий. – Больше на жизнь моей сестры никто не посмеет покушаться.
Юлиан с уважением отнесся к такой манере поведения Дария. В этого мужчину нельзя было не верить. Сила и решительность словно стали его второй кожей. Больше Дезари никто не сможет угрожать. Юлиан понимающе кивнул и двинулся дальше вдоль рядов, продолжая сканировать мысли зрителей и прислушиваться к случайным беседам. Слева от него завязалась драка. Двое мужчин неожиданно стали толкать друг друга и ругаться. Однако охрана тут же отреагировала на этот инцидент и вывела забияк из зала на улицу. Правда, Юлиан не уловил никакой враждебности в воздухе по отношению к своей подруге жизни, а потому тут же забыл об этом случае. Ему нельзя было отвлекаться на мелочи, и он снова сосредоточился на главном, защите Дезари и обеспечении ее безопасности.
Певица находилась у себя в гримерной. Она как раз заканчивала накладывать макияж. Оставались последние штрихи. Что касалось грима, Дезари никому не доверяла свое лицо, и все любила делать сама. Ее успокаивало данное занятие. Кроме того, ей нравилось сканировать мысли всех, кто пришел к ней на концерт. Она пыталась узнать, чего ждут от нее поклонники, какие песни ей лучше выбрать для сегодняшнего выступления, чтобы кому‑то помочь, а кого‑то и исцелить. Ей было важно выяснить, чего больше хотят слушатели, грустных длинных баллад или быстрых современных мелодий. Особенно приятно было сознавать, что на концерты пришло много ее старинных почитателей, и большинству из них пришлось проделать немалый путь, чтобы попасть на выступление.
Толпа в нетерпении ждала начала концерта любимой певицы. Дезари временно отключилась от зала, чтобы приготовиться к торжественному моменту выхода на сцену. Ее мысли словно по собственной воле тут же отыскали Юлиана. Дезари улыбнулась, почувствовав волны тепла, будто его сильные руки обняли ее.
Юлиан не был в восторге от ее семейства, да и все они тоже не слишком обрадовались появлению чужака в своих рядах. Тем не менее никто не выражал вслух своего неудовольствия, не рычал друг на друга. Даже Юлиан проявил терпение и ни словом, ни жестом не стал показывать своего отношения к выступлению Дезари перед огромной толпой, состоящей в основном из мужчин.
– Ты стала подругой жизни весьма чувственного и современного мужчины. И притом понимающего.
Получив такое мысленное послание, Дезари не смогла сдержать улыбку и тут же передала ему следующее:
– Мне жутко повезло.
Она смотрела на себя в зеркало и улыбалась. Ее темные волосы каскадом спадали на плечи и опускались на спину. Глаза искрились. Она понимала, что Юлиан сделал ее счастливой и заставил почувствовать себя по настоящему живой.
– Что ж, чувственные и современные мужчины мне по вкусу.
– Мужчины?! Кажется, я ослышался. Моя подруга жизни не могла произнести слово «мужчина» во множественном числе. Только я могу приходиться тебе по вкусу, и никто другой.
Послание Юлиана прозвучало строго. Только так мог говорить истинный карпатец.
Дезари рассмеялась и отправила Свирепому очередное послание.
– Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, Юлиан. Но и ты пойми меня, трудно не заметить всех этих очаровательных мужчин в зале, которые пришли сюда именно из‑за меня.
– Очаровательных мужчин?! – возмутился Юлиан. – Да это просто сборище щеголей, ищущих любви. Если бы они были более чувствительны, они учуяли бы вибрации в воздухе и, не оглядываясь, бросились бы отсюда наутек, спасая собственные шкуры. Мне было крайне неприятно читать их мысли и подслушивать разговоры. Там такая грязь! И еще более обидно слышать от своей подруги жизни подобные слова. Но помни, дорогая, один твой неправильный взгляд на мужчину, и неприятности ему я гарантирую.
– Да ты, кажется, ревнуешь?
– Первое правило для женщины – помнить, что карпатцы ни с кем и никогда не делят своих подруг жизни. Странно, что твой брат не внушил тебе это еще во младенчестве. Ему следовало подготовить тебя к встрече со мной, это был его священный долг.
В словах Свирепого прозвучали одновременно и жалоба, и легкая насмешка.
Дезари вздохнула, не зная, печалиться ей или смеяться.
– Мой брат ничего не знал о твоем существовании, надменный гордец. Кроме того, как он мог меня подготавливать к нашей встрече, если ты раньше вообще не имел ничего общего с женщинами? Скажу больше. Если бы он знал, что ты явишься ко мне и произнесешь слова старинного ритуала, он напал бы на тебя из засады. Да я и сама бы зарылась поглубже в землю и переждала твое присутствие в наших краях в надежном убежище.
– О нет! Ты бы вырвалась из земли, как лава из вулкана, чтобы кинуться в мои объятия, сага, и тебе это хорошо известно.
И Свирепый самоуверенно рассмеялся. Дезари сначала захотелось покрепче стиснуть зубы, услышав его самодовольный смех, но вместо этого она сама расхохоталась над его словами.
– Мне кажется, ты специально хочешь навязать мне свою волю, чтобы не потерять своих способностей управлять другими. Что ж, пойди и потренируйся на ком‑нибудь другом.
– И все же хочу напомнить тебе, piccolo, что сегодня ты будешь петь для меня, и только для меня.
– Да ты просто испорченный мальчишка, а не взрослый и благоразумный мужчина.
– Может быть, мне подойти к тебе и прямо сейчас доказать, что я взрослый мужчина?
Его голос потеплел и прозвучал настолько сексуально, что Дезари ощутила приятные волны жара и нежности, разливающиеся по всему ее телу. Она почувствовала, как его пальцы коснулись ее шеи и пробежали по ней вниз, к внезапно занывшей груди.
– Уходи, Юлиан, – в ответ рассмеялась певица. – Именно сейчас мне не стоит позволять тебе так сильно возбуждать меня.
– Пока я убежден, что могу сильно возбуждать тебя, я буду повиноваться, а потому сейчас вернусь к своей непосредственной работе.
– Смею надеяться.
Дезари услышала знакомые шаги за дверью, потом к ней в гримерную постучали. Это Дайан напоминал ей, что до выхода на сцену остается пять минут. И еще она знала, что в самую последнюю минуту Берек проверит, все ли в порядке с Синдил. Возбуждение проходило. Итак, через несколько минут она выйдет на сцену.
Дезари прошлась по комнате, чтобы утихомирить разгулявшийся в организме и такой непривычный для нее адреналин. Через три минуты в гримерную снова постучали. На этот раз сюда явились Дарий и Юлиан. Певица вышла к ним и, встав между двумя надежными телохранителями, почувствовала себя на удивление маленькой. Внезапно она осознала, что представляла собой потенциальную жертву. Ведь кому‑то хотелось, чтобы она погибла. Певица сжалась и придвинулась ближе к Юлиану.
Он осторожно тронул ее за руку. Почти незаметно, одновременно мысленно передавая ей, что обстановка в зале нормализовалась. И Дезари тут же успокоилась, поняв, что теперь она в полной безопасности. Дайан и Берек уже поджидали ее возле сцены, готовые выйти к зрителям все вместе. Они выступили вперед, и одобрительный рев толпы заглушил все остальные звуки.
Юлиан принялся совершать очередной обход зала, двигаясь по его периметру и прислушиваясь к мыслям зрителей. Свирепый успел познакомиться со всеми переходами и закоулками здания, знал, где и как может спрятаться незваный гость. Он проверил все места, где мог бы укрываться снайпер. Время от времени Юлиан навещал именно эти подозрительные уголки, чтобы еще раз удостовериться в безопасности выступающих.
Не так давно Свирепому доводилось охранять Саванну, дочь Михаила и Рейвен, пока она выступала перед широкой публикой как иллюзионист. Это происходило в течение пяти лет, которые ей даровал Грегори перед тем, как заявил свои права на нее как на свою подругу жизни. Несколько раз охранникам приходилось охлаждать пыл ее слишком ревностных поклонников, выбегавших на сцену, чтобы поприветствовать своего кумира. Однако Юлиан при этом всегда оставался в тени. В его задачу входило оградить Саванну от вампиров, жаждущих завладеть ею. По крайней мере, со смертными мужчинами ему не нужно было иметь дело. На этот раз все было по другому. Голос Дезари приманивал к себе всех и каждого. И она так красиво выглядела на сцене! Казалось, что ее платье свободно струится с нее блестящим шелком, а уже в следующий миг оно плотно обхватывало ее точеную фигурку. Певица была неповторима, а ее длинные черные волосы сверкающими водопадами очерчивали контур ее плеч, талии и бедер.
Юлиан замер на месте, сраженный удивительным зрелищем. Дезари была безупречна. Она свободно перемещалась по сцене, а ее душа сияла и одаряла всех присутствующих божественным светом. Певица поражала не только внешней красотой, но и внутренней. Юлиан с трудом заставил себя оторвать от нее взгляд, чтобы снова переключиться на свою нелегкую работу, сканировать мысли всех, кто пришел сюда сегодня, и постараться выяснить, нет ли где потенциальной угрозы для его подруги жизни.
А голос Дезари взлетал в воздух и заполнял собой весь зал. Толпа замерла и затаила дыхание. Никто не смел даже шептаться. Аудитория оказалась словно загипнотизирована. Голос певицы завораживал. Это была причудливая смесь смеха и слез, она будоражила воспоминания, рождала чаяния и надежды на будущее. Слушатели переполнялись всеобъемлющей любовью и состраданием. Те, кто постарше, вспоминали о счастливых днях супружеской жизни, о рождении детей и об их воспитании. Они брали друг друга за руки и улыбались. А молодые загорались мечтаниями о предстоящих поцелуях и клятвах в вечной любви. Тот, кто расстался со своим близким, вдруг вспоминал о данных обещаниях любить до конца дней, и начинал заново пересматривать свое отношение к незаслуженно оставленному и забытому возлюбленному.
Голос Дезари обнадеживал и успокаивал, и Юлиан вновь поразился удивительному таланту своей подруги жизни. Она никого ни в чем не убеждала и ни к чему не призывала. Она просто владела даром пробуждать светлые чувства и делилась этим сокровищем со всем миром. Гордость Свирепого за Дезари возрастала с каждой последующей песней. Со стороны могло создаться впечатление, будто Дезари чувствовала, чего ждет от нее каждый зритель, и своим пением неизменно отдавала ему только желаемое.
Юлиан повернулся в сторону сцены, и в это мгновение смутная угрожающая тень медленно вползла в его сознание. Свирепый тут же подал сигнал находившемуся поблизости Дарию. Тот уже оповестил охрану о возможной опасности, а на сцене Дерек и Дайан тут же закрыли Дезари своими телами. В следующий миг на сцену вскарабкались двое подвыпивших мужчин. Правда, их тут же схватили охранники и без промедления выставили из зала.
Голос Дезари был спокоен и чуть насмешлив, когда она прокомментировала данную ситуацию.
– Бедняжки! Они, наверное, и сами не успели сообразить, что с ними произошло. Но из‑за недавнего печального случая со мной теперь моя охрана бережет меня так, будто я являюсь слитком чистого золота, не меньше. Пожалуйста, не заставляйте их сердиться.
Дезари держала публику в своих руках, и та беспрекословно подчинялась певице. Юлиан не мог поверить в то, как легко она уладила конфликт, извинившись за двух пьяных бедолаг, одновременно подтрунив над ними и над своей преданной охраной и в то же время успев отшутиться по поводу своего статуса и недавней трагедии Тем не менее тень в мозгу Юлиана оставалась на своем месте. Он взглянул на Дария. Глаза у карпатца стали холодными, как лед. Он чуть качнул головой, давая понять, что угроза не миновала. Дарий и Свирепый разошлись в разные стороны и вновь принялись внимательно прислушиваться к мыслям каждого присутствующего в зале. Что‑то не давало покоя им обоим. И оба это прекрасно сознавали. Тревога охватила Берека и Дайана. И хотя их лица оставались по прежнему безразличными ко всему происходящему, музыканты продолжали загораживать собою Дезари, а их глаза быстро оглядывали зрителей в поисках источника беспокойства.
Дезари продолжала петь, и голос ее все также очаровывал публику, что немного мешало Юлиану полностью сосредоточиться на поисках причины своего волнения. И все же что‑то зловещее уже успело проникнуть в здание. Юлиан заметил, что в воздухе зависла некая угроза, едва уловимая, но все же… Свирепый попробовал определить направление, куда двинулась эта тень. Он уже несколько раз исследовал каждого зрителя. Нет, угроза происходила не от людей. Где‑то рядом обнаружилось присутствие кого‑то более могущественного. Сюда проник вампир, живой мертвец.
Причиной такого частого появления вампиров в этой местности стали Дезари и Синдил. И это несмотря на то что поблизости жил великий охотник, брат‑близнец Юлиана, Айдан. Разумеется, присутствие двух женщин карпаток и приманивало вампиров. Мало кто знал, что Юлиан успел заявить свои права на Дезари, да и для вампиров это, собственно, не имело никакого значения. Эти чудовища были настолько самоуверенны, что считали, будто достаточно сильны, чтобы завладеть любой женщиной по своему желанию.
Взгляд золотых глаз Юлиана метнулся на сцену. Неожиданно Берек замер на секунду, а перед этим сфальшивил. Он повернул голову в сторону гримерных, и Юлиан тоже ощутил мощную силу, рванувшуюся куда‑то за кулисы. Свирепый и Дарий машинально сделались невидимыми для людей и метнулись через зал туда, где находилась гримерная ансамбля. Но Берек успел опередить их и первым прибыл к комнате, за которой их ожидали леопарды. А там, на сцене, Дайан, осознавая сложившуюся ситуацию, выбрал быструю мелодию и запел веселую, жизнерадостную песню в унисон с Дезари. Толпа поддержала их радостными криками и аплодисментами.
Дарий и Юлиан вместе едва сдерживали Берека, который вознамерился сломать дверь и ворваться в гримерную. Берек рычал и огрызался, ощерившись и угрожая звериными клыками и сверкая красными от злости глазами. Дарий стал осторожно разговаривать с ним, передавая свои послания по ментальному каналу, которым пользовалась вся семья и который теперь стал немного знаком и Свирепому. Приказы Дария звучали успокаивающе, и его бархатный голос убедительно доказывал Береку, что с Синдил ничего плохого не может случиться. Наконец смысл его слов дошел до Берека, и он успокоился, расслабившись в крепких руках двух охотников.
В следующую секунду Юлиан растворился в воздухе и в виде крошечных молекул проник в комнату через щель под дверью. Три леопарда нервно сновали по гримерной, угрожающе рыча. Юлиан попробовал прочитать то, что творилось у них в головах, но обнаружил там только лишь хаос и гнев. Сейчас хищники угрожали каждому, кто осмелился бы войти в эту комнату. Синдил умышленно запряталась в тело леопарда, чтобы никто не смог отличить ее от настоящих зверей. Она мерила шагами комнату наравне с двумя настоящими пантерами, так же искренне сердясь и рыком предупреждая всех, кто решится сюда войти, что им явно не поздоровится. Даже Юлиан не смог сразу определить, какая из двух самок была настоящей, а какая, только, спрятавшейся под звериной шкурой Синдил. Впрочем, он не был близко знаком с ней, а потому и не сумел узнать ее.
Внезапно Юлиан почувствовал присутствие в комнате Дария. Настало время утихомирить готовящихся к нападению леопардов, потому что вампир все ближе подходил к гримерной. Однако он умело проецировал свое приближение со всех сторон одновременно, так что ни Дарий, ни Юлиан не могли определить его местонахождение. Они замерли и просто ждали появления монстра с удивительным терпением опытных охотников. Стоило только ему сделать одно неверное движение и…
Страшный удар в дверь гримерной потряс стены всего здания. Дверь почернела и изогнулась внутрь. Юлиан, оставаясь какой‑то частью сознания, соединенным с Дезари, успел понять, что с любимой ничего плохого в этот миг не случилось. Она продолжала держать аудиторию в своих руках, распространяя по залу умиротворение и покой. Певица исполняла завораживающую длинную балладу, а Дайан аккомпанировал ей на гитаре. Охранники стояли рядом с певицей и недоуменно переглядывались, никто из них так и не успел заметить, куда со сцены подевался один из музыкантов. Тем не менее они оставались возле Дезари, не осознавая и того, что сейчас ими на расстоянии руководил Юлиан. Певица встала на высокий табурет в центре сцены, а Дайан расположился возле нее, продолжая наигрывать медленный мотив старинной баллады. Голос Дезари все так же гипнотизировал зрителей, привнося в их сознание чувство покоя и полной безопасности.
Леопарды заметались по гримерной. Самец уже дважды предупреждающе прыгал в сторону двери, своим поведением показывая, что не допустит вторжения сюда чужака. Потоком холодного воздуха Юлиан перелился назад в коридор, по другую сторону двери, убежденный в том, что Дарий не даст Синдил в обиду.
А в это время Берек уже яростно сражался с высоким незнакомцем. Исчадие ада сверкало красными глазами, в злобе сжав тонкие губы. Он пытался расцарапать кожу Берека, метясь тому прямо в яремную вену на шее, но карпатец всякий раз ловко уворачивался и, наконец, сам ринулся на противника. Он впился зубами в горло вампира, а рукой пробил ему грудь, намереваясь вырвать сердце. Всегда беззаботный и спокойный Берек в этой схватке превратился в безумного зверя.
Юлиан попробовал отсканировать мозг Берека и обнаружил там лишь багровый туман злости, направленной не только против этого конкретного вампира, но и к тому чудовищу, которое в свое время напало на Синдил и заставило ее целиком и полностью уйти в себя. Свирепому потребовалось лишь несколько секунд, чтобы найти ментальный путь, используемый всей семьей Дезари, чтобы передать Береку сообщение:
– Не пей его кровь. Он уже мертв. Ты уничтожил его. Его кровь заражена.
Эти слова Юлиан передавал как можно спокойнее разъяренному карпатцу.
– Не вмешивайся. Он жив.
Когда Юлиан попытался проскользнуть мимо сражающихся, Берек угрожающе зарычал, и от этого звука задрожали стены коридора. Юлиан остановился, и в тот же миг рядом с ним материализовался Дарий.
– Не смей, Берек. – В голосе Дарий прозвучала мягкая угроза. – Нельзя пить его кровь, пока он умирает. Во всяком случае, не в состоянии бешенства, в котором ты находишься именно сейчас. Отпусти его и пускай падает.
Берек поднял голову, злобно сверкая глазами и обнажая багровые клыки. Поблизости на полу валялось все еще пульсирующее сердце вампира. Злобное рычание Берека усилилось, он явно угрожал всем, кто мог бы решиться подойти к нему и помешать.
Дарий и Юлиан переглянулись, и в головах у них родилась одна и та же мысль. Если они объединятся, то смогут заставить Берека повиноваться. Но вот только после сегодняшнего случая он вряд ли сможет по прежнему доверять им. Уважение карпатца будет потеряно навсегда. Берек на данный момент представлял собой непосредственную опасность, и никому из присутствовавших в коридоре не хотелось связываться с ним и приобретать в его лице врага. В конце концов, он был настоящим карпатцем и сейчас исполнял свой долг – защищал женщину своей семьи. Да, это было не только его правом, но и непосредственной обязанностью.
Юлиан снова зашел в мозг каждому из леопардов и на этот раз обнаружил Синдил в шкуре маленькой самки. Он тут же передал ей мысленное послание.
– Берек в опасности. Мы не можем вразумить его. Это должна сделать ты. Призови его к себе. Действуй немедленно, иначе мы можем потерять его навсегда. Не опоздай! Помни, он не должен пить кровь той твари, с которой только что расправился.
Юлиан сразу же почувствовал, как встревожилась Синдил. Она тут же приняла человеческий облик. Синдил была чуть пониже Дезари, но такая же по‑карпатски красивая, стройная и также излучала внутренний свет. Синдил бросилась к Береку, искренне желая помочь ему, но уже через пару секунд в ужасе отпрыгнула в сторону. Она стала свидетелем кровавой сцены и поняла, что Берек сейчас действительно стал опасным. В битве с вампиром он озлобился, и зверь, сидящий внутри него, почти выбрался на свободу. Поблизости находился Дарий, готовый отвлечь Берека от чудовища, только чтобы карпатец не вздумал питаться кровью вампира. Но Берек, похоже, перестал что‑либо соображать и действовал сейчас, слушаясь исключительно собственных инстинктов.
Собравшись с духом, Синдил решительно приблизилась к Береку.
– Не наступай на кровь, – успел предупредить ее Дарий. – Держись от нее подальше.
Если Берек сделает сейчас одно неверное движение, его судьба будет предрешена. Дарий не станет ждать и попросту уничтожит его. И все же Синдил не испугалась угрозы, она шла вперед, полностью игнорируя присутствия в коридоре Дария и Свирепого.
– Берек, – с нежностью произнесла она, вглядываясь в струйки крови на его лице и груди. – Пойдем со мной. Мне нужно исцелить твои раны. – Не обращая внимания на его злобный рык, она положила ладонь ему на руку, стараясь не дотрагиваться до крови вампира. – Пойдем со мной, брат. Позволь мне вылечить тебя.
Глаза Берека почернели от злобы.
– Я тебе не брат, малышка, – прошипел он, с трудом пытаясь совладать с желанием в ту же секунду убить ее.
На секунду Синдил поникла головой, словно его слова обидели ее до глубины души. Но затем она прижалась к нему, а Берек инстинктивно ухватил ее за талию и перенес подальше от расползавшейся по полу лужи крови. В тот миг, когда он оставил в покое тело вампира, тот рухнул оземь, напоследок продрав когтями в стене глубокие бороздки.
– Берек, не трогай Синдил руками, они у тебя перепачканы зараженной кровью, – так же негромко, но сурово предупредил Дарий.
Юлиан собрал электричество из воздуха, скатал энергетический шар и бросил его на пульсирующее сердце вампира, чтобы чудовище не смогло восстать и продолжить свое существование. Огненные искры переметнулись от сердца к луже крови, превращая ее в пепел.
Берек тяжело дышал. Ему было стыдно за то, что Синдил стала свидетельницей его слабости. Он не смог справиться со зверем, сидящим глубоко внутри него. Юлиан жестом приказал Береку протянуть к нему руки и обработал энергетическим шаром его ладони и предплечья. Берек послушно ждал, когда очищающее пламя выжжет заразу с его кожи, затем провел уже чистыми руками по талии Синдил. Он аккуратно убрал с ее одежды все пятна крови вампира, и только после этого, вернув раскаленный белый шар Юлиану, сосредоточился на отважной карпатке.
– С тобой все в порядке? – тут же поинтересовалась она, игнорируя присутствие остальных мужчин словно они и не существовали для нее вовсе. Синдил ласково погладила его по руке, будто и не обиделась на грубые слова Берека. И если он отказался от нее после долгих столетий, проведенных вместе, она и виду не покажет, какой болью это заявление отдалось в ее сердце. Скорее всего Берек не мог забыть того, что ее изнасиловал Сейвон. Может быть, он до сих пор считает, что Синдил сама была виновата в этом, ведь Берек много времени проводил под землей, избегая и саму Синдил, и всех остальных членов семейства. Сейчас он строго смотрел на нее, будто не доверял ей, и в отличие от того, прежнего беспечного Берека он стал суровым и раздражительным. Синдил захотелось убежать от него подальше, но она не могла оставить раненого брата одного.
– Позволь мне исцелить тебя, – настойчиво повторила она, стараясь избегать взгляда Берека.
– Это займет у меня всего несколько минут.
Наконец Берек сдался, и они вместе с Синдил удалились. Оставшись с Дарием наедине, Юлиан еще раз оглядел тело вампира и, вздохнув, заявил черноволосому карпатцу.
– Похоже, пора заняться уборкой.
С этими словами он направил очищающий огонь на труп и, как бывало раньше, испытал некоторое разочарование. Ведь и на этот раз противником оказался совсем не тот вампир, которого он разыскивал столько времени.
Правда, сейчас он не был одинок. Из зала Дезари своим голосом передавала ему свою любовь и душевное тепло.
– А ведь Берек раньше никогда не сражался с вампирами, – задумчиво произнес Дарий. – Он не проявлял никакого интереса к охоте за живыми мертвецами, а вот сегодня почему‑то очутился здесь раньше нас с тобой.
– Тебя это удивляет? – насторожился Юлиан. Дарий неопределенно пожал плечами:
– Берек всегда оберегал Синдил и старался не отходить от нее далеко. В детстве они были неразлучны. Правда, в последнее время она стала избегать нас всех, и даже Дезари.
– Она слишком часто прячется под шкурой пантеры, – как бы между прочим заметил Юлиан.
– Но разве она не понимает, что не справится со своей душевной травмой, если не найдет в себе силы встретиться с ней лицом к лицу?
Дарий кивнул.
– Она не доверяет мужчинам. Странно, что она вообще откликнулась на твой зов помочь Береку.
– Так или иначе, но никто из нас не имеет права винить ее в чем бы то ни было, – заметил Юлиан и тут же осознал острую необходимость оказаться рядом с Дезари. Он представил себе, насколько она уязвима сейчас перед огромной толпой своих поклонников, и поспешил в зал.
Дезари продолжала петь и вполне владела всей аудиторией. Свирепый замер от восхищения. И у него буквально перехватило дыхание.
Внезапно до его сознания донеслось послание. Его передавал ему властный мужчина, но почему‑то не по семейному каналу, а по личному. Странно. Это мог быть только Дарий. После того как они поделились друг с другом кровью, они связали друг друга узами, позволяющими легко входить в мозг и передавать любые сообщения.
– Перестань тешить себя мечтаниями. Нам нужно заниматься делом. Моя сестра полностью окрутила тебя, Юлиан ответил сразу:
– Как я успел заметить, ты так и не сумел отговорить ее от столь опасной карьеры. Между прочим, ты первый позволил ей заниматься этим безумием.
Юлиан двинулся по залу, продолжая прислушиваться к мыслям зрителей, и тут же получил замечание от Дария:
– Но теперь она должна повиноваться тебе или, по крайней мере принимать во внимание твои личные по желания.
Ответ Юлиана не заставил себя ждать:
– Не стоит перекладывать на меня все свои неудачи и промахи. Потребуется немало времени, чтобы исправить все те ошибки, которые ты допустил мягкостью своего характера. Мне придется работать незаметно, чтобы она не поняла этого. И вообще, нужно убедить ее в том, что она не имеет права на собственные решения.
В последних словах Юлиана слышалась явная насмешка. Какой мужчина мог заставить Дезари повиноваться и исполнять его волю?!
В это время Берек вернулся на сцену. Он был спокоен и невозмутим, аккуратно причесан, безупречно одет. Юлиан почувствовал присутствие в зале Синдил, хотя сейчас она сделалась невидимой для человеческого глаза. Берек постоянно пялился в один угол сцены, и Юлиан догадался, что именно там и находилась сейчас Синдил. Скорее всего Берек сам приволок ее сюда. Он наверняка отказался бы выступать, если бы не имел возможности постоянно наблюдать за Синдил. Впрочем, карпатцам было нелегко защищать сразу двух женщин, оберегая их одновременно и от людей‑убийц, и от чересчур рьяных поклонников, и, конечно, от вампиров.
Наконец песня закончилась, и зал взорвался аплодисментами. Молодые женщины вскочили с передних рядов и бросились к сцене, пытаясь прорвать цепочку охранников. Одна девушка бросила в сторону Берека свои красные шелковые трусики, но промахнулась, и они угодили прямо в руки невидимой Синдил. Та брезгливо взяла их двумя пальчиками и швырнула на гриф гитары музыканта. Толпе же показалось, что трусики сами по себе взвились в воздухе и накинулись на гитару Берека. Это вызвало новый всплеск эмоций, и в зале раздались одобрительные крики зрителей.
Синдил поднялась со своего места, намереваясь покинуть сцену, но Берек бросился ей наперерез, закрывая собою путь. Зрители видели все это по своему. Им казалось, что Берек специально исполняет такие сексуальные телодвижения, чтобы подзадорить своих поклонниц, и в зале раздался восторженный визг молоденьких девушек.
Синдил гневно сверкнула глазами и со всей серьезностью обратилась к Береку:
– Ты не имеешь никакого права говорить мне, что я должна делать и где обязана находиться. Как ты за метил ранее, ты мне не брат. Мой брат – Дарий, а вот он как раз не заставлял меня сидеть на сцене и смотреть, как ты будешь развлекать своих обожательниц. – И она презрительно обвела рукой толпу визжащих в экстазе девиц.
– Не смей мне перечить, Синдил, – грозно заговорил Берек. – Мне плевать на то, что заставлял или не заставлял тебя делать Дарий. Я не позволю тебе скрыться с моих глаз до тех пор, пока не буду лично убежден в твоей полной безопасности. И в этом ты будешь беспрекословно повиноваться мне. Несколько секунд Синдил молчала и только вызывающе смотрела на Берека. Со стороны было невозможно предугадать, как она собирается выйти из данной ситуации.
– Прошу тебя, Синдил, – внезапно вмешалась Дезари, – не забывай про нашу аудиторию. Не давай Береку повода сердиться на нас.
Синдил пару раз моргнула, создавая легкий ветерок своими длиннющими ресницами, рукой забросила за спину спадающие на грудь пряди волос и уселась на свое место. На этот раз она устроилась на сцене спиной к Береку. Было в ее поведении что‑то неуловимо возвышенное. Так могла себя вести только особа из королевской семьи.
Музыканты заиграли веселую мелодию, Дезари запела, а Синдил принялась машинально притоптывать ногой в ритм музыке. Пожалуй, впервые за все время после того, как на нее напал Сейвон. Синдил любила музыку, сама играла на всех инструментах, хотя предпочитала клавишные и ударные. Группе пришлось объяснить ее отсутствие в ансамбле тем, что Синдил якобы уехала отдохнуть, и ее отпуск затянулся. Правда, они обещали, что в ближайшем будущем она обязательно вернется на сцену.
Дезари вздохнула с облечением. Она подумала, что, возможно, именно любовь к музыке вернет Синдил к полноценной жизни. Затем она задумалась о Юлиане. Ведь у самой Дезари все эти годы была и семья, и любимое занятие. А Свирепый оставался в полном одиночестве. И делал все это он ради собственного брата и ради своего народа.
– Но это все уже позади, – послышался у нее в голове его мелодичный голос. – Теперь я обязан отвечать за тебя. Похоже, иного выбора у меня нет, и я буду вместе с твоим братом охранять тебя от выходок этого сборища фанатов. А ведь вместо этого мне хотелось бы сгрести тебя в охапку и забрать отсюда куда‑нибудь подальше. Наша родина – Карпатские горы. Вот где наше место, а не тут, среди толпы смертных.
– Милый мой.
Эти простые слова, переполненные любви и ласки, как нежные пальцы, пробежали по коже Свирепого, зажигая в нем огонь страсти.
Юлиан нервно сглотнул. Внешне на его лице не отобразилось ровным счетом ничего. Он продолжал сканировать толпу зрителей, хотя внутри него все в эту секунду растаяло от жара, ставшего уже таким знакомым и желанным…

Глава 13

Юлиан взял Дезари за руку, и они направились в лес. Бесконечный концерт все же завершился, хотя и после этого певице и музыкантам пришлось, к величайшему сожалению Свирепого, долгое время беседовать с журналистами, поклонниками и доброжелателями. Это продолжалось добрую половину ночи. Теперь он с удовольствием внимал тишине ночных гор, а легкий ветерок уносил прочь отзвуки голосов шумной толпы почитателей, окружавших на каждом концерте его подругу жизни. Теперь Свирепый вовсе не был уверен в том, что сможет долгое время терпеть такой ритм ее выступлений. А ведь Дезари настаивала на продолжении своей музыкальной карьеры. Для карпатца было сложным вынести присутствие стольких мужчин рядом со своей избранницей. И все же Дезари почему‑то решила, что он смирится со своей судьбой и примет ее, как должное.
– Ничего подобного! – возразила певица. – Я никогда не думала, что ты сможешь спокойно покориться такой участи. – Я отлично понимаю, что тебе это дается не так‑то легко. Но я высоко ценю твое положительное отношение к моему выбору.
Он удивленно приподнял брови.
– Неужели? Ценишь мое положительное отношение? – хмыкнул Свирепый, боясь рассмеяться.
– И главное, ты сейчас выглядишь так, будто говоришь совершенно искренне, от всего сердца.
Она сжала его ладонь.
– Конечно. Я не лгу. Я прекрасно понимаю, как тяжело тебе все это дается, но, видишь ли, это моя жизнь, и прожить ее по‑другому я не смогла бы.
– Только еще один век, сага. Даю тебе только один век на эту блажь, не больше.
Дезари рассмеялась.
– Ты действительно так решил?
– Я, конечно, все понимаю, – вздохнул Юлиан. – Но и ты учти, что мое сердце не выдержит. Ведь я вынужден каждый раз наблюдать за тем, как вокруг тебя увивается такое количество влюбленных мужчин, твоих обожателей! Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не взорваться. И это еще я не принимаю в расчет вампиров. А ведь они буквально на каждом углу подстерегают тебя и вашу вторую женщину.
– Синдил, – напомнила Дезари. – Ее зовут Синдил.
Юлиан почувствовал легкий упрек в голосе возлюбленной, и глаза ее погрустнели. Дезари любила Синдил, считала ее своей сестрой и очень переживала, поскольку их дружба в последнее время претерпела серьезные изменения. Даже Юлиан не сумел полностью растворить горе, которое оставалось в душе Дезари из‑за всего случившегося с Синдил. Певице очень хотелось вернуть старые времена и видеть Синдил снова здоровой. Даже волшебный голос Дезари не смог справиться с душевными ранами, какие нанес Синдил обратившийся во зло Сейвон, Вернее, это сама Синдил не захотела принимать помощь от Дезари. Вот почему певица грустила, и ей не оставалось ничего иного, как наблюдать со стороны за печальной участью Синдил. А та все больше закрывалась в себе, стараясь избегать контактов со всем миром и даже с членами собственной семьи.
Юлиан хорошо понимал, о чем сейчас задумалась Дезари. В ее воспоминаниях он увидел прежнюю Синдил, задорную и озорную, смеющуюся, с искрящимися глазами. Вот Синдил прижимает к себе Дезари, и они обе хохочут над тем, как им удалось обвести вокруг пальца старшего брата и выкроить себе немного свободы. Вот они придумывают хитрый план и пытаются реализовать его, а вот уже от всей души смеются над нудными лекциями Дария, когда тому все же удается застать сестренок врасплох. А как дулся на Синдил Берек, когда ей удавалось улизнуть от него! Сестры дружили в течение долгих столетий и по настоящему сблизились за это время. К тому же в семье не было больше женщин, с кем они могли бы делиться своими самыми заветными мечтами и желаниями, страхами и сомнениями.
Юлиан нагнул голову и зарылся подбородком в шелковистых волосах Дезари. Он любил ее. Любовь… Как часто люди используют это слово, особенно не задумываясь над его смыслом. Для Юлиана любовь оставалась святой. Дезари для него была буквально всем – светом и радостью, истиной и красотой. Она была целым миром, таким, каким он должен быть. С ней он ощущал себя полноценным существом и пребывал в умиротворенном состоянии духа. Его поражали ее уверенность и удивительный дар. Разумеется, любая карпатка обладала определенными талантами, но почему он раньше никогда этого не замечал? Видимо, большинство карпатских женщин, подчиняясь силе своих мужчин, не позволяли своим талантам реализоваться в полной мере. Но неужели при этом они не понимали, что все силы любого мужчины‑карпатца – темные? И как они могут сравниваться с теми светлыми чувствами, которые несут в себе женщины? Кроме рождения детей они могут предложить еще очень и очень многое, например благословенный душевный покой. Что же касается их целительных способностей, то в этом плане женщины давно превзошли мужчин.
Юлиан медленно выдохнул и заговорил:
– Синдил снова станет здоровой, piccolo. Здоровой и счастливой. Время лечит. Я это хорошо чувствую. Я знаю, что это обязательно случится. Не печалься за нее. В один прекрасный миг она вернется к тебе прежней. Я не могу этого объяснить, а потому просто поверь мне.
Она внимательно смотрела на него, потом опустила глаза, закрывая свой взор длинными пушистыми ресницами.
– Надеюсь, ты говоришь мне все это не только потому, что решил немного успокоить меня?
– Я никогда не говорю ничего такого, чтобы просто кого‑то успокоить. Ты уже должна была понять это. Никто не может лгать подруге жизни. Можешь заглянуть в мое сознание, Дезари, и ты поймешь, что я говорю тебе все это вполне серьезно. И если ты пожелаешь, я буду называть ее Синдил. Если же тебе захочется, чтобы я тоже считал ее своей сестрой, я так и поступлю.
– Но почему ты все же сам никогда не называешь ее по имени? Он неопределенно пожал плечами.
– Привычка. Мы редко общаемся с женщинами нашего племени, на которых еще никто не заявил свои права, а потому, наверное, никогда не уточняем, как именно их зовут. Это своего рода защита. Со временем мужчины стареют, а потому никому из нас не хочется, чтобы кто‑то из женщин стал причиной того, что… – Внезапно Юлиан замолчал, словно не желал останавливаться на данной теме.
Дезари провела ладонью по своим волосам и закончила за него.
– Причиной нападения на нее. Но Синдил не делала ничего такого предосудительного, что могло бы спровоцировать Сейвона. В этом я уверена.
– Мне никогда и в голову не приходило, что она способна на такое, – признался Юлиан.
– Кстати, женщине и не нужно предпринимать никаких усилий, чтобы привлечь к себе внимание вампира. Эти чудовища представляют собой чистое зло, они извращены изначально. В их искаженном пороком мозгу рождаются ошибочные мнения. Они считают, будто, овладев женщиной, на которую никто не предъявил свои права или, может быть, вдовой, они смогут неким фантастическим образом вернуть себе потерянную душу. Но этого не может произойти ни при каких условиях. Если они выбрали себе путь зла, то это навсегда. Или до того момента, пока один из опытных охотников не уничтожит их окончательно. Большинство вампиров в период своего существования пытаются найти себе подругу. Они используют для этого и смертных женщин. Иногда у них получается совершить превращение без убийства. Но и женщина при этом становится извращенным созданием и начинает питаться кровью детей. Очень тяжело потом бывает уничтожать такое существо. Пожалуй, я бы назвал уничтожение подобных женщин одной из самых трудных наших задач.
Все это Юлиан произносил спокойно и ровно, не пытаясь отыскать у Дезари сочувствия.
Они бесцельно шли по лесу между деревьями и кустами, и Дезари нежно коснулась головой плеча Юлиана. Это почти незаметное движение и соприкосновение двух тел в тот же миг послало Свирепому волны наслаждения. Он тут же забыл о своих проблемах и переживаниях. Слишком много удовольствия получал он от одного только присутствия рядом своей подруги жизни.
– Юлиан, ты вызываешь во мне точно такие же приятные чувства, – прочитав его мысли, убедила карпатца певица. Ей льстило, что она сумела поднять ему настроение.
– Ты – настоящее чудо для меня, – ответил Юлиан. – Ты даже вообразить себе не можешь, что значишь для меня, и мне никогда не найти слов, что бы объяснить тебе это.
Дезари осознавала, что смогла вернуть его к полноценной жизни. Как ей хотелось сейчас, чтобы такая же подруга жизни нашлась и для Дария! Чтобы она любила ее брата так же, как она сама любит Свирепого. Конечно, она желала еще и того, чтобы Синдил, Берек и Дайан тоже были счастливы.
– Погляди на звезды, Дезари, – негромко произнес он. – Завтра вечером начнется буря. Я чувствую это уже сейчас. Но сегодня у нас еще есть время, что бы насладиться друг другом.
– Но ведь скоро рассвет, – напомнила Дезари и лукаво улыбнулась.
– До него еще несколько часов, – возразил Свирепый. – Времени предостаточно, чтобы исполнить все то, что я задумал.
– Значит, ты что‑то задумал? – Дезари наклонила голову, и в глазах у нее заплясали веселые огоньки.
– Вот именно. Я должен окончательно убедить тебя в своей исключительности и утвердить во мнении, что тебе больше не понадобится ни один мужчина во всем мире.
– Но моя жизнь может оказаться очень длинной, – предупредила Дезари.
– А мой долг – сделать все, чтобы каждый миг этой жизни стал безопасным, cara miа. И я хочу, чтобы мы с тобой жили очень долго и счастливо.
Она повернулась, прижалась к любимому всем телом и обняла его за шею.
– А, очень долго – это сколько? – поинтересовалась Дезари и шутливо укусила его за подбородок.
Он обхватил ее за талию, и их уста слились в поцелуе. Огонь охватил его тело, и между влюбленными пробежало электричество. Из горла Свирепого вырвался хищный рык, а певица еще плотнее придвинулась к нему, ощущая, как ее тело тает от наслаждения.
И в это мгновение их восторженное слияние прервал посторонний звук. Едва слышный, словно где‑то поблизости какой‑то зверек своей шкуркой провел по траве. Но его оказалось достаточно, чтобы вывести Юлиана из себя. Он застонал от отчаяния и обреченно уткнулся лбом в макушку Дезари.
– Твое семейство когда‑нибудь сведет меня с ума, piccolo, – прошептал он. – Мы не можем скрыться от них. Никакой личной жизни!
– Она расхохоталась, но в ее смехе почему‑то тоже прозвучали нотки отчаяния и разочарования. Я все понимаю, Юлиан. Но это небольшая жертва, на которую мы можем пойти, чтобы проявить заботу друг о друге. Таким образом мы знаем, что в трудную минуту нам всегда придут на помощь члены нашей семьи и помогут справиться с любыми проблемами.
– А кто поможет мне справиться с моей проблемой? Дорогая, поверь мне, ее нужно разрешить, иначе я попросту сойду с ума.
– Я знаю, потому что испытываю сейчас примерно то же самое, что и ты, – нежно прошептала Дезари, касаясь губами уголка его рта и тем самым еще больше раззадоривая Свирепого. – Но у нас с тобой еще будет время, много времени, – сказала она смеясь.
Ситуация становилась и трагической, и забавной одновременно. Дезари тоже хотела его, но не могла не отозваться на просьбу о помощи со стороны члена своей семьи. И тут Юлиан понял, что улыбается и сам, несмотря на сильное желание получить разрядку, которую настоятельно требовало его тело. Было что‑то заразительное в смехе Дезари. И неважно, хохотала ли она во весь голос или же тихонько, про себя. Ее смех означал чистую, искреннюю радость. И Юлиан сейчас испытал такую же радость, чего с ним не происходило в прежней жизни.
Дезари поцеловала его в щеку, потом в упрямый волевой подбородок.
– Мы не можем оставить Синдил одну в такое трудное для нее время.
– Да, да… Впрочем, ей трудно помочь, когда она постоянно скрывается под шкурой пантеры.
– Тише! У нее прекрасный слух, – предупредила Дезари, вставая на цыпочки и целуя любимого в лоб. – И если уж она захотела поговорить со мной наедине, как это частенько бывало раньше, мой долг – выслушать ее.
– Хорошо, – вздохнув, согласился Юлиан. – Но если ты случайно встретишь поблизости Берека в похоронном настроении, отправь его, пожалуйста, куда‑нибудь подальше.
– В последнее время он стал чересчур агрессивен и ведет себя слишком уж вызывающе, – понимающе кивнула Дезари. – С тех пор как с Синдил произошло несчастье, его состояние значительно ухудшилось. Он почему‑то самовольно назначил себя ее личным телохранителем, но свои обязанности выполняет не совсем так, как нам всем бы этого хотелось. – Она нахмурилась, и внезапно ее осенило.
– Послушай, а может быть, ты с ним поговоришь? Объясни ему, что с Синдил нужно быть поласковее. Ей нельзя приказывать, ее можно только просить, да и то очень осторожно…
– Да уж, непременно! И он сразу же меня послушается, – насмешливо фыркнул Юлиан. – Я категорически против вмешательства в дела Берека. Иначе это противоречило бы этике карпатских мужчин. Мы привыкли доверять друг другу и считаем, что истинный карпатец в силах сам решить свою проблему. В особенности если дело касается женщины. Вот почему я полагаю, что лучшим выходом было бы мне сейчас оставить вас с Синдил вдвоем, чтобы вы, женщины, смогли спокойно поговорить и обсудить все, что вас тревожит.
– Трус! – прошептала Дезари и нежно укусила Юлиана за мочку уха. – Но только не уходи далеко, ты мне очень нужен, и я имею на тебя кое‑какие планы.
Тело Юлиана начало неестественно вибрировать в воздухе, и вскоре он полностью растворился, распадаясь на молекулы. При этом Свирепый не переставал улыбаться Дезари, и от этой улыбки по ее коже пробежала приятная дрожь. Ее сердце трепетало, хотя Свирепый уже исчез, став частью этой прекрасной ночи.
Дезари оглянулась, и в тот же миг из кустов к ней навстречу выпрыгнула пантера, моментально изменившая форму и превратившаяся снова в Синдил.
– Дезари, – поспешно заговорила карпатка, – мне нужно покинуть вас. Я ухожу очень далеко, я не в силах больше находиться с этими властными везде сущими мужчинами. Мне очень жаль покидать тебя, но другого пути для себя я просто не вижу.
Синдил была сильно расстроена. Дезари понимала ее и знала все оттенки ее голоса. Правда, как и всегда, Синдил выглядела спокойной и уверенной. Дезари взяла сестру за руку и заговорила:
– Раньше тебя почему‑то никогда не беспокоило, что наши мужчины бьют себя в грудь, как пещерные люди. Мы же постоянно посмеивались над ними за эти глупые и примитивные привычки. Но почему же только теперь тебя стало раздражать их поведение? Но если это Дарий так сильно расстроил тебя, сестра, я могу поговорить с ним.
Синдил раздраженно потянула себя за прядь длинных волос, обрамляющих ее лицо.
– Нет, это не Дарий, хотя он тоже хорош. И Дайан постоянно наблюдает за мной. Но он хотя бы не говорит ничего такого, что бесило бы меня. А Берек почему‑то вздумал назначить себя моим полновластным хозяином. Он очень груб и бестактен. И я не собираюсь мириться с его заносчивостью и высокомерием. – Она мотнула головой так, что ее черные волосы шелковым плащом закрыли пол‑лица, спрятав от Дезари выражение лица женщины.
– Он сказал, что я ему не сестра.
Дезари хорошо чувствовала боль, испытываемую сейчас сестрой. Берек серьезно обидел ее своими жестокими словами. А ведь в течение веков они все жили вместе, как одна семья. Да они стали друг другу ближе, чем просто члены семьи! Как посмел Берек говорить такое Синдил? Дезари захотелось влепить ему пощечину, что было очень уж нехарактерно для нее. Она ласково обняла Синдил за плечи:
– Я не знаю, почему ему пришло в голову говорить тебе такие страшные вещи, но я уверена, что он вовсе не имел в виду то, что сказал. Он так волновался за тебя, что, наверное, потерял рассудок и мало соображал, что говорит.
– Он считает, что я достойна наказания, потому что считает, будто я виновна в том, что случилось с Сейвоном. Может быть, ему даже хотелось, чтобы Дарий убил меня, а не Сейвона. Он ведь всегда заботился о младшем брате, ты же сама помнишь. – Синдил передернуло, и она принялась разглядывать потемневшее небо. – Кто знает, может быть, я и в самом деле совершила что‑то такое, что спровоцировало Сейвона.
– Ничего подобного! – воскликнула Дезари. – Ты ведь не веришь в то, что говоришь, и никто не верит. Юлиан рассказал мне, что с течением веков каждый мужчина‑карпатец неизбежно превращается в вампира. Поэтому у него остается выбор, либо встретить рассвет и погибнуть, либо потерять свою душу и посвятить себя злу. Вероятно, именно это и произошло с Сейвоном. Синдил, ты не можешь винить себя за то, что происходит с нашими мужчинами в течение веков, а то и целых тысячелетий.
– Все они изменили свое отношение ко мне, и хуже всех ведет себя Берек.
– Синдил, – негромко обратилась к сестре Дезари, – ты сама изменилась. Как и все мы. Время от времени мы испытываем некоторые перемены, но проходим эти времена все вместе. Возможно, Берек еще не смог привыкнуть к тому, что с тобой произошло. Кто знает, может быть, он сам чувствует себя в чем‑то виноватым. Не исключено, что он первым обнаружил изменения в поведении Сейвона, но по каким‑то причинам не стал нам об этом сообщать. А сейчас Берек совершенно искренне пытается защитить тебя. И если в этом он немного переходит границы, то тебе тоже следует немного остудить свой пыл, вот и все.
Синдил удивленно вскинула вверх брови:
– Мне?! Да вы, наверное, не видели, как грубо он обходится со мной! Даже Дарий не позволяет себе ничего подобного.
Дезари вздохнула и провела пальцами по волосам.
– Может быть, ты хочешь, чтобы я поговорила с ним, Синдил?
– Не думаю, что это так уж необходимо. Я говорила с тобой совершенно серьезно. Мне нужно хорошенько отдохнуть. И при этом побыть наедине с собой. – Голос Синдил прозвучал уверенно.
− Дарий никогда не разрешит тебе путешествовать одной, – напомнила Дезари. – Он обязательно пошлет вслед кого‑нибудь из мужчин, чтобы тот постоянно наблюдал за тобой и оберегал тебя в случае надобности.
В этот момент из чащи выпрыгнул крупный леопард и ловко устроился на стволе поваленного дерева. Некоторое время женщины внимательно смотрели в его немигающие глаза. Наконец, Дезари неодобрительно покачала головой и передала зверю мысленное послание:
– Берек, прекрати так настойчиво следить за ней. Она сбежит от нас, если ты не прекратишь свою не нужную деятельность.
Дезари использовала семейный телепатический канал и постаралась, как могла, передать все то отчаяние, которое сейчас охватило Синдил.
Голос Берека прозвучал довольно заносчиво.
– Никуда она не денется без согласия на то Дария. И даже если он его даст, нет такого места, куда я не смог бы последовать за ней.
В это мгновение без всякого предупреждения рядом с Дезари материализовался Юлиан. Он обнял Дезари за плечи и бросил угрожающий взгляд в сторону леопарда. Озабоченность певицы привлекла Свирепого на эту поляну. Сейчас в его поведении не было ничего дружественного, перед ними возник настоящий воин, закаленный в многочисленных боях.
– Не заставляй ее покинуть нас, – взмолилась Дезари. – Прошу тебя, будь с ней помягче. Ты не представляешь себе, что с ней произошло. Теперь ей требуется время, чтобы прийти в себя.
Голос Берека прозвучал на удивление холодно:
– Я понимаю гораздо больше, чем ты можешь вообразить, Дезари. Но сейчас она не живет, а просто существует. И я не могу позволить, чтобы все это продолжалось. Темные глаза Дезари наполнились слезами.
– Прошу тебя, Синдил, не покидай меня. Только не сейчас. Ты мне нужна здесь. Все теперь стало другим Синдил протянула руку и дотронулась до ладони сестры.
– Если это так, тогда никто не сможет разлучить меня со своей семьей.
Она внимательно посмотрела в глаза немигающему леопарду, кивнула Юлиану и скрылась в лесной чаще. Леопард спрыгнул со ствола дерева и послушно засеменил за ней.
Дезари взглянула на Юлиана.
– Ты сознаешь, насколько устрашающе ты можешь при желании выглядеть? Как ты думаешь, что намеревался сделать Берек?
Юлиан лишь неопределенно пожал плечами.
– Это не имело большого значения, сага. Мне не понравилось, как себя чувствовала в его присутствии именно ты. Почему‑то некоторые карпатцы считают, что имеют право вмешиваться в жизнь женщин. Только твой старший брат как признанный вождь обладает не только таким правом, но и обязанностью. Остальные могут только защищать вас, как и поступил недавно Берек в отношении Синдил. Но критиковать вас, а тем более наказывать – никогда. Он не имеет никаких прав на тебя. Ты моя подруга жизни и отвечаешь только передо мной и нашим князем. Ну в твоем случае сюда можно добавить еще и Дария. Но не Дайана и не Берека.
Ее темные глаза сверкнули огнем.
– Я должна держать перед тобой ответ?
Ее бархатный голос стал еще нежнее, чем обычно. Настоящее затишье перед бурей.
Юлиан потер переносицу, чтобы сдержаться и не позволить улыбке выплыть из сердца на уста. Он сосредоточился и произнес:
– Да. Точно так же, как и я обязан держать ответ только перед тобой и князем нашего племени.
Дезари задумалась. Хотя Юлиан оставался шовинистом, как и большинство мужчин, встречавшихся ей на жизненном пути, сейчас он, по крайней мере, старался поставить себя на одну планку с ней. Видимо, он стремился уравнять их в отношениях. Она взяла его под руку.
– Мне кажется, что я и в самом деле начинаю серьезно влюбляться в тебя.
Он улыбнулся по мужски надменно.
– Да ты просто с ума сходишь от любви ко мне. Тебе пора свыкнуться с этим, cara miа. Ты же сама знаешь, что сопротивляться мне бесполезно.
Она понарошку ударила его своим крохотным кулачком в грудь.
– Когда ты начинаешь говорить со мной в таком тоне, то мне кажется, что я все же еще способна оказать сопротивление твоим чарам. Иногда мне думается, что я действительно сошла с ума, раз поддалась тебе. Так что сумасшествие тут, похоже, имеет место быть.
Он обнял ее за талию и пригнул голову к изящной шее. От Дезари исходил аромат свежести. Он лизнул ее и почувствовал поток жизни, бегущий в ее жилах и манящий к себе. Юлиан нежно царапнул ее по шее зубами, и от этого прикосновения по коже Дезари пробежала волнующая дрожь.
Певица прижалась плотнее к мускулистому телу Свирепого.
– Если мы поспешим, то еще успеем уединиться. Она улыбнулась, и эта улыбка была сексуальной, а ресницы опустились в недвусмысленном приглашении. Юлиан так сильно сжал ее руку, что чуть не сломал кость. Правда, Дезари понимала, что в его силе присутствовала и удивительная нежность, и Свирепый в порыве страсти делал все возможное, чтобы на коже певицы не оставалось синяков и кровоподтеков. Ей нравилось и то, что рядом с ним она начинала чувствовать себя настоящей женщиной. Ее ценили и обожали, и при этом она ничего не лишалась.
– Почему я так сильно хочу тебя? – прошептала Дезари ему на ухо. – Почему всякий раз я испытываю такое сильное желание, что оно становится сильнее меня самой?
Он удовлетворенно засмеялся, чего и следовало ожидать от мужчины.
– Это потому, что я невероятно сексуален, – рассмеялся Свирепый и взлетел в воздух вместе со своей возлюбленной, и ночь тут же приняла их обоих в свои любящие объятия.
Подул ветер, и Дезари уткнулась лицом в грудь Свирепого, одновременно обхватывая его за шею.
– Может быть, ты и правда, надменный и высокомерный мужчина, – пропела она, и все внутри Юлиана растаяло. – Но только отчасти. Я не могу даже на время расстаться с тобой, все мое существо протестует против этого. Мой мозг словно сам собой настраивается на твои волны. И не только он, но и сердце, и легкие тоже. Я будто горю изнутри в ожидании момента, когда мы соединимся с тобой. И с каждой минутой эти чувства становятся все сильнее. Отчего это происходит?
– Мы связаны по жизни навсегда, – серьезно заявил Юлиан, исследуя руками ее спину. Ему не мешало даже то, что сейчас они с Дезари летели по воздуху в ночи.
– Ты знакома с этими краями лучше меня. Подскажи, где находится самое укромное местечко, где никто нас не побеспокоит. – Голос его прозвучал возбужденно, как будто и ему тоже не терпелось приблизить тот момент, когда их тела сольются воедино.
Дезари тут же вспомнила о месте глубоко в недрах гор, где она любила отдохнуть.
Юлиан прочитал мысли Дезари и устремился к вершине горы, туда, где виднелось чуть заметное глазу ущелье.
Они еще не успели приземлиться возле жерла дремлющего вулкана, а Дезари уже подняла голову, и губами отыскала губы Юлиана. Конечно, ей нравилось, что возлюбленный влился в ее семью, но ее тяготило отсутствие времени, которое они могли бы полностью посвятить друг другу. Но вот наконец они остались одни. Юлиан ладонями прижал к себе плотнее ее попку, и Дезари рассмеялась.
Жар горы смешивался с ее собственном пылом. Ей захотелось, чтобы Юлиан немедленно взял ее, прямо в воздухе.
– Но мы ведь можем начать уже здесь, да? – задыхаясь, спросила Дезари и лизнула его в шею, туда, где пульсировала артерия. Он сильнее прижал ее к себе, дернувшись при этом всем телом, и Дезари снова лизнула его в шею. Ее полные груди соблазнительно упирались в его тело, а жаркое лоно приглашающе прижалось к животу.
Юлиан громко застонал и приподнял ее так, чтобы она почувствовала его затвердевшую мужскую плоть, красноречиво демонстрирующую его готовность к любовным ласкам.
– Да, Дезари, именно здесь и сейчас, – хрипло прошептал он, опуская ее на себя. В следующий миг они слились воедино. – Не надо дразнить меня сага miа. Дай мне прочувствовать, как моя кровь вливается в тебя, пока я буду забирать у тебя то, что мне сейчас так необходимо.
Ей было приятно ощущать свою силу и власть над этим могущественным карпатцем. Дезари прильнула губами к его шее, ощущая сильные толчки его пульса. Свирепый снова застонал, позволяя ей немного поиграть с ним, пощипывая зубами кожу на шее.
– Дезари! – воскликнул он, и в его голосе прозвучала мольба о пощаде.
Они медленно парили в воздухе, лениво продвигаясь к ущелью. Юлиан с наслаждением окунулся в море сладостных ощущений, чувствуя, как ее тугие мышцы захватывают его плоть. Он стиснул зубы, боясь потерять над собой контроль. Но вот ее зубы впились в его горло, и по всему телу Свирепого в тот же миг пробежали голубые разряды электричества, пронзая его со всех сторон. От переизбытка чувств он вошел в нее еще глубже, его толчки усилились, и влюбленные слились мыслями, делясь друг с другом своими эротическими фантазиями и видениями. Кровь Юлиана текла в Дезари, как сладчайшее вино, а ее волосы спадали на его тело каскадом черного шелка. И в таком состоянии они зависли в воздухе, занимаясь любовью. При этом Юлиан успевал поворачивать тело Дезари так, что трение, граничило с болью.
Дезари зализала крошечные ранки от своих зубов на его теле, тем самым еще сильнее возбуждая его. Затем она откинула голову назад, обнажая горло и приглашая Свирепого воспользоваться собой. Она обняла его за шею и принялась бедрами совершать быстрые движения, входя в предложенный Юлианом ритм. Ее глаза сверкали от страсти, а губы казались такими соблазнительными, что устоять было просто невозможно.
Он дотронулся губами до ее шеи, потом провел языком по ложбинке между полных грудей, и Дезари изогнулась, застонав от наслаждения. Ей хотелось немедленно почувствовать, как молния пронзит ее тело, как оно все заполыхает огнем.
– Юлиан, – прошептала она, не в силах больше сдерживать себя, – я могу сгореть прежде, чем мы закончим.
Он поступил так, как истинный карпатец вонзил свои острые зубы туда, где на груди отчетливо бился ее пульс. Она закричала, и молнии пронзили ее насквозь. Юлиан пил, не прекращая своих настойчивых толчков. Вереница острых ощущений завладела телом Дезари, и очень скоро она поняла, что теряет способность что‑либо соображать. Осталось только одно чувство внеземного наслаждения и эротический привкус крови Юлиана на губах. Они полностью слились, одно тело, одно сердце и одна душа. Они летели где‑то во времени и пространстве, и длилось это целую вечность. Как сильно он любил ее! Как безмерно она была нужна ему! Она оживила его после долгих столетий бесцветного существования, и теперь Юлиан боялся поверить в свое счастье. Ему почему‑то даже казалось, что в любое мгновение Дезари исчезнет, и он вернется в свой черно‑белый, лишенный эмоций мир. Но тогда он станет еще более опасным существом, чем был когда‑либо раньше. Сейчас же он буквально тонул в экстазе, ощущая сводящий с ума аромат своей подруги жизни.
Наслаждение унесло их куда‑то вдаль, туда, где уже не существовало ни времени, ни пространства. Дезари продолжала прижиматься к его телу, а он все так же жадно пил ее кровь. Наконец легкий вздох вернул его в реальность. Кожа женщины побледнела и стала почти прозрачной.
Юлиан мысленно отругал себя за такую беспечность и быстро залечил ранки от своих зубов на ее груди. Затем отвел в сторону прядь длинных волос, закрывавших от него ее прекрасное лицо.
– Дезари, посмотри на меня, piccolo. Открой глаза.
Она сонно улыбнулась и легла на него так, что теперь ему приходилось удерживать ее вес полностью.
– Ты должна пополнить свои силы, сага. Я забылся и отнял у тебя слишком много крови. Такой уж я ненасытный. Я не прощу себе того, что позабыл обо всем на свете, находясь рядом с тобой. Нет мне прощения, любовь моя, но ты сейчас обязательно должна пить кровь. Тебе нужно питаться. – И он прижал ее губы к своей груди.
Голова Дезари безвольно наклонилась в сторону. Она пробормотала какие‑то невнятные слова о своей любви. Юлиан осторожно опустился вместе с ней на землю и так же аккуратно расплел их тела. Дезари чуть заметно выразила свой протест, она нахмурила брови и надула губы, но не смогла уже произнести ни слова. Юлиан еще раз проклял себя за беспечность. Дезари принимала его полностью, включая и звериную сторону его мужской карпатской сущности. Ему не следовало забирать у нее так много крови, несмотря на всю страсть.
Юлиан нежно держал ее в руках, осторожно целуя в уголок рта.
– Услышь меня, piccolo, любовь моей жизни. Я забрал у тебя слишком много крови. Ты должна пополнить свои силы и покормиться.
Это была не просьба, а серьезное, хоть и произнесенное мысленно требование. Юлиан решительно провел ногтем ярко красную линию на своей груди и прижал к ней лицо Дезари.
Он злился на себя за свою неосмотрительность и эгоизм. Он провел столько времени в компании животных, что совсем позабыл, как вести себя с себе подобными. Значит, в нем осталось больше от зверя. Вновь обретенные эмоции оказались сильнее его. Юлиан прижался к ее волосам.
– Мне кажется, теперь я должен буду охранять тебя и от твоего собственного друга жизни.
Дезари зашевелилась, хотя в это время кормилась, послушавшись его гипнотического приказа. Она успела прочувствовать его гнев на самого себя и машинально улыбнулась, пытаясь передать ему свою любовь и нежность.
И ей удалось успокоить его. Он понял, что не сможет изменить себя, а потому должен принимать себя таким, каков он есть. Дезари видела его силу и позволила Юлиану посмотреть на себя ее глазами. Это был еще один бесценный дар певицы, которым она делилась со Свирепым. Очень скоро Юлиан понял, почему мужчины его племени так отчаянно пытались отыскать свою подругу жизни. Только так они могли привнести в свою жизнь свет и сострадание, уравновешивающие внутреннюю темноту мужчин карпатцев.
Юлиан приподнял голову, чтобы осмотреть свою подругу. Постепенно ее лицо приобрело розоватую краску, и тогда он вздохнул с облегчением. Дезари медленно пробуждалась.
– Прости меня, сага, мне стоило проявить осторожность в своем желании полностью обладать тобой Она улыбнулась, и эта улыбка глубоко тронула его сердце.
– Ты моя любовь, Юлиан. Ты никогда не сможешь причинить мне зло или боль. Я уверена в этом точно так же, как и в том, что сама никогда не смогу навредить тебе. Я была полностью удовлетворена. Я думаю, что ты и сам понял, что сумел доставить мне такое наслаждение, о котором я раньше не имела представления.
Он погладил ее по волосам, и его взгляд потеплел.
– Но это не только наслаждение, это нечто большее, что не поддается описанию.
Дезари почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Ведь раньше Свирепый выглядел слишком суровым и жестким. Она и не подозревала, что он способен проявлять такие нежные чувства.
– Неужели ты думаешь, что я смогла бы променять тебя на кого‑то другого?
Юлиан закрыл глаза, чтобы скрыть боль, вызванную этими словами.
– У тебя нет выбора, что касается твоего друга жизни. И мы оба знаем это, Дезари. А если бы это было не так, то, возможно, тебе захотелось бы находиться рядом совсем с другим мужчиной, не похожим на меня.
– Я верю в Бога, Юлиан. И всегда верила. В течение своей многовековой жизни я не раз становилась свидетельницей чудес Господних. Я верю в то, что мы были созданы, как две половины одного целого. Правда, я немного сомневалась в этом, но только до тех пор, пока не повстречалась с тобой. Я никогда не захочу другого мужчину. – Она улыбнулась, и ее соблазнительная улыбка снова зажгла чувства Юлиана.
– Я никогда бы не захотел потерять тебя, Дезари, – признался Юлиан, прижимая Дезари к себе. Эти слова шли от самого его сердца. Он чувствовал, как они, наполненные истиной, словно отрываются от его тела.
Она обняла его за шею.
– Я полагаю, что ты не допустишь того, чтобы мы с тобой расстались. Я надеюсь на это, мой милый друг жизни. А теперь хватит разговоров. Нужно найти место для отдыха. Завтра предстоит долгое путешествие в автобусе со всеми остальными. Пока что они остаются в лагере, который мы разбили сегодня вечером. – Она усмехнулась.
– Ну, наше путешествие состоится лишь в том случае, если автобус тронется с места. Стыд и позор нам всем за то, что никто так и не выучился на механика и не умеет обращаться с машинами. Я пыталась читать популярную литературу на эту тему, но мне все быстро наскучило.
– А нам и не требуется быть механиками, – заявил Юлиан, взмывая в воздух вместе с Дезари, словно она ничего не весила, как пушинка. – Ведь раньше предполагалось, что мы будем путешествовать совсем другим способом, используя свои природные таланты.
– И все же, если мы решили слиться с остальным миром, нам надо научиться путешествовать, как смертные – на машинах.
– Но наш способ гораздо быстрее и надежнее, – напомнил Свирепый.
Дезари звонко рассмеялась.
– Конечно, куда проще слиться с ветром и отправиться в любое место, используя исключительно свою силу мысли, а не тащиться по этим бесконечным дорогам…

Юлиан обнаружил расщелину в горе, прочитав мысли в голове певицы. В земле почти сразу же у входа располагалась просторная пещера. Юлиан взмахнул рукой, и земля разверзлась.
– Скоро рассветет, сага, и хотя я бы с удовольствием провел с тобой еще немного времени, но после твоего сегодняшнего выступления ты сильно устала и тебе, конечно, необходимо отдохнуть.
– Не возражаю, Юлиан, и все же я бы лучше провела это время с тобой. – Она недвусмысленно прижалась голыми грудями к его мускулистому телу.
Его ответный поцелуй оказался полон ласки и нежности.
– Твое здоровье для меня на первом месте, выше нашего наслаждения. Завтра у нас еще будет для этого время, а сейчас тебе нужно отдыхать.
Дезари сдержала себя, чтобы не улыбнуться. Значит, он опять пытается отдать ей приказ!
– Конечно, Юлиан, – еле слышно произнесла певица, и скрыла глаза за своими длинными ресницами. – Она плотнее придвинулась к нему и снова принялась тереться грудями о его твердые мышцы. – Если ты говоришь, что нам сейчас нельзя приятно провести время, значит, нельзя. Хотя мне, разумеется, очень жаль слышать это. – Она не торопилась устраиваться на отдых, а только ласкала тонкими пальцами его ягодицы, бедра и, наконец, накрыла ладонями его восставшую мужскую плоть – доказательство его страстного желания.
– Я сделаю все так, как ты хочешь, мой верный друг жизни, если тебя это устраивает. – Она коснулась губами его груди, потом перешла к животу.
Под воздействием ее ласки тело Юлиана напряглось до предела.
– Ты определенно решила испытать мою решимость, piccolo, и могу признаться, что на этот раз отказать тебе не в состоянии.
– Именно это мне и требовалось услышать, – понимающе кивнула Дезари, готовясь испытать куда более приятные ощущения, чем те, что еще минуту назад предлагал ей Свирепый.

Глава 14

Автобус ехал по шоссе, иногда совершая неожиданные броски вперед и оставляя за собой клубы черного дыма. Мотор натужно кашлял, и его грозное рычание с каждой милей становилось все громче. Даже воздух в салоне автобуса казался удушающим. Оба леопарда недовольно фыркали и нервно помахивали кончиками хвостов.
С самого начала поездки Юлиан испытывал крайний дискомфорт. Ему было не по себе, так как он не привык находиться в непосредственной близости от такого количества себе подобных. Так или иначе, Юлиан отчетливо ощущал беспокойство и понимал, что то же самое происходит и с остальными мужчинами. Большое скопление карпатцев в одном месте сильно сковывало его, хотя Свирепый, конечно, при желании мог бы легко обратиться, например, в туман и в виде мельчайших капелек воды просочиться из окошка автобуса наружу. Общая нервозность мужчин передавалась животным, что затрудняло контроль над ними. Дарий тратил драгоценное время и энергию на то, чтобы утихомирить леопардов. Юлиан только покачал головой, выражая неодобрение по поводу того, в каких стесненных условиях приходится путешествовать семейству. Он считал это самым настоящим безумием Дезари нервно барабанила пальцами по спинке сиденья. Сейчас ей больше всего хотелось хорошенько пнуть ногой братца. Он настоял на том, чтобы они ехали все вместе в одном автобусе. Дезари хотелось остаться наедине с Юлианом. К тому же она понимала, что и Свирепому было очень неуютно в такой тесной компании. Наверное, он ненавидел это путешествие, как и она сама.
Дарий лишь однажды посмотрел на сестру пустым взглядом.
– Я не обязан объяснять тебе, почему принял такое решение, – спокойно заявил он. Впрочем слов никому и не требовалось. В воздухе чувствовалось приближение опасности. Где‑то рядом находился вампир. Дарий понимал, что пока враг не смел напасть на них, но целью его по‑прежнему оставались женщины. И это хорошо знали все остальные. А ведь Дезари и Юлиану требовалось время побыть наедине, чтобы лучше познать друг друга. Дарий видел, как мучается Свирепый в автобусе, и оценил его любовь к своей сестре. Этот могущественный карпатец решил поехать вместе с ними, променяв собственный комфорт на близость к подруге жизни.
Группе пришлось порядочно повозиться с автобусом, а потому сейчас у них оставалось мало времени. Как правило, Дарий планировал поездки так, чтобы группа прибывала на место проведения концерта хотя бы за день до его начала. Это требовалось для изучения местности и обеспечения полной безопасности певицы. Однако сейчас это не обсуждалось. Опасность витала в воздухе где‑то рядом. Очень скоро все присутствовавшие в салоне автобуса явно почувствовали запах гари. Он становился невыносимым еще и из‑за полного отсутствия ветра.
Правда, на этот раз группа ехала в знакомое место – Конокти. Дезари любила выступать здесь. Это был маленький уютный зал, который она предпочитала огромным стадионам. Кроме того, ей нравилась и местность – дремлющие вулканы с глубоко спрятанными в них горячими источниками, словно сверкающими бриллиантами. Группа давно уже облюбовала здесь для себя не одно тайное местечко, где все они могли хорошенько выспаться после выступлений. Кроме того, так как подобных убежищ здесь оказалось предостаточно, все члены семейства имели возможность отдохнуть и друг от друга.
– Останови автобус, Дайан! – неожиданно воскликнула Синдил. – Сверни вон на ту тропинку, на лево.
– У нас нет на это времени, – угрюмо прорычал Берек, даже не взглянув в сторону женщины.
– Нам нужно еще успеть переговорить с начальником отдела безопасности, а мы и без того уже опаздываем. Дайан, прибавь скорости!
Стройная фигура Синдил начала дрожать в воздухе. Дезари забеспокоилась. Сестренка редко позволяла себе ослушаться мужчин, но, похоже, на этот раз она решила раствориться и самовольно покинуть автобус через окошко.
Берек лениво подвинулся в сторону своенравной Синдил и, словно нехотя, выкинул вбок руку, ухватив ее за длинные волосы прежде, чем она успела обратиться в капельки тумана.
– Вряд ли у тебя это получится, Синдил, – грозно предупредил он. – Неужели ты не понимаешь, что тебе грозит реальная опасность?
Синдил вскрикнула от досады и вернула себе свой прежний облик:
– Разве ты не слышишь стон земли? Она зовет меня. Я не могу поступить иначе. Я обязана откликнуться. И опасность не значит для меня ровным счетом ничего, когда я вижу и слышу, как страдает земля. Что же касается врагов, то за ними обязаны следить вы, мужчины. Разве тебе это не известно?
Берек намотал прядь ее волос себе на запястье.
– Мне известно лишь то, что ты серьезно рискуешь. Уж не знаю, смогу ли я терпеть все это вторую ночь подряд.
– Я отчетливо слышу у себя в голове стоны измученной земли и обгоревших деревьев. Я не могу продолжать путешествие, не оказав помощи тем, кто сейчас умирает. Я должна идти. Да, я именно такая, какая я есть. – В такие минуты ей было все равно, что скажут или подумают остальные. Она не могла поступить иначе. Синдил должна была исцелить землю, когда та стонала и кричала от боли, призывая к себе на помощь.
Дайан вздохнул и неохотно повернул руль. Автобус покатил по узкой пыльной тропе, ведущей в горы. Берек притих и, похоже, смирился с таким ходом событий. Впрочем, он не торопился отпускать волосы Синдил. Ему не хотелось, чтобы она скрылась от него и тут же окунулась с головой в неприятности. Очень скоро автобус круто повернул, и перед путешественниками открылось такое страшное зрелище, что Дезари в ужасе вскрикнула, не сумев сдержать эмоций.
Весь западный склон горы представлял собой огромное пожарище. Дайан притормозил, и автобус, сбавив ход, наконец остановился. Впрочем, выбора у Дайана не оставалось. Синдил поднялась со своего места, не обращая внимания на то, что Берек продолжал удерживать ее подле себя. Карпатец вздохнул и тоже встал, после чего нехотя отпустил волосы Синдил. Дезари внимательно смотрела на сестру, а та, не колеблясь, открыла дверцу автобуса и решительно шагнула вперед. Лицо ее выражало страдание, которое сейчас испытывала земля.
Юлиан нахмурился. Ситуация ему сразу не понравилась. Он чувствовал, что где‑то поблизости затаился враг, и теперь Свирепому было непонятно, как же мужчины‑карпатцы решились отпустить свою бесценную женщину, причем одну. Но в этот момент Дезари чуть заметно тронула его за плечо, словно предупреждая, чтобы он пока не вмешивался.
Свирепый взглянул на Дария, но по выражению лица этого карпатца, как всегда, ничего нельзя было понять. Как раз в это время Дарий выходил из своего тела, чтобы отсканировать местность и определить, что же именно угрожает его семейству. А опасность присутствовала, и это явно чувствовали все мужчины. Однако никто из них не собирался останавливать Синдил.
Первым решился действовать Берек, как, впрочем, случалось всегда, когда только дело касалось Синдил. Он неопределенно пожал плечами и направился вслед за женщиной. А она уже ушла далеко впереди по тропинке. Синдил медленно передвигалась в сторону гор, выводя руками в застывшем воздухе непонятные вензеля. Она лишь на секунду обернулась и, заметив следовавшего за ней Берека, нахмурилась.
– Неужели ты ничего не слышишь, Берек? – заговорила Синдил. – Или тебя не волнуют стоны земли? А эти костры здесь разжигал тот, кто посвятил себя вечному злу. – Синдил произносила эти слова шепотом, однако все ее хорошо слышали.
– Вечному злу… – эхом отозвался Берек.
– Именно так. Но это был не любитель походов. Она помолчала и снова обратила все внимание на почерневшие стволы деревьев. Казалось, источник бедствия перестал интересовать ее. Если кому и нужно разобраться с ним, так на то существовали мужчины, и бой с вампирами считался их прямой обязанностью и привилегией. Сама же Синдил являлась частью земли и целиком принадлежала ей. Она любила и саму почву, и деревья, и горы. Синдил сливалась в единой песне с природой, и та всегда заключала женщину в свои объятия. Для Синдил такая связь была необходима, как воздух. И теперь никто и ничто не могло остановить ее. Она должна была помочь исстрадавшейся земле.
Юлиан не переставал наблюдать за Синдил. Вот она присела на корточки и коснулась почвы своими целительными нежными пальцами. Сейчас Свирепый мог бы поклясться, что видел сам, как земля зашевелилась и словно придвинулась к пальцам женщины, ища контакта с ней. Юлиан затаил дыхание и замер, продолжая наблюдать за происходящим на его глазах чудом.
Талантом Дезари стал ее голос, а способности Синдил выразились по‑другому. Она была связана с землей и могла исцелять ее, уничтожать последствия бедствий. Юлиан подошел ближе к двери автобуса. Он видел, как Синдил опустила ладони глубоко под землю, и почва начала вибрировать под ее чудотворными пальцами, отчего на поверхности образовалось нечто наподобие кругов на воде.
Юлиан вышел наружу, но оставался крайне осторожным, а потому не стал приближаться к Синдил, чтобы не отвлекать и не мешать удивительному процессу. Дезари находилась рядом со своим другом жизни. Дарий и Дайан охраняли Синдил, вглядываясь в кусты поблизости и в небо. Они пытались определить, откуда шла угроза и с какой стороны следовало ожидать нападения противника.
Юлиан не мог переложить на других мужчин обязанность охранять Дезари, а потому не отпускал ее от себя. Одновременно он продолжал наблюдать за Синдил. Круги на земле становились все шире, а почва снова превращалась в плодородный слой, совсем не похожий на те унылые выжженные участки, до которых еще не дошло действие рук Синдил. Юлиан понял, что Синдил тихонько напевает какую‑то очень древнюю песню, похожую на гимн земле. Почему‑то Юлиан сразу понял, о чем поет Синдил, хотя был уверен в том, что никогда раньше ничего подобного не слышал. В песне говорилось о возрождении к новой жизни, о зеленой траве, о серебряном дожде. О высоких деревьях и пышных кустах. Юлиан улыбнулся, сам не понимая почему. Никогда еще Синдил не выглядела такой красавицей. Она сияла, и исходившие от нее лучи были сейчас видны всем и каждому.
Дезари обхватила Свирепого одной рукой за талию.
– Ну, разве я не говорила тебе, что она великолепна? Синдил способна исцелять самые страшные шрамы земли. Для нее на этом месте вырастут и трава, и деревья. Я горжусь ее способностями, видя, как она это делает, Хотя самой Синдил приходится нелегко, ведь она страдает вместе с землей и переносит на себя часть ее боли.
– Наши женщины умеют творить настоящие чудеса, – согласился Юлиан, обращаясь сейчас больше к себе, чем к Дезари. Никто из его друзей карпатцев и не ведал о том, что их женщины могут обладать подобными талантами. Наверное, это происходило оттого, что все их подруги жизни не были достаточно взрослыми и опытными, чтобы суметь проявить свои способности. Разумеется, они обладали состраданием и казались лучами света по сравнению с темнотой, существующей в душе мужчин, и все же каждая из них была слишком юна.
Дезари смотрела на него влюбленным взглядом. У Юлиана перехватило дыхание. Ему приходилось сталкиваться со вселенским злом, бороться с вампирами, и не всегда он выходил из этих схваток целым и невредимым. Однако сейчас он испытывал неведомый ранее страх, страх за свою возлюбленную, и понимал, что этот страх уже никогда не оставит его.
Так было прошлым утром, так случилось и сейчас. Видимо, за счастье приходилось расплачиваться. Хотя бы страхом потерять его.
– Наших женщин нужно запирать на замок и держать подальше от посторонних глаз, – прорычал Юлиан, не соображая, что сейчас говорит.
Дезари успокаивающе погладила его по руке.
– Я прожила немало столетий и собираюсь прожить еще столько же, если не больше. И я не понимаю, почему мне грозит опасность, когда и ты, и мои братья охраняете меня, так же как и Синдил. Сейчас я еще более защищена от врагов, нежели раньше.
Глаза Юлиана наполнились болью. Ведь он несет с собой опасность, и теперь это понимали все остальные. Он отмечен испорченной кровью, а потому вампиру легко вычислить его и его любимую.
– Я хочу, чтобы ты была защищена всегда, каждое мгновение, – пробасил Юлиан и машинально прикрыл Дезари своим телом. Взгляд его невольно устремился вверх, к небу.
– Дарий! – мысленно направил зов Юлиан, используя семейный ментальный канал, к которому он уже успел привыкнуть.
– Да, мне все известно, – равнодушно отреагировал на послание Дарий. Можно было подумать, что у них впереди было предостаточно времени и им не угрожало внезапное нападение врага. – Возьми с собой Дезари и отправляйтесь оба в безопасное место.
– Я вернусь сразу же после того, как буду уверен в том, что она находится вдали от потенциальной опасности, – пообещал Свирепый.
– Ты останешься с ней и будешь защищать ее в том случае, если я буду побежден. Дайан и Берек пока что станут охранять Синдил.
Юлиан осторожно коснулся руки Дезари.
– Пошли, сага. Нам пора.
Дезари перевела взгляд на бесстрастные черты лица брата.
– Вампир, – негромко констатировала она. Юлиан понимающе кивнул. Он наблюдал за тем, как Берек безразлично стоит возле Синдил, да и Дайан тоже, казалось, не собирался бросаться на защиту женщины. Свирепого удивило и то, что они почему‑то продолжали стоять рядом с ней вместо того, чтобы сгрести сестренку в охапку и утащить куда‑нибудь подальше, в безопасное место. Синдил, казалось, не замечала ничего из того, что происходило вокруг. Сейчас она была занята своим важным делом, и опасность встречи с вампиром не волновала ее.
– Они должны забрать ее отсюда, – недовольно пробурчал Юлиан. Его терзали сомнения. Свирепый прекрасно понимал, что обязан защищать свою по другу жизни, но сейчас ему очень не хотелось покидать Синдил. Он чувствовал, что и она в каком‑то смысле является членом его семьи.
– Она уже не внутри своего тела, Юлиан, – не громко пояснила Дезари. – Она свободно парит где‑то рядом, стараясь исцелить землю. Она должна быть там, где ты видишь выжженные на почве черные пятна, на которых сейчас начнет прорастать трава и завяжутся бутоны. Очень скоро тут появятся новые деревья и кусты, и природа снова восторжествует. Сюда вернутся дикие звери и птицы. Сейчас никто не может помешать Синдил. Она занята своим делом.
Свирепый зашипел от злости. Поначалу ему хотелось поступить именно так, как предлагал Дарий, забрать с собой Дезари и отправить ее в безопасное место. Но он не мог оставить Синдил здесь одну, практически не защищенную от вампира.
– Это ловушка, Дезари. И придумана она специально для Синдил. Вампир пытается использовать ее талант против нее же самой.
– Откуда тебе это известно?
– Мне и раньше приходилось видеть нечто подобное. Вампиры поступают так в тех случаях, когда начинается охота за кем‑то. Он попытается взять ее без тела, а потом нам придется отдать его ему, чтобы предотвратить смерть Синдил. Сейчас мы не имеем права бросать ее здесь. – Юлиан тут же передал такое же послание Дарию по телепатическому каналу.
– Дарий, эта ловушка предназначена исключительно для Синдил. Я встречался раньше с такими уловками.
– Другого объяснения и быть не может, – согласился Дарий, мысленно отвечая Свирепому. – Я пытался вернуть Синдил к нам, но она уже распространила свой дух по всей местности. Он утягивает ее прочь от нас быстрее, чем я мог предположить. Слова Дария прозвучали холодно и безразлично. Впрочем, как всегда. Через несколько секунд карпатец продолжал уже вслух:
– Мне не приходилось раньше встречаться с такими ловушками. Синдил может очень скоро попасться в нее.
– Берек! – резко вскрикнул Юлиан. – Ты и Дезари ближе всего к ее сердцу. Дезари может использовать свой голос, чтобы удержать Синдил с нами, а ты должен отправиться за ней и разыскать ее. Возможно, она окажется дезориентированной в пространстве и времени, поскольку уже наполовину загипнотизирована. Дарий, Дайан и я отправимся на битву с вампиром. Это очень опытная и могущественная тварь. Будь осторожен, на сей раз нам попался слишком сильный враг, и одолеть его будет не так‑то просто.
Берек бросил беглый взгляд на Дария в надежде получить одобрение. Тот лишь слегка кивнул в ответ. Дарий прежде не встречался с подобным поведением вампиров и был готов принять любую стратегию, предложенную таким опытным охотником, как Свирепый.
– А ты уверен, что сможешь проследить за передвижениями Синдил, находясь вне собственного тела? – спросил Юлиан Берека нарочито бесстрастным голосом.
Он не имел ни малейшего намерения обижать карпатца, просто он не знал достаточно хорошо всех членов этого семейства, а потому мог только догадываться об их удивительных способностях. До конца Свирепый доверял пока что одному лишь Дарию. Этот охотник достойно проявил себя. Он мог оказать сопротивление любому врагу и следить за членом своего семейства, выйдя для этого из собственного тела.
– Я способен обнаружить Синдил в любом уголке нашего мира, в любое время, – уверенно и негромко объявил Берек. – И я могу защитить ее.
Юлиан одобрительно кивнул.
– Хорошо. – Он повернулся к Дарию и Дайану, посчитав, что Берек выполнит возложенное на него задание, и продолжал, обращаясь уже к ним.
– Этот хитрый вампир находился в данной местности уже долгое время. Он давно выслеживает нас и не станет делать первый шаг в присутствии четверых карпатцев. Он наверняка будет ждать более подходящего момента. Я уверен, что он понимает, какой силой обладает Дарий. Скорее всего он уже многое знает о каждом члене вашей семьи, но, вероятно, еще не успел разобраться, что же из себя представляю я. Судя по расставленным им ловушкам, я могу предположить, что делалось это неспешно и весьма старательно. Наверняка он рассчитывает и на то, что Синдил два месяца практически не контактировала с семьей, и ее связь с остальными членами вашей группы ослабла. Вот почему он выбрал в жертвы именно ее, а до этой минуты посылал по вашим следам менее могущественных приспешников. Одного из них сумел одолеть даже Берек, который никогда не занимался охотой на вампиров.
– Но как же так получилось, что он сумел досконально изучить каждого из нас, а мы этого даже не заметили? – равнодушно спросил Дарий.
– На этот вопрос я тебе не отвечу, – вздохнул Юлиан. – Могу лишь высказать предположение. Нам придется сейчас иметь дело с очень могущественным древним вампиром, обладающим удивительным терпением и спокойствием, что по большей части совсем не свойственно этим тварям. Сначала он попытается уничтожить тебя, Дарий, так как понимает, что ты являешься лидером в семье и представляешь для него наибольшую угрозу. Он рассчитывал и на то, что ты должен будешь обязательно отослать Дайана охранять Дезари. И когда он поймет, что Синдил уже достаточно запуталась в расставленных им сетях, он и нанесет свой удар.
– Было бы крайне грубо с моей стороны нарушить его планы, – ледяным голосом сообщил Дарий.
Юлиан согласно кивнул.
– Дайан, прошу тебя на всякий случай оставаться рядом с Дезари. Я должен быть уверен в том, что ей ничто не угрожает.
– Может быть, мне стоит попробовать привлечь его сюда с помощью моего голоса? – взволнованно произнесла Дезари. Ей не хотелось покидать Юлиана и уединяться в безопасном месте в столь трудный момент.
Но Свирепый тут же передал ей мысленное послание:
– Ты не будешь даже пытаться выманивать вам пира на свой голос. Дайан позаботится о тебе. Оставайся на телепатической связи со мной, но, если я сам внезапно прерву ее, не пытайся восстанавливать канал. Ну конечно, если тебе при этом ничто не будет угрожать. Пожалуйста, сделай все так, как я прошу. Без такого взаимодействия с тобой я не смогу помочь Дарию в схватке.
Дезари закусила нижнюю губу. Дайан с мрачным лицом подошел к ней вплотную.
– Хорошо. В таком случае я сосредоточусь на том, чтобы привлечь к нам Синдил, – решительно произнесла певица, позволяя Дайану взять себя за руку. – Я не оставлю ее в беде.
– Борьба предстоит серьезная. Очень серьезная, – предупредил Юлиан. – Этот могущественный вампир не сдастся просто так. Тебе придется объединить свои усилия с силами Берека. Попытайся призвать Синдил к себе и удерживай ее рядом с собой сколько сможешь. А мы с Дарием займемся чудовищем.
Дезари не выдержала и мысленно обратилась к Юлиану:
– Но ведь Дарию может помогать и Дайан вместо тебя.
Но Свирепый не поддался на ее уловку и ответил так:
– Я должен оставаться рядом с Дарием, если решил выполнять данные тебе обещания. Дайан не имеет такого опыта по уничтожению вампиров, как я, а потому твоему старшему брату непременно понадобится моя помощь.
Дезари напоследок послала Юлиану волну любви и нежности, которая на несколько мгновений полностью обволокла все его сознание, а потом певица, начав вибрировать, растворилась в воздухе, чтобы Дайан мог спокойно вывести ее подальше от опасной зоны. Юлиан слышал мысленный призыв Дезари, обращенный к ее любимой сестре с просьбой скорее вернуться. Голос ее звучал уверенно и успокаивающе и должен был заставить Синдил как можно быстрей очутиться среди членов своей семьи, где ей была гарантированы беспредельная любовь и абсолютная безопасность.
Юлиан встряхнул головой, чтобы отделаться от чар этого завораживающего голоса и взглянул в сторону Дария.
– Она уникальна, – вздохнул Свирепый. – Я дивлюсь ее таланту всякий раз, когда слышу ее. Дарий оглядывал местность, сосредоточив все свои чувства на том, чтобы поскорее обнаружить врага.
– Я тоже, – спокойно согласился он. Женщины его семейства обладали удивительными способностями, и хотя Дарий имел возможность созерцать их в течение веков, его воспоминания и благоговейное отношение к ним ничуть не изменились. Дарий прекрасно помнил о том, что всегда гордился своими женщинами. Нет, никто на всем белом свете не посмеет причинить им вреда!
Юлиан уже начал изменять свою форму, и через несколько мгновений взмыл в небо хищной птицей, чтобы орлиным взором оглядеть все вокруг и посмотреть, нет ли чего‑нибудь необычного на земле рядом с ними. Разумеется, с высоты ему было легче найти противника. Он стал приглядываться к выжженным участкам земли, стараясь определить, нет ли на них чего‑нибудь необычного. Свирепый знал, что Дарий в этот момент так же старательно пытается обнаружить следы пребывания вампира, как и он сам. Дарий был отличным бойцом, практически ничем не уступающим в силе самому Свирепому. Тот прекрасно понимал, что то же самое знает о Дарий и вампир. Поэтому сейчас вступать в бой с Дарием со стороны чудовища было бы равносильно самоубийству. Вампир выжидал, а из этого следовало, что сегодня Дарию и Юлиану предстояло столкнуться с действительно древним и могущественным противником.
Юлиан сосредоточился и заставил себя видеть только то, что сейчас могло бы его заинтересовать, отметая в сторону все остальное. Скорее всего нападение произойдет с той стороны, с которой меньше всего предполагали сейчас карпатцы. Вампир первым делом постарается одолеть объединенную силу голоса Дезари и решимости Берека вернуть к себе Синдил, а уже потом перейдет к более сильному противнику.
Очень скоро Юлиан, продолжая находиться в образе хищной птицы, заметил, что кора на одном из обожженных деревьях начала странным образом шевелиться. И все это происходило буквально в нескольких футах от Дария. Потом ствол умирающего дерева расщепился надвое, а Дарий в это время передвинулся дальше в обожженную зону. Теперь все почерневшие ветви сожженных деревьев стали вести себя зловеще. Они вытягивались в стороны, словно заманивая Дария в центр приготовленной заранее западни. Сверху Свирепому было хорошо видно, как отделявшиеся от деревьев мрачные тени уводили Дария дальше и дальше, туда, куда его манил вампир.
– Дарий! – тут же предупредил Юлиан карпатца, послав ему тревожный призыв быть настороже.
Тот сразу же передал Свирепому свой мысленный ответ.
– Я тоже успел почувствовать их присутствие. Но они не знают, что ты находишься здесь, с нами. Скажи, Дезари уже удалось вернуть Синдил?
Дарий уверенно продвигался в центр выжженного леса. При этом не поворачивал головы ни вправо, ни влево, а плавной походкой шел все дальше и дальше, как будто ничто в этом мире его сейчас не волновало, а он просто вышел на прогулку.
Юлиан развернулся в воздухе и передал Дарию только что полученную информацию:
– Дезари удалось приблизить Синдил к нам настолько, что Берек смог слиться с ее духом. В настоящее время все трое объединили свои усилия против мощи вампира. Если он хочет заполучить Синдил, ему придется подослать своих помощников.
Дарий ответил сразу же:
– Если он не сможет завладеть ее духом, он постарается захватить ее тело.
Юлиан знал, что Дарий справедливо оценил ситуацию. Теперь Свирепому следовало оберегать тела Берека и Синдил, и он не мог помогать Дарию, которого вскоре ожидал свой бой.
А тем временем в небе над птицей начали сгущаться тучи, черные и зловещие, переполненные водой и электричеством. Блеснула молния, раздался раскат грома, словно кто‑то невидимый наверху возвестил о начале великой битвы.
– Только не огонь! – мысленно взмолился Юлиан, и его тревога тут же передалась по телепатическому каналу Дарию.
– Я не совсем еще обезумел, – спокойно отозвался тот. – Эти твари питаются огнем и набирают от него силу. Огонь им только на руку.
Оставаясь в теле птицы, Юлиан почувствовал, что невольно улыбается, несмотря на исключительную напряженность обстановки. Дарий снова проявил себя истинным воином. Он обладал удивительной способностью, при любых обстоятельствах не терял уверенности в своих силах. И, как уже успел убедиться Свирепый, эта уверенность была вполне обоснованной.
Молнии засверкали между тучами, разнося по небу заряды электричества. И снова прогремел гром, сотрясая землю над будущим полем боя. И мрачные тени стали вытягиваться сильнее, превращаясь в некие подобия людей, карикатуры на монахов в черных одеяниях, с щелочками вместо глаз и зияющими пастями‑дырами. Они жадно простирали к Дарию свои руки‑ветви, увлекая его в зловещий круг.
Но карпатец даже не смотрел на них. Он словно не замечал упырей, расположившихся возле него, не слышал их отвратительных стонов и завываний. Только раз Дарий встряхнул головой, и его длинные черные волосы рассыпались по плечам, делая его еще более схожим с древним воином. Лицо его стало жестким и беспощадным, в черных глазах не осталось и следа сострадания к тем, кто отдал свои души служению вампирам.
Темные тени полетели низко над землей, одновременно затянув какое‑то тоскливое старинное заклинание. Упыри готовились расправиться с отважным карпатцем.
Услышав знакомые звуки, Юлиан почувствовал, как тревожно застучало сердце в груди. Это было то самое заклинание, которым темные силы привязывали к себе души. Может быть, Дарий знает, как противиться этому заклинанию, как не дать заколдовать себя? Свирепому хотелось немедленно броситься туда, вниз, чтобы прийти на помощь Дарию. Но сейчас его обязанностью было наблюдать за двумя телами и следить за тем, чтобы никто не приближался к ним. Он лениво описывал круги над Береком и Синдил, внимательно оглядывая окрестности. Главный враг пока что оставался пассивен, он лишь время от времени пытался приманить к себе дух Синдил, вырвав его у Дезари и Берека.
Но Дезари оказалась достойным противником. Ее волшебный голос сплетал сеть из серебристых и золотистых нитей‑ноток, в которой надежно хранился сейчас дух Синдил.
Голос Дезари был настолько чист и невинен, что вампир сразу почувствовал, как с каждой минутой уменьшаются его собственные силы. Грязная тварь отчетливо сознавала, что сама выбрала путь зла, как если бы Дезари держала перед вампиром зеркало. Он представлял себе свое отвратительное лицо с иссохшей от веков кожей, отслаивающейся с черепа. По его телу ползали черви, а из пальцев сочилась ядовитая кислотная кровь, когда‑то чистая, давным‑давно отнятая у умирающих людей и карпатцев. Его зловонное дыхание походило на желтовато‑зеленоватые испарения, а голос оказался настолько скрипучим и невыносимым по сравнению с чудесным пением Дезари, что Юлиану пришлось заткнуть себе уши. Он в отчаянии закричал. И в этот момент он всего лишь на долю секунды потерял контроль над духом Синдил.
В то же мгновение Берек с удвоенной силой впился в дух Синдил, полностью сливаясь с ней. Синдил сразу же почувствовала это, но данная реакция брата почему‑то вызвала у нее отвращение к самой себе. Ей показалось, что она несла в себе нечто злое и грязное, что могло бы так сильно привлечь к ней вампира, и в результате именно она представляла опасность для всех членов семьи.
Юлиан почувствовал, как заволновалась Дезари, пытаясь успокоить Синдил, как та пыталась отстраниться от Берека, но безрезультатно. Берек, обычно такой беспечный и почти легкомысленный, внезапно проявил удивительную силу воли, и теперь Синдил безуспешно билась о нее, как о каменную стену.
Вампир ревел от ярости, и этот звук мог по силе соперничать с громом. Однако Берек держался спокойно и уверенно, и Синдил у него отнять оказалось невозможно. Он бы отдал свою жизнь за нее, если бы это сейчас потребовалось. Убедившись в том, что брат не думает отпускать ее, Синдил снова объединила свои силы с Береком и Дезари и принялась потихоньку возвращаться в собственное тело.
Юлиан в теле птицы продолжал внимательно наблюдать за противостоянием этой отважной троицы и вампира. В это же время Дарий дошел до эпицентра ловушки, и зловещие упыри, приблизившись к нему почти вплотную, принялись еще громче распевать свое старинное заклинание. Дарий остановился и вдруг, взглянув в небо, протянул вверх руки, словно готовый отдать себя во власть темных сил. Так стоял он несколько секунд без движения, словно мраморная статуя, а голоса прихвостней вампира звучали все громче и увереннее.
Юлиан не мог наверняка сказать, разбирал ли Дарий древние слова заклинания и насколько он сознавал, что именно хотят сотворить с ним эти грязные чудовища. Но поведение карпатца не могло не вызывать у Свирепого уважения. Он еще раз убедился в том, что этот воин уверен в своих силах и способностях и готов в любой момент оказать врагу достойный отпор.
Перед атакой наступила удивительная, почти нереальная тишина. Упыри застыли на месте, из их отвратительных конечностей вдруг появились лезвия ножей. Дарий продолжал спокойно стоять. Его обдувал легкий ветерок, и стройная, как стрела, фигура карпатца, излучающая благородство и чистую энергию, особенно четко вырисовывалась на фоне грозового неба.
Юлиан отчетливо почувствовал, как вокруг него в воздухе собирается вибрирующая сила. А там, внизу, упыри набросились на Дария всей толпой. Рядом с неподвижными телами Берека и Синдил угрожающе вспучилась земля. Юлиан начал снижаться, стараясь сосредоточить все внимание исключительно на битве.
Когда он почувствовал первый удар, тот оказался настолько мощным и оглушительным, что у Свирепого перехватило дыхание. Только невероятным усилием воли он заставил себя успокоиться и приказал легким снова начать дышать. Но уже в следующее мгновение он понял, что удар был направлен на Дезари. Оказывается, вампир пронесся мимо тел Берека и Синдил, направляясь непосредственно к источнику волшебного голоса певицы. Монстр словно решил выкачать жизнь из источника этого голоса.
Но вампир мог выследить ее только через Юлиана. Значит, Свирепый предал свою подругу жизни!
Ужас и позор, знакомые ему еще с детства, огромной волной захлестнули Юлиана с такой силой, что на миг он снова почувствовал себя беззащитным мальчиком перед отвратительным чудовищем. Пять столетий вампир упорно нашептывал ему, что сам Юлиан приведет его к тем, кто был ему дорог и любим. Князь. Брат‑близнец. Или подруга жизни, если она, конечно, когда‑нибудь для Свирепого отыщется. Сотни лет Юлиан готовился к этой встрече, представлял ее себе, но вот теперь выяснилось, что он предал свою подругу жизни.
– Нет!
Дезари сумела связаться с Юлианом. Страх полностью завладел ею, но она все же успела передать ему свое послание:
– Он нашел тебя через меня! Но это только его очередной трюк! Продолжай свое дело. Не обращай внимания на то, что ему удалось схватить меня.
Юлиан прекрасно понимал, что чувствует сейчас именно ее боль и испытывает ее страх. Он почти чувствовал пальцы вампира на собственном горле. Его мозг до сих пор оставался связанным с Дезари, поэтому он продолжал делить с ней все чувства. Может ли быть правдой все то, что она сейчас попыталась передать ему?
Как друг жизни он обязан был немедленно броситься к ней на помощь. Но Юлиану удалось пережить этот момент, и он сумел сделать невозможное. Он полностью отключил свой мозг от единственной, столь любимой и всегда желанной подруги жизни.
В следующую секунду он накинулся на бугор, возникший на земле и стремительно продвигающийся к двум неподвижным беспомощным телам. У вампира не оставалось иного выбора, когда он понял, что отвлечь внимание Юлиана попросту невозможно. Чтобы противостоять охотнику, ему волей‑неволей пришлось ослабить хватку и отпустить Дезари хотя бы на некоторое время, чтобы успеть одолеть Юлиана. Врага, которого он сам себе когда‑то создал.
Вампир отыскал источник волшебного голоса и решил уничтожить женщину, но тут же осознал грозящую ему опасность. Он вдруг узнал в грозном охотнике того самого мальчика, которого собственными руками превратил в беспощадного убийцу. В течение веков вампир издевался над Юлианом, мучил и терзал его. И вот теперь получилось так, что он потерял связь с ним, что он более не в состоянии контролировать Свирепого. Мальчик окреп и стал сильнее вампира. У монстра не оставалось выбора. Надо было постараться если не убить Юлиана, то, по крайней мере, сильно ранить его, чтобы выиграть время и улизнуть. Впервые за долгие столетия он испытал некое подобие страха.
В это время Дарий был занят в сражении с его приспешниками, но ведь и движениями упырей руководил тот же вампир. Если он сейчас оставит их, то Дарий легко справится с этой кучкой тварей и сможет подоспеть на помощь Юлиану. Издав истошный крик, вампир вырвался из‑под земли, выставив вперед руки так, чтобы выцарапать Юлиану глаза своими омерзительными серовато‑желтыми когтями.
Приблизившись к чудовищу на нужное расстояние, Юлиан изменил свою форму и предстал перед врагом в образе огромного чешуйчатого змея. Рептилия ловко увернулась от когтей вампира и тут же окатила его потоком пламени, изрыгнув его из своей пасти.
Монстр отчаянно завопил, когда его когти оплавились и почернели, а пламя целиком обволокло его тело. Он взвился высоко в воздух, а потом рванулся вниз, намереваясь нанести смертельный удар прямо в незащищенную грудь Юлиана.

Глава 15

Дезари сразу почувствовала прикосновение к своему горлу липких пальцев вампира. Когда хватка окрепла, она осознала и шок, испытанный в тот же момент чудовищем. Вампир узнал о присутствии здесь не только опытного охотника, но и карпатца, раньше никогда не путешествовавшего с семейством Дария. Это был тот самый выросший мальчик, которого вампир когда‑то пытался склонить на свою сторону, а потом терзал долгие столетия, угрожая расправой с близкими и обрекая на вечное одиночество. Но если раньше вампир имел другие планы, теперь он явно намеревался уничтожить друга жизни певицы. Сосредоточившись на овладении ослабевшей Синдил, вампир и не подозревал, что в семье появился новый мужчина. Присутствие Юлиана, вампир почувствовал только в тот миг, когда по голосу Дезари вышел на его источник. Но вот теперь монстр понял все. Он видел перед собой Юлиана так же ясно, как если бы тот находился рядом с ним. Дезари тут же мысленно отругала себя за неосмотрительность и легкомыслие. Ну как она могла забыть о мерах предосторожности? Надо было стереть присутствие Юлиана из своего сознания, а его запах – со своего тела. Разумеется, она была в состоянии сделать это, но только почему‑то в минуту опасности забыла обо всем на свете. В их отношениях она во всем полагалась на Юлиана, полностью доверялась ему, а он наивно посчитал, что и она сама в состоянии позаботиться обо всем перед серьезным сражением. Теперь Дезари было стыдно за себя, ведь она не сумела защитить своего друга жизни!
Конечно, пальцы, сжимающие горло Дезари, были всего лишь очередной уловкой вампира, иллюзией, поскольку сам он находился где‑то в другом месте, но все же певица замерла на месте и замолчала. Но она перестала лишь использовать свои голосовые связки, а ее песня продолжала литься прямо из сердца женщины серебряным потоком любви и сострадания, бесстрашной силы и вечной славы и чести.
Вампир не мог долгое время держать хватку на большом расстоянии, и очень скоро Дезари почувствовала, что тепло ее шеи обжигает пальцы чудовища. А может быть, это Юлиан каким‑то таинственным способом пытается помочь ей? Дезари аккуратно вышла из своего тела, чтобы больше не ощущать этих ледяных отвратительных пальцев, которые только что пытались заставить навсегда замолчать ее волшебный голос.
Певица понимала, что в действительности вампир не держал ее за горло в буквальном смысле. Он просто создавал такую иллюзию. Это был его очередной трюк. Фокус, который, правда, при определенных условиях мог и убить, но все же это только фокус. Дезари взяла себя в руки и ни на секунду не прервала свою песню. При этом все свои мысли она направила на Синдил.
– Оставайся со мной. Оставайся с нами. Ты всегда будешь нужна мне в моей жизни. Не покидай нас. Не дай своему драгоценному дару уйти из этого мира, где он так необходим. Оставайся со мной, Синдил. Дорогая сестричка, мое горе было бы безграничным, случись мне потерять тебя. Оставайся со мной. Борись с этим чудовищем, ведь он грозится забрать тебя из нашей семьи, из твоей истинной семьи. Не лишай нас себя, ведь мы так любим и уважаем тебя, и твое присутствие среди нас бесценно…
Мелодия песни говорила даже больше, чем слова. Ноты рассказывали о глубоких, настоящих чувствах и переживаниях, о любви и заботе. О сострадании и понимании, о неистребимой необходимости любить, о безграничной привязанности и нежности сестры к сестре.
Эмоциональный подъем и чудесная музыка подействовали на Синдил удивительным образом. В ее душе усилилось чувство вины, отчего сердце несчастной женщины начало кровоточить. Она искренне верила в то, что сама вызвала чудовище, и вампир теперь вознамерился уничтожить всю ее семью. Может быть, если она пожертвует собой, ей удастся спасти остальных? Вампир постоянно действовал ей на мозг, да так настойчиво, что Синдил запуталась в том, где же реальность, а где всего лишь ее предположения. Но, возможно, ей и в самом деле стоит закончить свое существование, пойти ему навстречу?..
– Нет!
Это кричал Берек. В последнее время он сильно изменился. Сначала он перестал признавать ее сестрой, а потом вдруг возомнил себя ее личным охранником и решил, что она должна постоянно находиться подле него. Как будто у Синдил не было собственного места в их когда‑то дружном семействе. И все же он защищал ее, а когда опасность стала реальной, он, не жалея собственной жизни, бросился в бой с вампиром, пожелавшим забрать Синдил с собой. Вот и сейчас, похоже, он не собирался отдавать сестренку силам зла.
Голос Берека в голове Синдил звучал нежно, хотя и убедительно. Впрочем, могла ли она сейчас доверять ему? Берек сумел бы обмануть кого угодно. Любая женщина легко поверила бы, что он искренне влюблен в нее. Но Берек был довольно старым, а потому уже не мог, конечно, испытывать никаких эмоций.
– Ты не сделала ничего дурного, Синдил, что могло бы привлечь сюда вампира. Внутри тебя нет зла, нет грязи. Ты свет нашей жизни, так же как и Дезари. Без тебя не было бы и нашего существования. Я не позволю ему отобрать тебя у нас, у меня. Вот что, милая, если ты не в состоянии пока постоять за себя в одиночку, сливайся со мной, и вместе мы победим его. Но в любом случае я последую за тобой хоть на край света и буду драться до последнего, чтобы только вернуть тебя нам.
Голос Берека прозвучал настолько решительно, что Синдил не могла не поверить ему. Однако если бы она сейчас полностью слилась с ним на ментальном уровне, она полностью бы открыла ему все те тайны, в которых боялась признаваться даже себе. Как потом она смогла бы смотреть ему в глаза, зная, что он видел все: как Сейвон напал на нее, как надругался над ней… Тогда Берек знал бы все ее тайные мысли. Унижение и страх.
Синдил застонала и почувствовала, как вампир сильнее припал к ней. Еще немного, и он победит. Но этого Синдил допустить не могла. Не имела права. Она никогда не предаст свою сестру…
Берек решил действовать самостоятельно, а потому без всяких предупреждений бросился в сознание Синдил, соединяя его со своими мыслями так стремительно, будто пытался овладеть ее телом. Синдил не стала сопротивляться. Может быть, потому, что уже слишком много энергии отдала на лечение земли? Или, вероятно, она понимала, что противостоять брату не имело смысла? Видимо, все это время он обладал гораздо большей силой, чем предполагала Синдил. Так или иначе, но Берек был полон решимости выполнить задуманное. Он был готов пойти за ней куда угодно, только чтобы вернуть Синдил в семью. Он никогда не отдаст ее силам зла. Наконец Синдил ясно осознала все это и с удивительной легкостью передала себя во власть брата.
Дезари принялась подпитывать их обоих своей энергией и голосом, оказывая при этом постоянное давление на вампира, который никак не хотел отпускать Синдил. Очень скоро она почувствовала, что его липкие пальцы оставили ее горло: монстр не мог одновременно держать двух женщин на расстоянии. И если он решил завладеть Синдил, ему нужно было оставить Дезари в покое. Теперь голос певицы лился свободно, как полет птицы в небе, и звучал победно и торжествующе.
Дарий сразу услышал серебристые нотки, символизирующие радость жизни. Вокруг него природа тоже по‑своему отреагировала на пение Дезари. Она впитывала в себя эту песнь вместе с ветром и готовилась ликовать. Упыри застыли в недоумении. Они‑то считали, что этот мужчина стал беспомощным от заклинаний хозяина, но оказалось, что волшебная музыка в одно мгновение наделила его небывалой силой.
Дарий ждал до последнего момента, словно жертвуя собой и отдаваясь во власть злых сил. Он глядел в небо, а ветер продолжал раздувать его черные волосы. Но вот он опустил голову, и в его безжалостных глазах блеснуло пламя. Теперь он стал непобедимым, как призрак ночи, князь тьмы. Его руки оказались обращены ладонями вверх, в сторону небес, откуда он ждал подкрепления.
И небеса ответили на его немую молитву. Разверзлись хляби небесные, стена воды обрушилась сверху, как будто где‑то там, у Всевышнего, прорвало плотину. Сквозь водяные потоки видны были непрекращающиеся вспышки молний, а гром гремел так, словно в этом месте происходило небывалое землетрясение. Земля потрескалась, и в эти швы небесными слезами хлынула вода, заполняя почву. Упыри уже добрались до центра ловушки, расставленной их хозяином для Дария, но бесстрашный карпатец успел скрыться, и теперь отчаявшиеся твари лишь завывали от досады да протягивали друг к другу свои костлявые лапы с липкими пальцами.
Вода лилась с небес на упырей, и их истлевшие одежды зашипели. Черный дымок поднимался от их тел, превращаясь в зловонные испарения, тающие в воздухе. Один за другим приспешники вампира исчезали на глазах. Но Дарий не стал останавливаться, чтобы посмотреть на дело рук своих. Он уже мчался вперед, навстречу другому бою, где в смертельной схватке встретились двое отчаянных зверей. Один из них – представитель злых сил, другой – золотой воин.
Вампир, поняв, что его план провалился, бросился на Юлиана, намереваясь разорвать тому грудь своими длинными когтями. Но Свирепому удалось увернуться, и смертельный удар прошел мимо. В ту же секунду Юлиан начал ответную атаку. Его бросок на монстра оказался молниеносным и жестоким. Он прорвал брюхо вампиру так, что у того на животе остались глубокие борозды. Заливаясь кровью, чудовище взвыло и отпрянуло в сторону, а Свирепый, развернувшись в воздухе, уже приготовился к очередному нападению.
В этот миг в бой вступил Дарий, решительный и беспощадный. Он был настроен на победу и приготовился убить вампира. Вызов его был очевиден. Монстр мог выбирать, сражаться ему с карпатцами или искать отход, но в любом случае либо Дарий, либо Юлиан должны были уничтожить его. Оба воина знали, что могут быть смертельно ранены в бою. Так или иначе, но вампир уже был обречен и в худшем случае должен был погибнуть вместе с ними. Полумер сегодня не предвиделось. Не ожидалось и проявлений жалости и милосердия. Итак, вампир осмелился бросить карпатцам темный вызов. Что ж, эта тварь будет уничтожена.
Монстр хорошо понимал, что против двоих ему не выстоять. Поэтому не долго думая он растворился в каплях дождя и, используя тучи для того, чтобы не выдать своих следов, счел за благо поскорее скрыться с поля боя.
Юлиан тут же мысленно связался с Дезари, чтобы удостовериться, что с ней все в порядке. После этого он бросился за вампиром по кровавым следам, чтобы окончательно разделаться с чудовищем. Потоки дождя смывали ядовитую кровь, но Юлиан хорошо чувствовал запах монстра. Этот запах преследовал его всю жизнь, он присутствовал и в самом карпатце, он лишил его брата‑близнеца, семьи и всего его народа. Вампир долгое время издевался над Свирепым, всячески унижая его и угрожая ему расправой над его близкими, но вот сейчас он совершил непоправимое, он вознамерился отобрать у Свирепого его подругу жизни. И теперь Юлиан твердо решил уничтожить эту тварь.
Дарий в этот момент также стремительно несся по небу. Он тоже не собирался дать возможность улизнуть проклятому существу. Вампир посмел бросить ему вызов, он усомнился в способностях Дария защитить семью, и теперь Дарий был готов сражаться с ним до победного конца. Ливень мешал ему преследовать монстра. Внизу были видны остатки темных фигур упырей. Почти все они уже успели превратиться в пар, так что от них не осталось и следа. А целительная сила Синдил сделала остальное, и на выжженных участках земли уже пробивалась свежая трава, распускались молодые бутоны. Жизнь понемногу возвращалась на пепелище. Растения тянулись из земли, жадно впитывая в себя дождевые капли животворящей небесной воды.
Дарий собирался продолжить преследование чудовища вплоть до его логова, но тут услышал послание Юлиана.
– Назад, Дарий. Это не новичок. Не стоит биться с ним в его логове. Там он будет намного сильнее.
Однако Дарий и не думал следовать данному совету, а продолжал свой путь в небе. Юлиан выругался про себя сразу на нескольких известных ему языках. Он знал, что Дарий прекрасно слышал его, однако продолжал преследовать вампира. Что ж, Свирепому не оставалось ничего другого, как терпеть присутствие рядом брата Дезари.
Очень скоро с ним по телепатическому каналу связалась и сама певица.
– Юлиан? Ты куда направляешься? Я чувствую твою тревогу.
Свирепый ответил ей сразу же:
– Твой высокомерный брат решил поступить по‑своему, и его упрямство удивляет меня. В этом он очень похож на Грегори. Дарий настаивает на том, что должен выследить чудовище в его логове.
Ответ Дезари не заставил себя ждать:
– Дарий – могущественный воин и прекрасный боец. Он никогда не оставит вампиру жизнь, если тот проявит себя. А как же иначе он должен поступить?
Юлиану пришлось дать возлюбленной подробное объяснение:
– Можно было бы подстеречь эту тварь возле ее логова, например на следующем рассвете. Сейчас вампир ранен, любовь моя, он разозлен. Его бесит собственная неудача захватить Синдил. Он узнал меня и теперь пребывает в страхе. А страх в этих существах только умножает их хитрость и коварство. Сейчас вампир возвращается в свое логово, а это одно из самых опасных мест на всей земле. Я успел предупредить об этом Дария, но он не желает слышать меня. А я не могу оставить его одного в предстоящей схватке, если она состоится. Дело в том, что твой брат направляется прямиком в приготовленную ловушку.
Юлиан продолжал лететь вслед за Дарием. Ливень прекратился, моросил мелкий дождь, но воздух как будто сгустился и стал тяжелым. Юлиан в отчаянии встряхнул головой, представив себе, какой опасности они с Дарием сейчас добровольно подвергают себя. Но черноволосый карпатец принимал только открытый бой и был готов отдать собственную жизнь, лишь бы только уничтожить вампира. Юлиан понимал его, но сам он научился быть более осторожным, продуманно выбирать место и время схватки. Дарий же вознамерился непременно сразиться с монстром, что‑то внутри него убедительно требовало, чтобы чудовище забрало и его самого с собой на тот свет.
Мысль, что она может потерять брата, не на шутку встревожила Дезари. Юлиан продолжал лететь вперед, но вдруг почувствовал, что ему становится трудно собраться с мыслями, будто в густом воздухе у него вдруг перестала соображать голова. Эту уловку часто использовали вампиры, чтобы выиграть время и нанести смертельный удар.
Нападение произошло совершенно неожиданно и почему‑то сзади, чего не предвидел ни один из охотников. Словно кто‑то метнул в летящих птиц охотничье копье со скоростью ракеты. Раздался испуганный крик Дезари, и в тот же миг Дарий бросился вниз, подставляя собственное тело под удар, избавляя Юлиана от смертельной опасности.
Копье пронзило тело Дария, разрывая кожу и мышцы чуть ниже сердца.
– Дайан!
Юлиан тут же вызвал на помощь младшего карпатца, на лету подхватывая тело Дария, стремительно падающее вниз. Одновременно Свирепый пытался отыскать след вампира, который сейчас находился в куда лучшем положении и теперь мог безнаказанно скрыться. Но пока нужно было попытаться спасти Дария, и Юлиан обратился к своей подруге жизни:
– Дезари, дыши за него! Дыши ровно и спокойно. Поддерживай его дыхание, следи, чтобы он не угасал. Копье сильно ранило его, и пока он не может дышать самостоятельно. Сливайся с ним мыслями и держи его рядом с нами.
Сейчас Юлиан отдавал ей приказания как опытный целитель. Он успел многому научиться, когда наблюдал за действиями Грегори Темного, кровного брата Дария и могущественного целителя карпатцев.
В этот момент к ним подлетел Дайан и аккуратно поддержал тело Дария, освобождая Юлиана. Все они направились в безопасное место, расположенное глубоко в горах. Юлиан тяжело дышал, и сейчас не смог бы в одиночку преследовать древнего врага, тем более он не мог оставить Дария одного в таком тяжелом состоянии. Ведь Дарий спас ему жизнь, и Юлиан был обязан ответить тем же. Остальные члены семьи не были настолько могущественными, чтобы спасти Дария, хотя их присутствие, без сомнения, облегчило бы его страдания.
Юлиан следовал в конце процессии и сейчас мысленно связался с Дезари, чтобы начать помогать Дарию еще во время полета. Дарий обладал крепкой конституцией и железной силой воли. В конце концов, он сам должен был выбрать для себя жизнь или смерть. И никто не смог бы удержать его на земле, если бы он предпочел вечный покой. Это еще сильнее убедило Юлиана в том, что Дарий действительно является кровным братом Грегори, прозванного Темным, величайшего на свете охотника и целителя.
Берек и Синдил уже открыли вход в гору, чтобы можно было внести туда тело Дария. Берек двинулся в глубь земли первым, действуя, как разведчик. Его чувства обострились до предела, он пытался обнаружить присутствие вампира. Потом вместе с Синдил они приготовили помещение для исцеления Дария, отыскав для этого самую плодородную почву. Синдил встала на колени и принялась читать древние заклинания, а Берек начал выкладывать вдоль стен пещеры целебные травы и свечи.
Дайан уложил Дария на подготовленное ложе и отступил, давая возможность Юлиану занять свое место. Дезари присела на край земляного ложа, сосредоточив все внимание на теле любимого брата. Слезы текли по ее щекам. Она прекрасно понимала, что, если Дарий выберет жизнь, только тогда он вернется к ним. Никто и ничто на земле не могло заставить его продолжать собственное существование.
В этот момент в мысли пробрался мягкий голос Юлиана:
– Он останется с нами. Дарий знает, как он нужен тебе, вам всем. Он не оставит вас, пока не убедится, что с каждым из вас все будет в полном порядке и без его присутствия.
Юлиан произносил это спокойно и решительно, понимая, что Дарий сможет легко прочитать его слова в мыслях Дезари, а женщине сейчас так требовалась поддержка!
Юлиан дотронулся до ее плеча, нежно провел рукой по волосам. Затем, не глядя на остальных, набрал в легкие побольше воздуха и стал растворяться. Он превращался в чистую энергию, белый целительный свет, который выплыл из его тела и проник в неподвижное тело Дария.
Рана оказалась серьезной. Копье вошло в карпатца, поразив зону чуть ниже сердца, разорвав при этом все ткани: кожу, связки, кровеносные сосуды. Кончик копья чуть задел сердце Дария, после чего почти дошел до его спины. Но это копье предназначалось для Юлиана. Скорее всего оно убило бы Свирепого. А потом умерла бы и Дезари.
– Я слишком многим обязан тебе, – прошептал Свирепый и начал сложный процесс исцеления Дария изнутри. Дарию удалось сразу же после ранения оставить все свои физиологические системы и слиться мыслями с Дезари. Сейчас Юлиан мог читать все его мысли, как свои собственные. Дарий не хотел оставлять семью. Сначала он должен был убедиться в том, что Юлиан станет достойным лидером и его преемником и сможет защитить всех членов его семьи.
Но вот Юлиан превратился в чистую энергию и свет, в белый жар, который мог быть использован для исцеления. Сначала он закрыл страшное отверстие в артерии, откуда лилась бесценная кровь Дария, Работа над сердцем требовала исключительной сосредоточенности. Допустить ошибку было нельзя. Очень скоро Юлиан осознал, что вокруг них звучали заклинания. Древние слова внушали ему уверенность в каждом движении. Дезари находилась тут же, рядом с ним, и всячески поддерживала любимого своим волшебным голосом. Все остальные члены семейства присоединились к ней, тем самым помогая и Юлиану, и самому процессу исцеления.
Но оставаться в форме чистой энергии утомительно для любого целителя. По окончании своей нелегкой работы Юлиан чувствовал себя крайне уставшим. Ему казалось, что он не в состоянии держаться на ногах. Он выскользнул из тела Дария и тут же упал подле него на землю. При этом длинные волосы закрыли лицо так, что никто не увидел на нем изможденного выражения и глубоких морщин.
Дезари погладила его по голове, и ее сердце забилось в унисон с сердцем Свирепого, чтобы поддержать его и дать ему дополнительные силы. Юлиан напоминал ей собственного старшего брата. Он быстро вникал в ситуацию и делал все то, что должен был делать. Двое карпатцев слишком походили друг на друга. В это мгновение Дезари почувствовала, как в голову пробивается посторонняя мысль. Нет, не по тому каналу, который она использовала с Юлианом, а по другому, хорошо знакомому. Этот канал был ей известен в течение многих веков. Уже в следующее мгновение она поняла. Дарий будет жить.
Дайан подошел поближе, чтобы видеть все происходящее.
– Он выживет? – неуверенно произнес Дайан, обращаясь скорее к Юлиану, нежели к Дезари.
Свирепый с трудом перевел на него измученный взгляд.
– Дарий не покинет мир до тех пор, пока не будет полностью готов сделать это. А вот тогда уже никто не сможет остановить или переубедить его. Итак, он будет жить. Но сейчас ему требуются кровь и отдых. Все мы должны накормиться, чтобы питать его. Около Дария должен постоянно находиться кто‑то из нас, обеспечивая его охрану. Вампир знает, что Дарий серьезно ранен, и считает, что теперь он стал уязвим. Вот почему монстр будет пытаться отыскать его, что бы рассчитаться с ним и уничтожить.
Дезари подвинулась ближе к брату, пытаясь защитить его своим телом, но Юлиан жестом остановил ее.
Не волнуйся, Дезари, вампиру не удастся так просто одолеть его. Даже в своем нынешнем состоянии Дарий представляет собой огромную опасность для чудовища. Один его мозг способен убить эту тварь. Не бойся за брата. В любом случае мы все будем охранять его, и вампир не сможет проскочить мимо нас.
– Он придет за тобой, – обратилась к Юлиану Синдил, и ее нежные слова тронули душу Свирепого. – Он ненавидит тебя, он ненавидит всех мужчин нашего рода, и он может использовать меня, чтобы уничтожить тебя. – Она взглянула на Юлиана. – Все же больше всех нас он ненавидит именно тебя. Он был уверен, что может управлять тобой, твоими действиями. Но выяснилось, что он ошибается. И теперь он в ярости.
Юлиан внимательно посмотрел на Синдил. Она стояла чуть поодаль и казалась такой хрупкой, что могла бы сломаться пополам при сильном ветре. Юлиан почувствовал, как Дезари переплетает свои пальцы с его, словно хочет, чтобы он пока молчал. Берек дернулся вперед, словно хотел показать, что в любой момент готов защищать Синдил.
– Эта тварь не сможет использовать тебя, Синдил, – спокойно продолжал Юлиан. – Ты наша любимая сестра и находишься под нашей защитой. Ты обладаешь огромной силой, и ни одна тварь не сможет разрушить ее. – Говоря все это, Юлиан аккуратно выбирал слова, стараясь, чтобы смысл его речи сразу же дошел до нее.
– Вампир пытается заставить тебя уверовать в то, что ты способна притягивать к себе зло, но это только одна из иллюзий, которые он способен навязать. У сил зла имеется много возможностей, чтобы изготовить для нас ловушки и западни. Я несколько столетий охотился за этими тварями, и могу с уверенностью сказать тебе, что его уловки на тебя не распространяются. Он не сможет одолеть тебя, поскольку ты слишком чиста для него. Это известно как мне, так и всем нам, кто присутствует сейчас здесь.
– Я ничего не знала об этом, – скромно призналась Синдил, опуская глаза и пряча взгляд за длинными ресницами.
Берек снова дернулся вперед, и из его горла раздался угрожающий рык. В тот же момент силуэт Синдил задрожал, и стало ясно, что она снова приготовилась изменить свою форму и спрятаться в теле пантеры.
– Дезари убеди Берека в том, что он обязан предоставлять ей больше свободы, – тут же передал свою мысль Юлиан. Он посчитал, что так будет лучше, нежели начать немедленный спор с карпатцем. Возможно, это мог бы сделать Дарий, но и вряд ли он тоже сумел бы добиться послушания от Берека. К тому же Берек не стал бы повиноваться мужчине‑карпатцу только потому, что тот был более могущественным и имел куда больше жизненного опыта. Скорее это получилось бы у Дезари, если бы она решила воспользоваться своим мягким волшебным голосом. Но Юлиан не винил Берека ни в чем, просто тот привык защищать младшую сестру и теперь не мог остановиться. А с тех пор как внутри него проснулся зверь, он уже был не в состоянии руководить своими звериными инстинктами.
Дезари сразу же отреагировала на просьбу Юлиана. Она встала рядом с сестрой и произнесла:
– Синдил, не бросай меня. Ты мне очень‑очень нужна.
В ее голосе прозвучало столько убежденности, что Синдил остановилась, и превращение в пантеру не состоялось. Даже Юлиан сейчас был готов поверить во все, что произносила его возлюбленная.
Дезари истратила столько энергии на это убеждение, что покачнулась и была вынуждена прислониться к Свирепому, чтобы не упасть. Следующим шагом стало ее обращение к Береку. Для этого она повернулась к брату и использовала телепатический канал.
– Я понимаю, Берек, что сейчас ей хочется скрыться от всех нас. Но прошу тебя пока немного посторониться, чтобы она могла подойти ко мне. Мне сейчас крайне необходимо побыть наедине с сестрой.
Берек злобно сверкнул глазами и мысленно ответил:
– У тебя есть твой золотой избранник, который в любой момент поможет тебе, Дезари.
Тем не менее Берек шагнул в сторону и позволил Синдил приблизиться к Дезари.
Дезари бросилась навстречу сестре. Женщины обнялись, и очень скоро скрылись с глаз всех присутствующих мужчин.
Берек громко выругался и бросил гневный взгляд в сторону Юлиана.
– Кстати, нам скоро придется иметь дело с вампирами, а из нас еще никто не кормился, ни мы, ни наши женщины.
Юлиан небрежно пожал плечами. Сейчас он казался таким свежим, словно ему не пришлось испытать совсем недавно таких трудных минут. Он заявил:
– Значит, об этом нужно немедленно позаботиться.
– Юлиан, – обратился к Свирепому Дайан. – Тебе пришлось потратить слишком много энергии, чтобы помочь Дарию исцелиться. Отправляйтесь на охоту вместе с Береком и насытьтесь кровью так, что бы ее хватило на нас всех. Я останусь здесь в качестве охранника. Не волнуйся о том, что я беру на себя слишком многое. Поверь, я смогу принять бой, если силы зла каким‑то образом прорвутся сюда в ваше отсутствие.
Юлиан провел рукой у самой земли, оставляя свои заклинания рядом с ложем Дария, чтобы никакое зло не смогло ворваться сюда, пока охотник будет отсутствовать, и понимающе кивнул Дайану. Для себя он решил, что, если ему не удастся в ближайшее время обнаружить жертву, он вышлет вместо себя Дезари.
И тут же у Юлиана в голосе раздался ее мягкий смех.
– А я успела подслушать твою мысль.
Он ответил ей:
– Я даже не сомневался в этом, моя красавица. Я вернусь очень скоро. Только не позволяй Синдил исчезнуть. Сейчас она представляет для себя самой куда большую опасность, чем любой кровожадный вампир.
Дезари тяжело вздохнула.
– Это справедливо, Юлиан. Ей все время кажется, что мы подвергаемся опасности исключительно по ее милости. Я, конечно, пытаюсь ее разубедить, но только…
Мысль оборвалась, и Юлиан почувствовал глубокую тоску своей любимой.
– Piccolo, не волнуйся так уж сильно. Мы не позволим случиться ничему плохому.
Юлиан улыбнулся про себя и продолжал:
– Я жду не дождусь того момента, когда восстанет твой гордый братец. Ему придется долго рассказывать о том, как мне удалось залатать неожиданную дыру, возникшую в ваших семейных отношениях.
Дезари понимающе кивнула и отозвалась:
– Не сомневаюсь, что у тебя все получится.
Юлиан взлетел в утренний воздух и тут же почувствовал, как больно ударил по глазам свет. Свирепый сохранял связь с Дарием, которая осталась у них после того, как Юлиану пришлось совершить путешествие в тело черноволосого карпатца. Сейчас и сам Свирепый понял, что не слишком доверяет остальным мужчинам. Во всяком случае, уже не так сильно, как раньше утверждал это Дарий. Любой из них был сейчас близок к превращению, а потому внушал опасения. Юлиан понимал, что нельзя оставлять Дария в таком беспомощном состоянии даже среди своих, а потому не спешил рвать связь со старшим братом Дезари, подарившим Свирепому то, что он потерял века назад – семью. Сейчас Юлиан был готов на все, чтобы сохранить ее.
Ветер принес с собой запах жертвы, и Свирепому пришлось изменить курс полета. Он рванулся в сторону, мало заботясь о том, последовал ли за ним в этот момент Берек или нет. Тем более что Юлиан намеревался отсутствовать считанные мгновения.
До его мыслей тут же донесся голос Дезари.
– А мне‑то показалось, ты считаешь, что он все равно достаточно силен и опасен, даже в его нынешнем состоянии.
Юлиан обреченно вздохнул и ответил:
Все верно, дорогая моя, он очень опасен. Ты сама должна почувствовать силу, которую излучает его тело. Но я не уверен в том, что он может ожидать удара от кого‑то из своих близких.
Вряд ли кто‑нибудь сможет удивить Дария. Хотя…
Дезари остановила свою мысль, а Юлиан не стал утруждать себя догадками.

Глава 16

Призыв проснуться пришел к Дарию не изнутри его самого, а почему‑то извне. При звуке этой команды его сердце забилось, а в легкие поступил свежий приток воздуха. При первом же вздохе Дарий испытал боль, а потому сразу вспомнил, что с ним произошло. Он решил было сначала исследовать свое тело, но тут же почувствовал, что к его губам была приложена чья‑то мощная рука и услышал приказ пополнить свои силы. Он сразу же догадался, чья это рука. Кровь оказалась могущественной, принадлежавшей древнему и опытному мужчине и быстро питала его изголодавшиеся клетки, принося с собой огромное количество энергии, в которой так нуждался Дарий.
Он медленно открыл глаза и увидел над собой того самого блондина, который навеки стал другом жизни для его сестры. Дарий почувствовал, как с каждым мгновением тело его наполняется новыми силами и раны затягиваются. Насытившись, Дарий закрыл рану на запястье Юлиана, но пока продолжал лежать на земле неподвижно. Он понимал, что не успел исцелиться окончательно.
– Я еще не вылечился, Юлиан, – произнес Дарий своим ровным, безразличным тоном.
Губы Юлиана скривились в ухмылку:
– Нет? А разве ты считал, что исцеление может произойти так быстро? Тебя положили в землю всего час назад, и теперь я пробудил тебя лишь для того, чтобы насытить. Даже такому могущественному карпатцу потребуется больше часа, чтобы полностью восстановить силы. К тому же я еще не успел выследить вампира и собираюсь обнаружить его логово на следующем рассвете. В этом можешь не сомневаться.
Взгляд черных глаз Дария встретился с золотистым взглядом Свирепого.
– Я не сомневаюсь в том, что ты обязательно найдешь того, кого вознамерился отыскать. Я знаю, что ты за мужчина и на что способен. – Дарий обессилел, и его обсидиановые глаза закрывались от усталости.
– Ты ведь больше не хотел оставаться в этом мире. – Юлиан наклонился над ложем Дария, чтобы тому не приходилось тратить лишние усилия, а можно было бы разговаривать очень тихо. – В своих мыслях ты стремился найти вечный покой. И этого ты больше не станешь скрывать от меня точно так же как и то, что знаешь всю правду обо мне самом. Так почему ты решил все же остаться с нами, если понимал, что очень скоро можешь сам превратиться в вампира?
– Я знаю, что ты уже давно все понял, – ответил Дарий. – Мне известно и то, что ты сам желал вечного покоя, пока не встретил свою подругу жизни, мою сестру. Я не знаю многого, но видел, что твоя жизнь изменилась и стала достойной твоей борьбы с вечным злом, постоянно пожиравшим нас всех. Тем не менее скажу еще вот что. Ты объездил весь мир и считал, что никогда больше не будешь испытывать никаких эмоций, но ведь сейчас все это вернулось к тебе. Ты можешь смеяться. К тебе вернулась радость, которую ты не собираешься скрывать. Я‑то раньше и не знал, что для всех нас существует надежда. Мне казалось, что у мужчин нашего племени есть только один выбор. Либо мы уходим на вечный покой, либо теряем собственную душу. Но сейчас мне открылись другие знания, и я полагаю, что должен вести дальше Дайана и Берека, пока существует эта надежда. Я понимаю, что зверь внутри меня еще не полностью завладел моими силами, а потому могу продолжать жизненный путь. И если я в итоге смогу вернуть себе чувства, потерянные давным‑давно, это оправдает все темные дни существования на этой земле.
Голос Дария становился все тише, словно силы вновь покидали его.
– Я хочу ощущать любовь к сестре и всем членам моей семьи, а не только вспоминать, что такие чувства когда‑то действительно жили во мне.
Юлиан не обращал внимания на то, что голос Дария заметно утих. Как и все мужчины его племени, Свирепый обладал удивительным слухом и отчетливо воспринимал каждый звук, издаваемый черноглазым карпатцем.
В любом случае, – продолжал Дарий, – я предпочитаю ждать до последнего. А потом уже и Дайан должен будет сам сделать выбор. Он тоже устал от долгой жизни и нередко заговаривал со мной о том, что мечтает о вечном покое. Но он не из тех, кто с легкостью примет твое лидерство и последует за тобой.
– Я думаю, что в этом виновата моя очаровательная личность, – согласился Юлиан.
– Дайан – тихий и спокойный. Он не из тех темных личностей, к которым я отношу себя и Сейвона. Дайан всегда интуитивно вставал на сторону света. Но тем не менее темнота внутри него продолжает расти. И она становится особенно опасной в нем, потому что противоречит его солнечной натуре. Дайан пытается бороться с темной стороной, в то время как мы просто молчаливо признаем ее и смиряемся с этим положением. Юлиан понял, что Дарий намеренно рассказывает ему о таких подробностях характера Дайана.
Голос Дария стал таким тихим, что теперь Свирепый не был полностью уверен, говорит ли он с братом своей избранницы или же они перешли с ним на телепатическое общение.
– Ты слабеешь, Дарий, – произнес он. – Спи. Мы можем все обсудить позже, когда ты поправишься.
Юлиан умышленно перешел на низкий, гипнотический тон, чтобы успокоить Дария и поскорее усыпить его.
Дарий улыбнулся, поняв замысел Свирепого, серьезно вознамерившегося выследить вампира в одиночку. Спорить с ним сейчас было бесполезно.
– Сейчас я отправляюсь спать, золотой избранник моей сестры, но перед этим хочу сказать спасибо тебе за то, что именно благодаря твоим усилиям я до сих пор продолжаю свое существование.
– Поблагодарить или проклясть? – уточнил Юлиан и отступил на шаг от ложа Дария. Тот тут же остановил свое сердце и дыхание. Свирепый взмахнул рукой, и земля закрыла тело Дария, чтобы поскорее исцелить его и залечить страшные раны. Некоторое время Юлиан оставался на месте, мысленно благодаря судьбу за то, что она свела его с такими удивительными карпатцами. Как же ему хотелось сей час снова встретиться со своим братом‑близнецом Айданом, чтобы познакомить его с Дезари и со всеми остальными. Ему хотелось снова иметь семью.
– А ведь ты уже стал членом семьи, – раздался позади Свирепого голос Дезари, и она обхватила его руками за талию, материализовавшись из воздуха.
Юлиану нравился ее запах. Он вдохнул этот чистый и сексуальный аромат и только потом заговорил:
– Это не семья, а настоящий кошмар, если учесть все то, что происходит с вашими мужчинами.
– Ты действительно так считаешь? – улыбнулась Дезари, прижимаясь к Свирепому всем своим телом.
– Я считаю… – Тут Юлиан в шутку схватил ее за горло, словно угрожая, – ты умышленно пытаешься соблазнить меня, зная, что мне предстоит очень серьезное дело.
– Мне так полагается, – отозвалась певица. – Я ведь суперзвезда, мой милый друг жизни, а ты всякий раз бросаешь меня при первом удобном случае. Между прочим, вокруг полным‑полно мужчин, которые с удовольствием займут твое место подле меня.
Юлиан нагнул голову и заскрежетал зубами. Дезари растворилась от приятного предчувствия.
– Вряд ли они могут мечтать об этом, сага miа, потому что каждого из них после этого будет ждать весьма мучительная смерть.
– Ты настоящий пещерный человек, Юлиан. Внешне ты выглядишь таким элегантным и цивилизованным, но ты недалеко ушел от троглодита. – Дезари лизнула Юлиана, словно пробуя на вкус, и замерла, закрыв глаза от удовольствия.
– А я и не собираюсь меняться, – прорычал Юлиан ей в ухо, отчего у Дезари побежали мурашки по всему телу. – У пещерного человека слишком много преимуществ.
– Ты любишь поиграть в сильного мужчину, – прошептала Дезари. – Ты мне очень нужен, мой друг жизни. В последнее время ты стал игнорировать свои обязанности, мой дорогой.
– Ах ты, маленькая шалунья! – усмехнулся Юлиан и повел певицу в глубь пещеры. Здесь было так душно, что очень скоро на коже у обоих выступили капельки пота.
Белая шелковая кофточка Дезари прилипла к телу, и темные соски заманчиво проступили сквозь ткань. Ее волосы стали тяжелыми, и певица завязала их на затылке тугим узлом. Когда она подняла руки, грудь соблазнительно качнулась.
Юлиан чуть заметно улыбнулся.
– Как вам, женщинам, удается все это? Дезари повернулась и невинно переспросила:
– А что ты имеешь в виду?
– То, что ты только что сотворила со своими волосами. – Юлиан слизнул капельку пота с ее шеи, почувствовал, как задрожало все тело Дезари и ощутил ответную дрожь внутри себя. Его рука машинально скользнула ей под блузку, и пальцы пробежали по каждому ребрышку, по нежной гладкой коже. – Как вам, женщинам, удается справиться со своими волосами, даже не глядя на них?
– Мне жарко, – призналась Дезари.
– Я тебя понимаю, – согласился Свирепый и силой мысли, сбросил с себя рубашку. Его кожа засияла бронзой. В стенах сверкала желтая серая, и все подземелье переливалось минералами, которые и делали почву такой плодородной и целительной. А потому как карпатцы могли по своему желанию менять темпера туру собственного тела, им были доступны такие места на земле, куда не смог бы войти ни один смертный Юлиан остановился, положил руку на затылок Дезари, и в следующее мгновение их уста слились в поцелуе. Жар воспылал между телами, порождая голод.
Юлиан первым оторвал свои уста от любимой. Он провел языком по ее горлу, затем по глубокой впадинке между грудями. Дезари не сопротивлялась, а ее соски словно сами искали его горячий рот, чтобы утонуть в нем. Волна жара охватила тело певицы, и Юлиан прижал ее к себе, нежно покусывая ее тело острыми зубами.
– В тебе таится удивительная красота, Дезари, – прошептал Свирепый. – И я не смог бы сопротивляться ей, даже если бы захотел. – Его рука скользнула по ее животу, к джинсам.
– Иногда мне кажется, что, если я не возьму тебя очень быстро, ты исчезнешь, и окажется, что все это было лишь моим сном, моей несбывшейся мечтой. – Он горячо задышал и в одно мгновение справился с застежкой на ее джинсах. Они были отброшены в сторону, чтобы Юлиан смог поскорее отыскать ее влажную промежность. Дезари всегда была готова для него, голодна не меньше его самого. Он ввел вглубь нее два пальца, и его плоть тут же отреагировала на этот жест любви.
Юлиан закрыл глаза, наслаждаясь секундами, пока ее горячее лоно приветствовало его сладостное вторжение. Ее тело оказалось жарким и желанным. Он снова прижался губами к ее груди, она тихо застонала и изогнулась.
Юлиану было приятно разорвать ее шелковую кофточку, сознавая, как им хочется слиться воедино.
– Ты такая красивая, – снова произнес Свирепый, благоговея от совершенства женщин. Его рука повторяла изгибы ее шеи, плеч, ее безукоризненного торса То, что ты делаешь со мной, нельзя делать с мужчинами. Никогда.
– Неужели? – хриплым голосом отозвалась Дезари. – Значит, ты считаешь, что это надо делать в постели?
– Ты хочешь, чтобы мы делали это в постели? Юлиан среагировал моментально. Он схватил ее в свои могучие руки, одновременно мысленным приказом создавая уютное ложе, настоящую постель с розовыми лепестками и свечами вокруг.
Свирепый осторожно опустил возлюбленную на простыни, тут же накрыв своим телом. У них оставалось слишком мало времени, ведь очень скоро нужно было выходить на охоту, выслеживать вампира.
Дезари заглянула ему в глаза.
– Ты любишь меня так прекрасно, так беззаветно, так же, как я люблю тебя. Ты значишь для меня все.
Он мог бы потонуть в ее глазах. Они были глубокими и непостижимыми. Взгляд, который мужчина может увидеть только в спальне. Раньше он не понимал этого выражения. Сейчас он осознал все и произнес:
– Я очень люблю тебя, Дезари. И ты знаешь, что это нечто большее, чем простое физическое влечение.
– Конечно, я знаю это. Я достаточно прожила на этом свете, и никто не смог бы обмануть меня. Она подняла голову, и их уста слились.
В следующий момент они стали единым существом, живым огнем, словно время и пространство для них перестали существовать.
Его руки заскользили по шелку ее кожи. Ощущение гладкости под шероховатыми ладонями было удивительно приятным. Оно как будто добавляло огня, распространявшегося между их телами. Дезари была необыкновенной, каждая впадинка на ее теле, каждый бугорок возбуждали Юлиана, приводили его в восторг. Но больше всего его манил треугольник мелких кудряшек, обрамлявший ее влажное сокровище. Его ладонь скользнула ниже и принялась ласкать ее зовущее лоно.
Дезари застонала и обхватила его спину. Ей требовалось ощутить силу его мышц, пока ее тело танцевало и извивалось от наслаждения. Она прижалась к его груди, услышала ровный ритм сердца, которое билось в унисон с ее собственным, ведь оба эти сердца принадлежали им обоим.
Через мгновение Юлиан раздвинул коленом бедра Дезари, чтобы добраться до самой заветной цели. На секунду он завис над возлюбленной и заглянул в ее темные красивые глаза. Свирепый до сих пор не мог поверить, что эта женщина принадлежит ему одному. Он ухватил ее за бедра и глубоко вошел в ее жаркое лоно. Он слышал, как воздух покидает его легкие, почувствовал, как мышцы плотно сжимаются вокруг его плоти. И тогда он начал мощные толчки, снова и снова, входя в нее все глубже и глубже. Ее бархатный огонь окутал их обоих, превращая влюбленных в единое целое.
Дезари двигалась одновременно с ним, толчок за толчком, сжимая его плотней, пока его тело не стало просить пощады в ожидании освобождения. Он нагнул голову к ее груди и вонзил зубы в мягкое тело. Это было сделано без предупреждения, и Дезари испытала одновременный прилив боли и наслаждения.
Трудно было определить в этот момент, кто из двоих какие чувства испытывал. Они слились воедино, телами и мыслями, сердцем и душой, и даже их кровь стала единой. Свирепый почувствовал, как Дезари впилась ногтями в его спину и прошептала:
– Юлиан! А может быть, имя прозвучало только в его сознании?.. В следующий миг ее мышцы словно закрутились спиралью вокруг него, и по его телу понеслись волны, как при землетрясении. Теперь Юлиан не мог контролировать себя. Он взвился от боли и взорвался, конвульсируя от распространяющегося по всему телу блаженства.
Затем Юлиан осторожно зализал ранки на груди Дезари. Она же продолжала крепко сжимать его в своих объятиях, словно он был спасительным якорем в океане, над которым разразилась страшная буря. От этого он почувствовал себя удивительно сильным и могущественным.
Дезари провела языком по его губам.
– Ты знаешь, Юлиан, у тебя исключительно приятные губы. Просто восхитительные.
Он удивленно приподнял бровь.
– Ты находишь, что у меня восхитительны только губы, и все?
– Просто ты такой мужчина, – ответила Дезари, и в этот момент ее глаза смеялись. – Тебе нужно постоянно напоминать о том, что ты великолепен.
Свирепый кивнул.
– Великолепен. Это мне нравится. Пожалуй, меня устраивает то, как ты подбираешь слова, моя милая подруга жизни.
Она обняла его за шею.
– Какой же ты надменный и высокомерный мужчина! Дарий оказался прав.
– А я и не спорю с этим, – заявил Юлиан и поцеловал Дезари в губы. Это у нее они были великолепны и восхитительны.
Затем он осторожно перекатился на бок, наблюдая за тем, как захлопали ее длиннющие ресницы над четко очерченными скулами. Ему нравилось лежать рядом с ней и вести непринужденную беседу, расслабляясь и ни о чем особенно не задумываясь.
– Мне кажется, ты очень хочешь спать, сага mia, – прошептал Юлиан, целуя возлюбленную в лоб. – Нам нужно сейчас отправиться к твоему брату. Я обязан проверить его перед тем, как мы с тобой отправимся на отдых.
Но Дезари, казалось, и не собиралась открывать глаза. Она приятно замурлыкала и только теснее прижалась к телу любимого.
– А я не хочу уходить отсюда, – сонно заявила она.
– Но я же чувствую, как ты устала, любовь моя.
– Должна сказать тебе, даже если я и пойму когда‑нибудь, что ты просто невозможный мужчина и жить с тобой нереально, то все равно вынуждена признаться, что любовник ты непревзойденный.
– Продолжай говорить, милая, я внимательно слушаю тебя, – удовлетворенно отозвался Юлиан. – Восхитительный, великолепный, непревзойденный…
– Мне это начинает нравиться.
Ее легкий смех пронесся над ним нежным ветерком. Именно так. Она могла дотронуться до него одним лишь дыханием. Юлиан прижал к себе Дезари и, зарывшись лицом в ее угольно‑черные волосы, прошептал:
– Как же так получается, что от тебя всегда так приятно пахнет?
– А ты бы хотел, чтобы от меня пахло, как от подруги пещерного человека?
– Не уверен в этом, сага. Я просто не знаю, как пахнут подруги пещерного человека.
При этих словах Дезари раскрыла глаза и, продолжая хлопать длинными ресницами, вдруг заявила:
– Лучше тебе, Юлиан, и не знать этого. Иначе увидишь, на что способна разъяренная карпатка.
– Но ведь ты даже не знаешь, что такое ярость, любовь моя. В тебе нет ни капли ярости, и она никогда не появится, если только, конечно, тебе не придется защищать свою собственную жизнь.
Услышав это, Дезари встрепенулась и тут же села на колени.
– Почему ты вдруг заговорил об этом? С какой стати ты так неожиданно стал вспоминать о неприятностях в такой момент?
– Он находится где‑то рядом. Мой проклятый враг, тот, который никак не может оставить меня в покое. Кроме того, те, кто подослал смертных наемных убийц, еще продолжают жить, а ты все равно настаиваешь на том, чтобы выступать перед огромной толпой поклонников.
Юлиан попытался как‑то отредактировать свои мысли, но Дезари успела прочитать их все, она улыбнулась, глядя на него любящими и полными тепла глазами.
– Не нужно постоянно бояться и развивать в себе этот страх. Я прожила много веков и буду существовать еще долго. Я надеюсь создать семью с тобой, мой прекрасный друг жизни. И никто не в силах забрать у меня будущее. Возможно, я не умею сражаться с теми, кто постоянно угрожает нам, но я достаточно умна и талантлива, чтобы обеспечить себе безопасность. Кроме того, я сумею позаботиться о тебе, если в этом возникнет необходимость. Мы с тобой равны, и я буду пользоваться твоей силой точно так же, как и ты моей.
– Я верю в тебя, и моя вера сильнее, чем ты можешь предположить, – честно ответил Юлиан.
– Просто раньше мне нечего было терять в этой жизни. – Он потер переносицу и улыбнулся. – Мне приходилось наблюдать за смертными мужчинами, которые трепетали перед опасностью и страшились потерять свое счастье. Я только удивлялся им, неужели они не могут наслаждаться тем, чем обладают в настоящий миг? И вот теперь я стал похож на них.
– А если бы мы с тобой отправились на твою родину, была бы наша жизнь другой?
– В чем‑то, да. Во многом, – вынужден был признаться Свирепый. – И скоро мы с тобой отправимся туда. Там очень красиво, а земля просто удивительна. Ничто не может сравниться с ней. Я уверен, что Синдил она очень понравится.
– А что же насчет твоего брата? – спросила Дезари, приятно удивленная тем, что, оказывается, Юлиан собрался захватить с собой и ее семейство тоже. – Я говорю об Айдане и его подруге жизни. Мы ведь тоже очень скоро должны познакомиться с ними. Мне не терпится увидеть мужчину, который похож на тебя, как две капли воды.
Юлиан немного помолчал и заговорил:
Мне тоже, очень хочется увидеться с ним. И мне придется объяснить ему очень многое.
– Тогда мы обязательно поедем туда. – Дезари как будто совсем забыла о вампире, который вознамерился уничтожить ее семейство. – Расскажи мне о тех из нас, кто живет в Карпатских горах.
Юлиан подумал немного, и добрая улыбка озарила его уста.
– Ты всегда и очень вовремя задаешь мне такие всеобъемлющие вопросы, piccolo. Честно говоря, я никогда и не задумывался о том, какие они, карпатцы. В основном трудолюбивые. Они привыкли объединяться в трудные времена. Михаил и Грегори очень похожи на Дария. Лидеры, охотники, защитники и целители. Вам с Дарием будет интересно познакомиться с ними. Подругу жизни Михаила зовут Рэйвен. Это очень своеобразная женщина. Надеюсь, ты сумеешь с ней подружиться.
– Похоже, тебе все это уже нравится, – поддержала Юлиана Дезари, стараясь не рассмеяться над его слишком уж серьезным выражением лица.
– Мне кажется, единственный выход для меня – это запереть тебя где‑нибудь, подальше от всего остального мира, чтобы ты целиком и полностью принадлежала только мне и находилась в безопасности. – Свирепый на минуту поверил в то, что подобное возможно.
– Что ж, может быть, мне это понравится, – улыбнулась Дезари. – Слишком уж редко удается нам побыть наедине друг с другом, а ведь таким парам, как мы с тобой, просто необходимо уединяться. Ну, хотя бы для того, чтобы вести такие беседы. К тому же во время таких встреч происходит и много других приятных вещей…
Очевидно, солнце уже поднялось высоко в небе, потому что тела карпатцев начали реагировать на это время суток. Им становилось все сложнее двигаться, и хотя сейчас они находились глубоко под землей, все же дневной свет продолжал оказывать на их организмы отрицательное воздействие.
Юлиан первым поднял голову, сознавая навалившуюся на него слабость.
– Прости, сага, но у нас остается слишком мало времени, а я еще должен проверить, как себя чувствует твой брат. Похоже, мне будет необходимо лечь спать поверх него, чтобы обеспечить ему безопасность.
Дезари понимающе кивнула. Она давно не ощущала себя такой усталой. Мышцы ее как будто налились свинцом, хотя душа и сердце ее ликовали. Теперь ей хотелось поскорее оказаться рядом с Юлианом в земле и начать процесс омоложения и восстановления. В глубине души она радовалась и тому, что Свирепый сейчас решил охранять ее брата.
Им потребовалось некоторое время, чтобы собраться с силами и подняться со своего ложа. Потом они медленно побрели по подземному туннелю в тот отсек, где сейчас отдыхал Дарий. Юлиан тут же понял, что где‑то рядом сейчас находилась и Синдил, он мгновенно определил ее по запаху. В помещении обнаружилось много целебных трав, свечей и плодородной земли, столь полезной для исцеления карпатцев.
Юлиан раскрыл землю для Дезари прямо над тем местом, где покоился Дарий. Разверзшееся ложе манило покоем и отдыхом. Юлиан с благодарностью принял это приглашение и устроился рядом со своей подругой жизни, обхватив ее одной рукой, а она положила голову ему на плечо. Дезари быстро чмокнула его в щеку, а уже в следующее мгновение ее сердце перестало биться, а дыхание замерло. Свирепый лежал рядом с ней и удивлялся тому, как быстро и как серьезно изменилась вся его жизнь.
Он взмахнул свободной рукой, и почва закрылась над ними так, что на поверхности не осталось и следа от того, что где‑то в недрах земли отдыхали и набирались сил карпатцы. А еще в нескольких футах под ними лежал Дарий. Последнее, что сделал Юлиан, перед тем как погрузиться в сон, это внушил самому себе проснуться перед закатом. Ему нужно было выследить своего давнего врага и разделаться с ним раз и навсегда, а потому Юлиан решил оставить себе немного времени. В эти драгоценные минуты он должен был найти вампира.

Глава 17

Юлиана пробудило некое движение в почве, но он не почувствовал никакой агрессии извне, а потому ничуть не встревожился. Где‑то там, наверху, раздавалось нежное пение. Словно кто‑то читал древние заклинания, и вибрации уходили глубоко вниз, туда, где сейчас находился Дарий, укутанный заботливой целебной землей.
Значит, Синдил уже пробудилась и принялась за работу. Используя свой волшебный талант, она помогала Дарию быстрее исцелиться. Солнце уже клонилось к горизонту, начав свой неспешный путь навстречу морю. Юлиан медленно приходил в себя, понимая, что Дезари, узнав о его намерениях, тоже встанет вместе с ним. Юлиану не хотелось бы пугать Синдил своим появлением рядом перед закатом.
Синдил отступила в сторону, уступая Юлиану место. Почва словно взорвалась, и Свирепый восстал из земли. Синдил с радостью и облегчением увидела, что ее сестра тоже проснулась и стоит рядом с ним.
– Синдил! – радостно поприветствовала младшую сестру Дезари и с любовью обняла ее, тепло прижимая к себе. – Ты специально проснулась пораньше, чтобы посмотреть, все ли в порядке с нашим братом, и помочь ему поскорее исцелиться. Я очень благодарна тебе за это.
– Я чувствовала его боль через землю, – тихо ответила младшая карпатка. – Земля потратила немало энергии, чтобы помочь ему. Я подумала, что, если начну исцеление земли, это поможет Дарию поскорее набраться сил. – Синдил была бледна, она тоже затратила немало энергии на свои действия. Она устало провела рукой по лбу, оставляя на нем грязную дорожку.
– Ты же знаешь, что с твоей помощью земля, конечно, вылечит его гораздо быстрее. Твой дар бесценен, никто из нас не сможет обойтись без него.
– Мне пора, – заявил Юлиан. Я должен найти логово вампира прежде, чем он успеет пробудиться. Я и так уже опаздываю.
– Нет, Юлиан, не надо, – запротестовала Дезари. Она взмахнула руками, словно пытаясь остановить его.
От этого движения поднялся легкий ветерок. Он шевельнул золотые волосы Свирепого и прошептал ему какие‑то нежные слова на ухо. Но он только осторожно положил ладони на щеки и подбородок своей возлюбленной и решительно произнес:
– Я обязан это сделать, сага, и тебе это известно. Мне нужно обеспечить безопасность тебе, твоему брату и второй женщине из вашей семьи. – Дезари бросила на него недовольный взгляд, и Свирепый тут же поправил себя.
– Я хотел сказать «Синдил». Я не могу допустить, чтобы это чудовище продолжало угрожать кому‑либо из вас. – Он помолчал, но мысленно добавил, обращаясь непосредственно к Дезари.
– И ты знаешь, что это именно тот самый вам пир, которого я ищу. Его тень растет внутри меня с каждым днем. Это, то самое пятно, которое я обязан уничтожить в себе, изгнать его из своего тела.
– Но почему тебе нужно сделать это именно сейчас? Пройдет несколько дней, и Дарий полностью выздоровеет. Я понимаю, что тебе не терпится разделаться с чудовищем, но, может быть, стоит подождать, пока наступит более благоприятное время? – Дезари волновалась и нервно покусывала нижнюю губу. Она понимала, что Юлиан все равно поступит по своему, но не могла не попробовать переубедить его. Она снова вошла в его мысли и нашла там подтверждение своим предположениям. Решимость Свирепого оказалась непоколебимой. Он обязательно выследит и уничтожит чудовище, которое угрожает всей семье и уже успело серьезно ранить Дария. Этот вампир был старинным врагом Юлиана. Именно он отобрал у Свирепого нормальную жизнь и дом, а теперь еще и вознамерился лишить его новой семьи.
Легкая улыбка смягчила жесткое выражение лица Юлиана.
– Тебе хорошо известно, что я сейчас в отличном состоянии, piccolo, и не могу не отправиться за ним. Не делай наше расставание таким тяжелым.
Дезари провела рукой по волосам и опустила длинные ресницы, чтобы скрыть волнение в глазах.
– В таком случае возвращайся скорее, мой милый друг жизни. Нам предстоит сделать очень многое за короткое время. Мои гастроли уже расписаны, и нас ждут с концертами. А если мы не появимся в назначенное время и в назначенном месте, это может вызвать ненужные подозрения, что привлечет к нам лишнее внимание, в чем мы совершенно не нуждаемся.
– Я мало что могу добавить к своему мнению по поводу выбранной тобой профессии, – прорычал Юлиан и приподнял певице подбородок так, чтобы она заглянула в его глаза. Затем он приблизился к ней, и их уста слились в долгом поцелуе.
– Я вернусь очень скоро, сага mia. Не сомневайся в этом.
– А я и не сомневалась ни секунды, – заявила Дезари и с нарочитым безразличием пожала плечами. – Ты обязательно избавишь мир от чудовища, и мы сможем спокойно гастролировать.
– Разумеется, – как бы между прочим отозвался Юлиан, словно собирался на свою ежедневную будничную работу в офис. Он дотронулся пальцами до ее подбородка, и этот жест был наполнен такой нежностью, что у Дезари заблестели глаза от внезапно навернувшихся слез.
Юлиан уже направлялся к выходу из пещеры, как вдруг на его пути из воздуха материализовался Берек и преградил охотнику путь.
– Я тоже обладаю правом сделать это. Я тоже отправляюсь на охоту.
Услышав эти слова, Синдил так резко повернулась, что чуть не повалилась на сырую землю.
– Что такое ты говоришь? Ты, наверное, лишился остатка разума, Берек. Да что на тебя нашло в последнее время? Это не твое дело – гоняться за чудовищами.
Карпатец повернулся к сестре, глядя на нее холодным взглядом.
– Это дело не касается женщин, а поэтому ты, Синдил, останешься здесь и не будешь даже пытаться помешать мне.
– Я считаю, что одного убийства тебе вполне хватит, – продолжала Синдил. – Или тебе это занятие пришлось по нраву? Может быть, ты уже не в силах остановиться?
– Вампир не должен следовать за нами и угрожать тебе или Дезари, – ровным тоном пояснил Берек. – Вы будете защищены.
Глаза Синдил блеснули так, что Юлиану даже показалось, будто на секунду она испытала чувства, близкие к ярости.
– Ты берешь на себя слишком многое, Берек. Ты не имеешь никакого права что‑либо требовать от меня и следить за моим поведением. Меня может наказать только наш лидер, если он сочтет это необходимым. Впрочем, и у него бы из этого ничего не получилось, если бы я отказалась ему повиноваться, а решила действовать по‑своему. Я устала от твоих внезапных вспышек раздражения. И если я виновата в том, что Сейвон напал на меня, так я уже неоднократно расплатилась за все свои ошибки. И ты тоже прекрати преследовать меня за мои грехи. Я больше не буду терпеть твои выходки.
– Неужели ты и вправду так считаешь, Синдил? Ты думаешь, что я обвиняю тебя за поведение Сейвона? – Берек озадаченно потер лоб. – Впрочем, что такое я говорю? Конечно, ты именно так и считаешь. Я знаю, что в твоих мыслях преобладает чувство вины, которое не оставляет тебя в покое. Но не нужно приписывать эти мысли мне, Синдил. Я хочу только защищать вас, вот и все. И я буду делать это, несмотря на то что ты весьма нелестно отзываешься о моих способностях. Это мое право и мой долг.
Синдил приподняла подбородок, в глазах ее светились боль и гордость.
– Значит, ты хочешь, чтобы я ответила еще за одну смерть? Я не допущу, чтобы с тобой случилась беда. Я уйду, Берек, а когда ты вернешься домой, то вместо меня обнаружишь пустое место.
Берек ухмыльнулся и прошел к Синдил, словно не замечая присутствия Юлиана и Дезари, ставших невольными свидетелями этого странного разговора. Он взял Синдил за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
– Может быть, ты сама не слышишь своих слов, Синдил? Ты ведь только что произнесла – Когда ты вернешься?. Значит, ты все же уверена в том, что я обязательно одолею врага точно так же, как одолел предыдущего. Не бойся за меня. Я вовсе не такой беспечный и неосторожный, каким могу показаться со стороны.
В ее прекрасных глазах заблестели слезы.
– Я в смятении, Берек. Я не понимаю, что происходит вокруг. Я не представляю себе, как я буду существовать, если с тобой что‑то случится. – Она нервно сглотнула и мотнула головой так, словно сама не соглашалась со своими словами. – Мы ведь жили вместе столько лет, а теперь все распадается…
Дезари обняла сестру одной рукой, а Берек ощерился так, что его белые зубы хищно блеснули в полумраке.
– Просто настало время для некоторых перемен, Синдил. Наша семья вовсе не распадается. Мы выдержим, мы переживем этот кризис, как переживали и раньше.
– Нам пора отправляться в путь, – напомнил Юлиан. – Вампир может проснуться в любую минуту, и он знает, что мы будем выслеживать его. – Он резко повернулся и направился к выходу, уверенный в том, что Берек обязательно последует за ним. Берек не ошибался, он имел полное право сразиться с чудовищем, которое угрожало благополучию его семьи. Но Юлиан знал, что в этой схватке единственным настоящим охотником остается он сам. Свирепый ничего не знал о способностях Берека, а потому почувствовал ответственность и за его жизнь. Про себя Юлиан еще раз проклял эту черту, характерную для каждого карпатца – защищать своих женщин до последнего. Теперь Свирепый мог рассчитывать только на Дайана, и надеяться, что тот сумеет отстоять обеих женщин и Дария, если до этого дойдет дело. А если Дайану это не удастся, то придется вставать Дарию, несмотря на то что он еще не успел полностью восстановить силы.
Берек хранил молчание, позволив Юлиану идти вперед. Очутившись на свежем воздухе, Юлиан тут же принял облик хищной птицы и, взмыв в небо, направился в сторону леса. Берек послушно последовал его примеру и полетел вслед за Свирепым, полный решимости уничтожить чудовище, угрожавшее Синдил и Дезари.
Юлиан отключился от всей ненужной информации и, руководствуясь собственными чувствами, чуть изменил направление полета. Вампир поднимался со своего ложа, Свирепый уже мог распознать его отвратительный запах. Монстр пытался замести следы. В момент пробуждения и карпатцы, и вампиры были наиболее ранимы, а потому Юлиан торопился нанести свой удар именно в это время.
И он начал свою атаку издалека, надеясь на то, что первый удар окажется удачным. Он послал белую молнию в то место, которое вампир прятал особо тщательно. Энергия отправилась в пустоту, где и должно было находиться логово врага. Захрустели ветви деревьев, молния неслась со скоростью, превышающей скорость звука. И Юлиан не ошибся. Он был тут же вознагражден отчаянным криком, полным боли, ненависти и безнадежности. Меч, сотканный из чистой энергии, серьезно ранил врага, хотя полностью не смог его уничтожить.
Юлиан рванулся в сторону земли, перемещаясь то спиралью, то зигзагом, с такой скоростью, что уследить за его движениями было попросту невозможно. Берек немного отстал и отлетел, поняв, что Юлиан сейчас ожидает ответного удара. Он перенял маневр Юлиана и изменил свой курс, чтобы сбить противника с толку. В следующее мгновение небо озарилось зигзагами молний. Как стрелы, они летели во всех направлениях, прорываясь от одной тучи к другой и уходя в землю. Посыпался град искр, и со стороны могло показаться, что в небесах начался какой‑то безумный фейерверк.
Вместе с белым светом молний на небе появились разноцветные огни, голубые, оранжевые и красные, словно кто‑то посылал вверх ракеты. Они взвивались в небо и, набрав силу и энергию, возвращались на восставшего вампира. И снова раздался яростный крик, полный боли и страха. Затряслась земля, деревья почернели, когда вампир нанес ответный удар.
Где‑то очень далеко оба карпатца в то же мгновение услышали женский вскрик. Берек выругался и сразу же передал Юлиану послание по семейному телепатическому каналу в надежде, что Свирепый знает его и пользуется им.
– Он нападает на нее.
Ответ последовал незамедлительно.
– Он пытается выманить ее наружу. Это возможно!
Некоторое время Берек обдумывал свой ответ.
– Они все принадлежали земле, но только Синдил обладала удивительным даром исцелять землю и слышать ее крики и боль, равно как и стоны умирающих растений.
– Боюсь, что у него это может получиться. Она слышит стон земли и чувствует ее боль, чего не дано никому из нас. И она не сможет устоять перед желанием исцелить землю.
Юлиан моментально принял решение.
– Тогда отправляйся к ней и останови ее. Я велел Дезари удерживать Синдил до того времени, пока ты не вернешься. Дезари использует для этого свой голос, но она сообщила мне, что ей очень больно смотреть на мучения Синдил. Отправляйся туда скорее, Берек, и не сомневайся в том, что я уничтожу это чудовище, пока ты будешь защищать ее. Все, что ты ей обещал, должно быть исполнено.
Берек поверил Юлиану. Было в Свирепом нечто такое, что делало его схожим с Дарием. Уверенность никогда не покидала его. Через секунду вампир снова нанес удар по листве, и Синдил опять закричала. Этот звук подстегнул Берека, и он опрометью бросился в сторону гор.
Юлиан отключил канал, связывающий его с Дезари и всеми остальными. Вампир был достаточно древним существом, очень опасным и умудренным жизненным опытом. Эта тварь давным‑давно отыскала для себя наивного мальчика, заманила его в восхитительный мир знаний, а потом предала и отметила тенью. Вампир мучил Юлиана, угрожал ему, заставлял его слушать стоны своих жертв, ощущать их страх перед неизбежной смертью. Кроме того, он постоянно говорил Юлиану, что тот обречен на вечное одиночество. И вот теперь Свирепый сумел отыскать его. Они должны были встретиться лицом к лицу, один на один, на поле боя. Юлиан растворился в мельчайшие капельки тумана и, взмыв в небо, полукругом стал опускаться на то место, где сейчас находился вампир.
В это время с западной стороны в землю ударили три молнии. Юлиан догадался, что их послал Берек, пытаясь ввести монстра в замешательство, и дать Свирепому время, чтобы занять более удобную позицию для нанесения удара. Юлиан воспользовался смятением чудовища и создал на земле ковер из тумана, который тут же начал подниматься вверх густой пеленой. Вампир расположился на утесе, и теперь Юлиан смог разглядеть его. Чудовище лишь отдаленно напоминало когда‑то красивого карпатца. Теперь лицо его посерело и сморщилось, жидкие волосы клочьями торчали на почти лысом черепе, старое, дряблое тело едва держалось на скользком камне. Видимо, у вампира не нашлось времени, чтобы подкормиться. Юлиан материализовался позади него, и вампир, резко обернувшись, издал тихий стон.
Свирепый вежливо улыбнулся.
– Давненько мы не виделись, Бернардо. Много времени прошло с тех пор. Я был всего лишь мальчишкой, а ты говорил мне, что отправляешься путешествовать по Парижу, чтобы посетить местные библиотеки. Ты уверял меня, что попытаешься отыскать документы, которые бы раскрыли правду нашему народу и объяснили бы, что же на самом деле произошло между Габриэлем и Люцианом. Так тебе удалось раскопать эти манускрипты? – В чистом голосе Свирепого звучала неистребимая уверенность.
Перед ним находился Бернардо, чудовище из его кошмарных снов. Хитрое, лицемерное чудовище, выдававшее себя за великого ученого.
Бернардо испуганно заморгал, он не рассчитывал на такой простой разговор. Пожалуй, вот уже лет двести, как он ни с кем не беседовал.
– Все верно, – наконец, прохрипел он. – Я действительно искал их. Теперь припоминаю.
Он говорил неторопливо, то ли пытаясь выиграть время, то ли ему действительно пришлось порыться в памяти, чтобы воскресить некоторые события.
– Я нашел кое‑что, что могло бы относиться к ним, а именно два документа. Я обнаружил старинный дневник одного графа. Он писал, что стал свидетелем битвы двух демонов возле одного из парижских кладбищ. Бой получился длительным, но со стороны казалось, что он как будто поставлен неведомым хореографом. Граф высказал даже свое предположение, что каждый из двоих сражавшихся будто бы мог предвидеть движения противника и предупредить любой удар. Иногда создавалось такое впечатление, будто один из воинов превращался в другого. Оба получили серьезные ранения, но позже, когда граф смог подойти поближе к месту сражения и исследовать его, обнаружилось, что на земле не осталось не только крови, но и вообще каких‑либо доказательств того, что здесь происходила великая схватка. Граф не стал никому рассказывать о том, что видел, поскольку побаивался насмешек со стороны друзей.
– Похоже, тебе удалось обнаружить то, чего так долго искал наш народ, – с похвалой в голосе продолжал Юлиан. – А второй документ? Где ты его нашел? – Именно интерес к исследованиям Бернардо и привел когда‑то к сближению юного Свирепого и вампира.
– Это всего пара строк в записях кладбищенского инспектора. Личное наблюдение, только и всего. Оно касается одного из сторожей, который, видимо, как‑то раз просто перебрал вина. Впрочем, число стояло точно такое же, как и в дневнике графа. Так вот, инспектор сделал в своем журнале запись, что один из кладбищенских сторожей рассказал о некой драке между волками и демонами. Сторож уверял, будто демоны восстали из могил, и с той ночи отказался работать на кладбище.
Юлиан понимающе кивнул.
– Когда‑то ты был мужчиной, которого я считал великим. Я пытался достичь твоих высот, стать таким же ученым, как и ты. Но ты предал меня.
Вампир снова часто заморгал. Его смущал спокойный и ровный тон Юлиана.
– Но ведь ты стремился к знаниям, и я даровал их тебе.
Юлиан чувствовал, как внутри него и вокруг, в самом воздухе, растет сила. Век за веком он вынужден был терпеть одиночество и тосковать по брату близнецу. Тоска по нормальной жизни выросла до предела. Его измучили одиночество, пустота и темное пятно зла. Все, что у него оставалось, это чувство собственного достоинства и чести.
– Ты даровал мне смерть во время жизни, Бернардо. – В следующее мгновение Юлиан рванулся вперед, и вампир тоже бросился на него. Свирепый выставил перед собой руку, и движение чудовища только помогло ему. Рука карпатца вошла глубоко в грудную клетку монстра.
– Я успел выучить все твои приемы, – прошептал Юлиан, и его золотые глаза засияли. – Ты всегда говорил мне, насколько важны знания. Как это необходимо – познать своего врага во всех мелочах, и я оказался хорошим учеником. – С этими словами он вырвал из груди вампира сердце и с еще пульсирующим черным органом отскочил в сторону. Но он не чувствовал радости победы. Ему просто стало плохо от созерцания этого черного сердца. Вампир заорал, и от этого адского крика у Юлиана заболели уши, а вся живность в лесу бросилась прочь в свои убежища, только чтобы не слышать страшных звуков.
– Ты хорошо научился убивать только потому, что в тебе живу я, – прошипел вампир, отплевываясь ядовитой слюной. – Ты ничем не отличаешься от меня.
Бернардо, пошатнувшись, сделал шаг в сторону Юлиана, ощерившись прогнившими зубами, но его тело, готовое свалиться в любой момент, уже накренилось. Юлиан отступил назад, поскольку понимал, что вампир еще опасен, пока его сердце находится вблизи тела. Потом Свирепый швырнул сердце подальше от себя и направил на него молнию, чтобы сжечь отвратительный орган. Тело начало судорожно корчиться и извиваться, из него вырывались струйки отравленной крови, которая собиралась в лужицы и, подползала ближе к Свирепому. Юлиан обрушил потоки энергии на тело Бернардо и лужицы крови, не оставляя на земле никаких следов присутствия вампира на этом свете. Наконец он направил белый жар на свои ладони, чтобы смыть грязь с рук и уничтожить ее в своей душе.
Все закончилось. Битва завершилась. Никогда еще Юлиану не было так грустно после окончания боя. Он опустился на одно колено, в груди все горело, его буквально лихорадило. Это чудовище почти что уничтожило его жизнь, сумев отобрать у него очень многое. Вампир почти заставил Свирепого поверить в собственную неуязвимость, и Юлиану пришлось в течение долгих веков собирать знания, готовясь к этому решающему моменту. И все закончилось неожиданно быстро. Все произошло за какие‑то секунды, хотя вампир мучил его целую жизнь, Бернардо оказался прав. Он превратил Юлиана в существо, которое презирал сам Свирепый. Убийца, не имеющий себе равных. Тень внутри него росла все это время и пожирала его существо. Лицо Юлиана стало мокрым от слез. Он посмотрел в небо. Итак, он сам оказался чудовищем, не имеющим себе равных.
И тут в его сознании прозвучал голос Дезари:
– Эй, охотник, не имеющий себе равных, иди ко мне! Этот голос словно окатил Свирепого холодной водой.
Юлиан тут же отозвался:
– Любимая моя, я неуверен в том, что готов встретиться со всеми остальными.
Он ответил ей честно. Он привык к одиночеству. Теперь же, когда над ним навис груз его личного горя, когда он осознал, сколько раз ему приходилось убивать, когда тяжелым бременем на его душу легла потеря брата близнеца, ему, конечно же, требовалось некоторое время побыть одному.
– Может быть, тебе станет легче, если я сама отправлюсь к тебе?
В ее голосе прозвучали нотки сомнения, будто Дезари не была до конца уверена в том, обрадуется ли Свирепый ее появлению.
Несмотря на сильную боль, Юлиан улыбнулся. Ну как он может не желать ее появления? Он только и мечтает о том, чтобы она оказалась подле него. Она являлась его сердцем. Его душой. Кровью в его жилах. Его второй половиной.
– Конечно, мне станет намного легче.
Он повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Даже в полете ее движения казались на удивление женственными. Превращалась ли она в птицу, бежала ли по лесу на четырех лапах или оставалась в женском обличье, она была самой красивой женщиной на всем белом свете. Он поднялся на ноги, а она осторожно опустилась на утес. Она отметала его слезы, его волнения и печали. Вот и сейчас она прогнала мрачную тень из его души.
Она стояла на фоне ночного неба, и легкий ветерок развевал ее длинные черные волосы. Улыбка Дезари передавала всю силу ее любви, а Юлиан стоял на месте, не в силах пошевелиться, навеки зачарованный этой женщиной. Она вернула ему жизнь. Она подарила ему семью. Она стала его домом.
Юлиан протянул ей руку, Дезари улыбнулась и взяла его ладонь, их пальцы тут же переплелись, словно были созданы друг для друга. Дезари прижалась к Свирепому. Потом она поцеловала его, ощущая на губах его соленые слезы, и сама прочувствовала то тяжкое бремя, которое он был вынужден нести в течение долгих столетий. Она снова поцеловала его, и в голове Свирепого зазвучала прекрасная песня. Сейчас Дезари исполняла ее для него одного. Она пела о любви мужчины и женщины, священной и прекрасной. Она воспевала мир и счастье. Ее руки гладили его тело, проверяя, не ранен ли любимый. Ее воин вернулся домой.
И неважно, что ждет их в дальнейшем, каких вампиров или смертных убийц доведется им еще повстречать. Они вместе, единое целое, и они слишком сильны, чтобы позволить кому либо отобрать у них то, что принадлежит, лишь им двоим.